Punkt ohne Wiederkehr

      Будильник предательски звенит ровно в 7 утра. Кажется, такой мелодией должны пытать в самой преисподней. Но еще более ужасным оказывается то, что звук, на секунду затихающий, вновь начинает отдавать прямо в черепную коробку.       Пусть будет проклят этот повтор. А вместе с ним и создатели утра.       Кое-как разлепив глаза, Эван, высунув руку из-под одеяла, нащупывает на тумбе предательский смартфон. Отключить сигнал удается не сразу: оказывается, попасть по нужной кнопке с утра - та еще головоломка.       На третий раз усилия не проходят даром, и просторная комната наполняется звуком тишины и спокойствия. Жаль, что это ненадолго.       Вставать с кровати, конечно, не хочется, но через час придет профессор Уильямс, а сидеть с учителем в пижаме и с растрепанными волосами не хотелось. Вернее, папе не хотелось, Эван уж как-нибудь пережил.       Одно радует: сегодня последний учебный день в его жизни. Два месяца назад Эвану исполнилось восемнадцать, и вот он, будучи на домашнем обучении, успешно его завершает, чтобы, наконец, посвятить себя любимому делу - творчеству. Именно из-за этого теперь так тяжело вставать с кровати: писал картину до самого утра, не уследил за временем. Но плакать об утраченном сне уже поздно: пора собираться.       Титаническими усилиями вытолкнув себя из кровати, Эван наскоро принимает душ, приглаживает каштановые волосы и одевается. Оглядывает себя в зеркало и, помимо больших зеленых глаз и слегка бледной кожи, видит темные круги.       Отцу это не понравится - тут же мелькает в мыслях, но, если он не придет к завтраку, то получит куда больше.       Эван неторопливо спускается с третьего этажа на первый, попутно отмечая, что весь особняк уже давно проснулся: телохранители и помощники отца ходят по комнатам, а горничные наводят порядок, протирая пыль.       В столовой, рассчитанной человек так на двадцать, все в сборе: отец-альфа во главе стола, папа-омега слева от него, и Нейт, чуть поодаль, сложив руки на груди. Пустует лишь место сына.       - Всем доброе утро, - Эван садится справа от отца, взяв в руку ложку. - И приятного аппетита.       - Ты почти пропустил завтрак, - произносит отец, разводя широкими плечами. - Опять не спал всю ночь?       - Ой, па, не начинай, - намазывая джем на тост, бурчит Эван. - Это все во имя искусства.       - Во имя…       - Давайте не будем ссориться с утра пораньше, - ласковый голос папы заставляет всех улыбнуться. - Хотя бы не за завтраком. Подождите ужина.       Отец хмыкает и поворачивает голову в сторону главы охраны:       - Нейт, может ты с ним поговоришь? Еще немного и он станет ходячим мертвецом.       - Ох, господин, если бы я мог повлиять, - смотря на омегу, произносит высокий альфа. - Но молодой господин меня не слушает и утверждает, что я отстал от моды.       -Так и есть! - Эван пережевывает тост. - Ты уже старый, чтобы меня учить!       - Эй!       Все четверо начинают смеяться. Хотя отец и сделал замечание своему сыну, но Эван прекрасно знает, что укор в его сторону вызван заботой и любовью. И это греет душу.       - Кстати про ужин, - отец отодвигает приборы и кивает дворецкому. - Ты ведь не забыл, сын, что завтра в нашем доме состоится прием?       О боже. Он забыл.       - Конечно, я все помню, - Эван старается не смотреть на отца. - А мне обязательно на нем присутствовать?       - Этот прием очень важен для твоего отца, - встревает в разговор папа. - Будут все знакомые нашей семьи бизнесмены со своими родными и близкими. Может, тебе удастся с кем-нибудь подружиться.       Эван молчит, не желая расстраивать родителей. Его отец - крупный предприниматель, и сын такого влиятельного человека не раз бывал на светских вечеринках. Все они одинаковые, и эта будет не исключением. Нарциссы-альфы, богатенькие сынки, которым с детства давали все, и самовлюбленные омеги, которых хлебом не корми, лишь бы услышать новую сплетню.       - Хорошо, - Эван поднимает взгляд на отца. - Я буду. Только не заставляй меня мучиться там до конца.       - Не собираюсь, - отец поднимается из-за стола, Нейт тут же подходит к нему. - Мне пора, постараюсь сегодня вернуться пораньше.       Альфа целует в щеку своего омегу и подходит к сыну, гладя по волосам. Эван довольно улыбается, чувствуя такой родной и приятный запах. Ощущение безопасности и комфорта.       По дороге в кабинет для занятий Эван проходит мимо мистера Мосса - секретаря отца, человека делового, но, как выражается папа, “изрядно устаревшего”. Этот неприглядный с виду бета привык во всем доверять лишь себе и своей памяти, которая изрядно потрепалась за пережитые года. Компьютеры и телефоны Мосс напрочь отвергал, хотя(очень неохотно) признавал порой, что с ними в мире стало жить “совсем на грош легче”.       Сейчас, как догадался Эван, секретарь был занят отправкой последних пригласительных на торжественный вечер. Поздоровавшись с Моссом, стараясь ему не мешать (складывалось ощущение, что больше всех мешает себе он сам), омега украдкой глянул на список людей, которым осталось выслать послания, и удалился.       Лишь позже, уже сидя в классе, Эван вспомнил, что год на бумаге Мосса не соответствовал нынешнему.       4 года назад…неужели секретарь напортачил? Да быть не может, наверное, просто сверял списки приглашенных, вот и все.       Больше думать об этом Эван не стал: в класс вошел учитель, и омега открыл тетрадь, готовясь получить наставления по поводу невыполненного домашнего задания по геометрии.       Будильник звенит ровно в 6 утра. Герберт моментально принимает сидячее положение, опустив ноги на холодный деревянный пол. Выключает телефон и встает.       Далее утренняя рутина - отжимания, стойка на руках, планка. После он идет в ванную, стараясь лишний раз не расходовать воду. В этом месяце, из-за переходных экзаменов, он работал мало, поэтому оставалось только экономить.       Как и всегда.       Приняв душ, Герберт приглаживает белокурые волосы и смотрит на себя в зеркало: помимо ярких голубых глаз и бледной кожи, он замечает фиолетовые отметины на руках и ногах. Физическая работа дается ему тяжело, хотя его телосложение точно нельзя назвать хилым или худощавым.       С кухни доносится ароматный запах омлета. Одевшись, Герберт выходит из маленькой, больше похожей на каморку, комнаты, и, сделав несколько шагов, оказывается на кухне. Все уже собрались.       - Доброе утро, фрау, фрейлин.       - Доброе утро, господин!       Гертруда и ее дочь Джитта в унисон улыбаются альфе. Герберт садится во главе стола, и перед ним моментально возникает тарелка с едой.       - Простите, господин, - теребя фартук, оправдывается невысокая женщина средних лет на немецком. - Еды сегодня немного, да и та подгорела, ах, если бы не эта чертова сковорода…       - Все нормально, - Герберт внимательно изучает женщину: несмотря на все трудности, что они пережили, лицо Гертруды не тронули морщины, а о седине эта бойкая дама даже слышать не хотела. - Это моя вина, что продукты кончились. Сегодня заработаю денег и куплю нам поесть. А потом накоплю на новую сковороду.       - Но господин! - встряла в разговор Джитта, еще совсем юная девушка, всего лишь на четыре года старше самого альфы. - У вас сегодня последний учебный день.       - Ага, - прожевав кусок омлета, кивает Герберт.       - Может, стоит отдохнуть? У вас и так был тяжелый месяц: экзамены в школе, работа…вы очень мало спите!       Манера общения у матери с дочерью одинаковая. Герберт улыбается, прекрасно понимая, насколько они волнуются за него. Быстро проглотив остатки омлета, он встает из-за стола:       - Все нормально, за меня не переживайте…мы многое прошли с вами, поэтому то, что творится сейчас…это ничего.       Обе дамы согласно кивают, в их глазах читается понимание. Несмотря ни на что, Герберт рад, что они остались с ним.       - Я пойду, - перекинув рюкзак через плечо, говорит альфа. - Буду поздно, не ждите.       Конечно же, они будут его ждать.       - Господин, постойте! - спохватившись, Гертруда вынимает из кармана фартука небольшой конверт. - Тут…письмо, адресованное вам.       - Мне? - искренне удивляется альфа. - Быть не может, мало кто…       - Да, я тоже об этом подумала, но почтальон, которого я встретила, оказался таким приятным мужчиной, мы с ним разговорились о цветах и…       - Мама! - вскрикнула Джитта. - Ближе к делу, господину некогда слушать твою болтовню.       - Ох, простите, я и вправду заболталась. Так вот, почтальон рассказал мне, что изначально доставлял письмо по другому адресу: это адрес…       Гертруда осеклась, не в силах произнести то, что всем присутствующим на кухне и так очевидно.       - Ладно, - слегка охрипшим голосом произнес Герберт, забирая из рук женщины письмо. - Посмотрим.       На конверте значилась его фамилия. А дальше…       - Приглашение, - вслух произнес альфа. - Торжественный прием в честь тридцатилетия “Дейвис корпорейшн”… знакомое название.       И тут всех втроем разом осенило.       - Боже! - Джитта, широко раскрыв рот от удивления, тут же прикрыла его рукой. - Дейвис корпорейшн - самая известная сеть грузоперевозок в Манчестере, да и по всей Англии! Они…       - Должно быть, это ошибка, - Герберт быстро убрал конверт с письмом в карман джинс. - Они не могли меня позвать. Не в таком положении, как сейчас.       Всю дорогу до школы Герберт думал лишь о письме. Богачи что, решили над ним подшутить и пригласить? Или, может, это сам Андерсон строит очередной заговор?       Нет, на него не похоже. Слишком уж красиво оформлено.       Однако Герберта больше волновала не цель приглашения, а сам факт. Дейвис…Чарльз Дейвис - единственный альфа, которого боится Пол Андерсон - человек, из-за которого отец Герберта, да и он сам, лишились всего.       Человек, которого Герберт обязан стереть с лица земли.       Кулаки невольно сжались, и альфа, оглядевшись по сторонам, плотнее вжался в металлическое сиденье автобуса.       Если сам Чарльз Дейвис пригласил его, то, возможно, был шанс…       Шанс есть всегда, даже в самые темные времена.       Так говорил отец.       Последний учебный день выдался до жути скучным. Друзей у Герберта не было, по большей части из-за социального положения, поэтому поболтать о каникулах было не с кем. Закончив с учебой, альфа отправился за одну из своих подработок - грузить мебель со склада. Благо дело, начальник сегодня был в духе и выплатил работникам зарплату. Маловато для покупки хорошей сковороды, но на продукты точно хватит. А еще надо отложить деньги для уплаты за квартиру, да и у Джитты скоро день рождения, а она так давно хотела новое платье.       С тяжелым вздохом, на кровать Герберт опустился только к полуночи. Мысли о деньгах не давали покоя. Последние четыре года он только и думал о том, как выжить, как не умереть с голода, как заплатить за квартиру, как вернуть наследие отца, как…       Выжить в мире, где тебя бросили в открытый океан, словно щенка.       Уже засыпая, Герберт принял решение: он пойдет туда и поговорит с хозяином дома во что бы то ни стало. Не ради себя - нет, ради всех тех, кто продолжает верить в него и чтит память отца.       С самого утра в доме был переполох. На кухне жарко, как в бане, официанты носились в разные стороны, служанки в сотый раз протирали все, до чего только могли дойти, а охранники сновали по разным углам, о чем-то перешептываясь между собой.       Всем парадом руководил папа-омега. Отец же, не поехав в офис, смотрел на суматоху издалека, но больше его взгляд был прикован, конечно же, к мужу. Эван украдкой наблюдал за этими двумя, поражаясь, насколько сильной бывает любовь… Сам омега ничего подобного за свои 18 лет не ощущал.       Ближе к вечеру подъехали музыканты, и вот началась вторая волна переполоха. Эван, не желая попасть под горячую руку папы, пошел к себе, чтобы одеться к приему. Остановившись на темно-синем твидовом костюме, омега довольно оглядел себя в зеркало и, выдохнув, спустился вниз, в большой парадный зал, в котором уже собралась половина гостей.       