Девчата

— Оперуполномоченый старший лейтенант Шарапова для прохождения службы прибыла! Владлена щелкнула каблуками и вытянулась во фрунт в дверях кабинета. За столом сидел узловатый, нескладный человек, пристально и удивленно рассматривающий девушку сквозь очки. — Ну, здавствуй, Шарапов…а. — окончание он чуть ли не клещами из себя вытянул, будто не привык произносить женских фамилий. И от этого незлого и вовсе случайного запинания, товарищ Шарапова вдруг остро ощутила себя очень-очень лишней. Стало кристально понятно: тут, в самом пекле угрозыска, работают одни мужчины, и непонятно как они отнесутся к новенькой противоположного пола. По идее старые предрассудки должны были изжить себя давным-давно, но они, заразы, цветут и пахнут. Когда раздался стук двери, Влада вздрогнула и даже онемела на несколько секунд. Повернулась на звук, и… онемела снова, причем капитальней. — Шарапова? Здорово! Стоявшая в дверях, мало того, что была девушкой, так ещё и ненамного старше самой Шараповой. Если не ровесница. И, в отличие от старшего лейтенанта, неловкости не чувствовала, и даже весьма бесцеремонно согнала со стула нескладного человека в очках. Так же без всякого стеснения глянула Владе в глаза и протянула руку: — Ну, чего стоишь столбом? Ты контуженая? — Н-нет… — пробормотала девушка, стараясь отойти от шока. — Раз не контуженая, отвечай, как зовут. — усмехнулась незнакомка. — Владлена. — О, другое дело. Жеглова, Галина Георгиевна. Приятно познакомиться. Рукопожатие у Жегловой, Галины Георгиевны оказалось такое, что ой-ой-ой. Стоявший сзади, и представленный Гришей Ушивиным узловатый человек аж поморщился. Влада тоже сдавила пальцами ладонь новой знакомой. И улыбнулась.

***

— Повезло, что тебя к нам направили! — улыбаясь говорила Галя, идя по набережной рядом с новой подругой. Они с Шараповой служили вместе уже несколько дней и новенькая оказалась девчонкой толковой. Не боялась смерти и трупов (случай с Васей Векшиным это наглядно показал — его тело во Владе не испуга, ни отвращения не вызвало), училась достаточно быстро, с оружием обращалась хорошо, да и немудрено, все-таки фронтовик. В общем, новым кадром капитан Жеглова была полностью довольна. — Куришь? — Спасибо, нет. — Значит, закуришь по нервности работы в ближайший год, — оптимистично подытожила Галина, затягиваясь. Какое-то время шли молча. Потом остановились у перил. Не сговариваясь, одновременно. Словно почувствовали друг друга. Жеглова докурила сигарету, бросила окурок на землю, придавив его носом лакированой туфли, и зевнула, — ну, а теперь спать. Ты мне завтра понадобишься молодая и красивая. — А тебе куда? — поинтересовалась Шарапова, оперевшись на заграждение. — А-а… — Галя пренебрежительно махнула рукой куда-то в сторону, — полчаса езды трамваем до общежития. Влада повернула голову к девушке: — Слушай, а пойдем ко мне! — А ты где живешь? — сощурилась Жеглова. — Да здесь, на Сретенке. Пойде-ом, а? В общаге все равно нормально поспать не дадут, а я тебе роскошный диван выделю! Владе собственная идея привести домой жившего доселе в общаге капитана милиции явно нравилась — вон как глаза заблестели, не хуже фонаря улицу освещают. А самого капитана милиции очень прельщал «роскошный диван». — Так и быть, согласна. Шарапова улыбнулась, и потащила Галю в сторону своего дома. Все соседи уже спали, а туфли Жегловой на невысоком каблуке («как она в таких за бандитами бегает? Непрактично же!» — подумалось Владлене) достаточно громко стучали по деревянному полу. Она попыталась идти на одних носках, но, с трудом пробалансировав так с минуту, грохнулась в кучу какого-то барахла, поставленного к стене. — Ой! — Влада вздрогнула от шума, и инстинктивно подняла ладони к ушам, — не ушиблась? Из груды жестянок-коробок вылезла растрепанная Галя: — Ну емае… у тебя расческа есть? — проворчала она и прыснула со смеху, должно быть представив, как комично это все выглядело. Старший лейтенант тоже не сдержала смешка. Именно в этот момент окончательно пропала с Жегловой вся её рабочая солидность и грозность. Осталась лохматая девчонка, подруга, знакомая, но никак не капитан милиции, гроза всех бандитов. Вдоволь отсмеявшись Влада потащила Галю в свою комнату. Там новой сожительнице тоже понравилось: — Хоромы! — вынесла лестную характеристику она, — как есть хоромы барские! Я у тебя поживу с недельку. Не против? — Не-а! — Влада была очень даже за. Пускай живет человек… тем более такой хороший.