Нельзя сказать, что Эван недолюбливал абсолютно всех собравшихся. Некоторых партнеров и товарищей отца омега знал еще будучи ребенком, и питал к ним исключительно дружеские чувства. С небольшим количеством омег можно было поговорить о погоде и живописи, а вот альфы…как обычно, эти взгляды, от которых становилось не по себе. Но Эван уже привык.       Как сказал ему однажды Нейт: “Они так смотрят на вас, господин, потому что осознают, что такой, как вы, никогда не будет вместе с такими, как они”.       Да, Нейт абсолютно прав, и если все альфы, которые попадутся ему в жизни, будут такими же, то Эван предпочтет состариться и умереть в одиночестве.       Внезапный запах хвои вывел омегу из собственных размышлений. Парень быстро огляделся по сторонам, пытаясь найти источник данного аромата. Но все оказалось тщетным: такой манящий, такой освежающий, такой…необычный среди прочих запахов испарился так же неожиданно, как и появился.       Разочарованно выдохнув, Эван решил отправиться в сад, чтобы хоть немного отдохнуть от шума толпы. Заодно и почитать можно.       - Уверены, что стоит туда ехать? - Гертруда с волнением поправляла галстук альфы. - Это очень опасно, господин! Ох уж эти богачи, сами знаете, какие они бывают! А вдруг они начнут издеваться над вами? Вы только скажите, вот я их…       Герберт улыбнулся, а затем прикоснулся к плечу женщины:       - Моя дорогая Гертруда, когда, 4 года назад, мы потеряли все, помните, что я вам обещал?       - Вы обещали, что все вернется, но…       - Я обещал, что все верну, ради памяти отца или, по крайнем мере того, что от нее осталось. И я сдержу свое обещание. Я сделаю все, на что способен. Не волнуйтесь за меня, я прекрасно осознаю, на что иду.       Гертруда более не стала его отговаривать, и Герберт, оставшись один, оглядел себя в зеркале: изрядно потрепанный черный костюм сидел на нем…удовлетворительно. Да, пожалуй, это слово как раз кстати.       Добраться до особняка оказалось задачей не из простых. Конечно же, такое шикарное место должно находиться за городом - именно там, куда не доехать ни на одном общественном транспорте. Лишних денег на такси не было, поэтому пришлось выкручиваться: доехать до “ближайшей” автобусной остановки, далее двадцать минут идти пешком, а после, чудесным образом поймав попутную машину на трассе, выслушивать рассказы старого дальнобойщика о жизненных невзгодах.       До места назначения Герберт все же добрался, опоздав на час. Что ж, могло быть и хуже.       Хотя, судя по взглядам охранников на него, нет.       Дворецкий, или как их правильно называют, уткнулся в список, стоило Герберту назвать фамилию. В душе похолодело: неужели его не окажется среди приглашенных, и все было зря? Однако, кивнув, мужчина любезно проводил Герберта в залу.       Альфа замер на входе: такого громадного помещения он даже в фильмах не видел. Высокий потолок и яркие люстры, от которых после темноты рябило в глазах. Золотистые оттенки всего убранства, лакеи и официанты с подносами и, самое главное, гости. От них так и разило деньгами. Герберту казалось, что он даже слышит эти денежные мешки из сейфов.       Взяв у официанта бокал с шампанским, парень отхлебнул игристого напитка. Много пить не стоит, иначе Гертруда точно учует запах, и альфе придется несладко. Но сделать глоток все же следует: может, это добавит толику храбрости.       Отойдя в конец залы, альфа не спеша рассматривал гостей: все они были похожи между собой, веселые и счастливые, беззаботные, не живущие одним днем, как он сам. Герберт с облегчением отметил, что из-за большого количества народа на него никто не обращает внимания: все исключительно заняты собой.       Фыркнув своим мыслям, альфа прислушался к музыке. Скрипка и фортепиано - идеальное сочетание. Исполняли Дебюсси: соната До мажор навевала приятные воспоминания. Когда-то Герберт играл это произведение наизусть, без нотной тетради.       Тогда отец был еще жив.       Резкий запах, словно пелена, захватил альфу в свои цепи. Он повел носом, вдыхая аромат, который каким-то чудом отделился от сотни других благовоний. Такой яркий, такой терпкий, такой…знакомый и родной.       Шоколад. Молочный шоколад.       Нет, не так. Больше напоминало какао, прямо из детства.       Но тут Герберт увидел его, и мысли о запахе, как и все прочие, остались позади.       Чарльз Дейвис собственной персоной, в середине зала, о чем-то беседовал с бизнесменами ему под стать. На его лице играла улыбка, а энергетикой альфы так и несло. Герберт поежился: и у этого человека он собрался просить помощи? Бред. Абсолютный бред. Это невозможно. Гертруда была права: ему здесь не место, в его потрепанном костюме, с его непослушными волосами и детской наивностью.       Перед глазами промелькнули воспоминания.       Холод, больница, слезы женщин, слова утешения.       Голод, разочарование, усталость.       Смерть.       Стиснув руки в кулаках, Герберт уверенным шагом направился прямо к нему.       Была не была. Все или ничего.       Мистер Дейвис был окружен толпой единомышленников. Подходя, парень различил отголоски фразы и громкий смех:       - И вот, когда я был на этаже… - с улыбкой вещал хозяин особняка.       Без паники. Он такой же альфа, как и ты.       - Простите, что прерываю, мистер Дейвис…мне нужно с вами поговорить.       Только старше и лучше. Во всем.       Прервавшись, Чарльз Дейвис поднял свои глаза на парня. Герберт ощутил, как со всех сторон его буквально пожирают любопытным, а затем презрительным взглядом. Они вряд ли знают, кто он - нет, они судят его лишь по внешнему виду. По выражению на лице и по дерзости, которую он позволил себе, открыто вмешавшись в общество элиты.       Герберт не сразу сообразил, что люди вокруг Чарльза Дейвиса, как и он сам, замерли в ожидании. Интересно, альфа выкинет его за дверь сам или позовет охранников?       - Нас, кажется, не представили, - ровным тоном начал Дейвис, продолжая сверлить мальчишку взглядом.       - Да, и я вынужден еще раз просить у вас прощение за дерзость, что себе позволил и помешал, но…мне бы хотелось, чтобы вы уделили мне немного своего времени.       В толпе начали шептаться. Герберт понял, что вышел за все рамки дозволенного, однако собственная дерзость воодушевляла. Нет, он не сдастся.       Только не сейчас.       - Простите, но я не могу этого сделать, - отрезал глава особняка, после чего у Герберта мир ушел из-под ног. - По крайней мере, не сейчас. Я…       - Я вас понял. Прошу простить меня за беспокойство.       Резко отвернувшись, парень направился прямо к выходу. Взгляд этого человека, его слова, его тон…Нет, он ему не поможет.       Остается надеяться лишь на себя.       И все же Гертруда была права. Покинув помещение, Герберт ощутил острую боль в груди, и, ослабив галстук, начал идти наугад. Было темно, но уличные фонари освещали путь - стоило лишь продолжить движение по проложенной дорожке, и ты окажется возле главных ворот. Но альфа, свернув налево, побрел вглубь сада, больше напоминавшего какой-то мир фэнтези. Альфа замедлил шаг, изучая роскошную флору этого необычного места.       И тут он вновь услышал запах, поразившей его в богатом особняка, а затем увидел его обладателя, окруженного цветами, слившегося с ними, бледного под светом фонаря и такого…       Взяв книгу, Эван устроился на своем любимом месте - лавочке в центре сада. Вокруг вились розы, и это еще больше нравилось омеге. Ночью они благоухали не так сильно, как днем, однако их очарование было заметно даже в темное время суток. Тусклого света от фонаря было достаточно, чтобы различить строки в книге. Отвлекал лишь шум из особняка, но вскоре это недоразумение ушло на второй план, стоило глазам Эвана зацепиться за лаконично написанные фразы.       Эван не знал, сколько времени он провел так, и сколько смог бы провести еще. В один миг он вновь услышал запах, поразившей его в домашнем особняке. А затем и голос его обладателя:       - Werden Sie sofort – Sie wachsen       Голос, от которого все существо омеги в один миг замерло.