***

Ларису Груздеву убили выстрелом в голову. Она лежала в своем домашнем халате, у стола, накрытого к чаепитию, и маленькая дырочка от пули в голове совсем была не видна под густыми волосами. Впервые за всю службу в армии и в МУРе вместе взятые, Владе стало не по себе от вида мертвого тела. На войне были смерти людей служебных, готовых умереть. Вася Векшин был служебный — и то, что его убили, было печальной закономерностью. А тут невинная гражданская девушка. Ещё несколько часов назад она говорила, наверняка смеялась, пила вино, а теперь лежит полуголая на полу, в окружении чужих мучжчин. Шарапова наклонилась было халатик поправить, но ее строго одернули: — Руками ничего не трогать! И покойница так и осталась лежать в не очень пристойной позе. И Влада невольно представила себя на ее месте: что она вот так вот лежит, практически нагая, недвижимая, а вокруг чужие, незнакомые мужчины, которые будут ходить по квартире, что-то делать, трогать… тошнота подкатила к горлу. Она быстро вышла на кухню, выпила холодной воды, умыла лицо. За этим занятием ее застал Коля Тараскин: — Влада, ты где застряла? — заметив бледное лицо коллеги Коля присвистнул: — тебе плохо стало что ли? — Немного. Тараскин понимающе покивал: — Ну, чего с девушки взять… пойдем, тело унесли. И скрылся за дверью, оставляя Владе неприятную обиду. Она на войне насмотрелась такого, что Коле в самых страшных снах не снилось. И обидно, что пропал шанс это ему сказать — нужно было сразу, пока он не ушел. А то сейчас догонять его уже глупо. Тараскин, конечно, вряд ли со зла — он парень добрый, и намерений кого-либо унизить вроде как не имеет. А все же неприятно ужасно…

***

— А я вам п-повторяю, я хочу говорить с нормальным следователем! Жеглова закатила глаза: много она таких «кадров» насмотрелась: — Гражданин Груздев, а я какой следователь по-вашему? Ненормальный? — Вы… Вы женщина. — И что, что женщина? Мой пол отношения к делу не имеет. — за спиной Гали послышались шаги, она обернулась. В комнату вошел Тараскин, за ним бледная Шарапова. Заметив последнюю, Груздев неодобрительно хмыкнул: — Вы МУР в бабье царство превращаете? Влада растерялась, а Жеглова лишь улыбнулась: — Так всех мужчин война забрала. Кто вернуться еще не успел, а кто уже никогда не вернется… да разговор не в этом. Муж покойной Ларисы кивнул и положил сигарету в пепельницу на столе. Это не укрылось от глаз Шараповой, а чувство уязвленной гордости, вызванное словами Коли и растравленное претензиями Ивана Сергеевича все еще свербило в груди. И, отчасти из интереса, а отчасти чтобы показать, что она, пусть и девушка, а следователь толковый, она спросила: — А Ваша жена… курит?.. то есть, ну… курила? — и заметив, что ее не понимают, уточнила: — ну папиросы она… курила? Капитан Жеглова едва удержалась от того, чтоб прямо на месте не прихлопнуть непутевую коллегу: не то время, не то! Черт… — Нет. Она даже дыма не выносила, я на кухню выходил. — Тогда как же вы объясните, что… Куда эта девчонка гонит?! — Од-ну минуточку! — пытаясь спасти положение Галя нагло вклинилась между Шараповой и Груздевым. — Шарапова… выйдем, поговорим. Обсудим кое-что. В коридоре никого не было. А значит можно было спокойно припереть провинившуюся к стенке, и отчитать с положеной жесткостью: — Ты вот что, со своими вопросами «премудрыми» пока воздержись! Твой номер шестнадцатый, помалкивай в трубочку, ясно?! Влада пробормотала что-то, и Галя уж хотела грубо прервать ее… но очень невовремя пересеклась с подчиненной взглядами. Два чистых, прозрачных, как Байкал, голубых глаза, растерянные, испуганые даже. И на эти широко раскрытые глаза, голос отчего-то отказывался подниматься. Ну никак не шел из горла обычный командирский окрик… так что она только вздохнула, и сказала уже тише: — Помалкивай, кому говорю… и запомни: спрос в нашем деле дорого стоит. Спрашивать всегда надо так, чтоб в самую десятку бить. — и, уж совсем примиряюще, хлопнула Шарапову по плечу, — ну, ладно, это сложно, я потом объясню. А сейчас пойдем, посмотрим, какого Гриша свидетеля привел. А Груздеву придется с нами в участок проехать…