Мне велели тебя ненавидеть

Ин Хо не помнит, сколько прошло времени, с тех пор как Ки Хун проснулся. Тот медленно разлепил глаза, поворачиваясь с бока на спину. Он все еще не пришел в себя. В горле пересохло, телу было жарко. Как только Ки Хун шевельнулся, Ин Хо вдруг опомнился, и включил светильник. Комната теперь озарялась слабым светом. Ки Хун зажмурился, а затем медленно приподнялся на локтях. Первое, что он увидел — Ин Хо.  Он плохо помнит их суть разговора, но и не протрезвел, чтобы осознать собою сказанное. — Тебе лучше? — Оба вздрогнули от вопроса. Он звучал как-то мягко. Нет, Ин Хо, конечно, не мог говорить мягко… Но он действительно очень искренне старался сымитировать эту мягкость, вечно присущую Ки Хуну. Он учился у него. — Почему ты спрашиваешь? — Огрызнулся Ки Хун. Вину за то, что он лежит на чужой кровати Ки Хун не чувствовал. — Тебе лучше остаться у меня, пока не станет легче, — Ин Хо очень старался говорить с Ки Хуном, как с посторонним человеком. Он очень старался быть вежливым, мягким, спокойным… Но почему-то хотелось плакать. — Ты серьезно думаешь, что я останусь у тебя? — Ки Хун поднялся с кровати, подходя чуть ближе к Ин Хо, прислонившемуся к дверям шкафа. Его поза была максимально зажата: руки согнуты на груди, спина кривая. Он будто уменьшился в росте. На Ин Хо это было не похоже. На уверенного, в какой-то степени властного Ин Хо это было не похоже. Его сильно трогали чужие слова. Он тоже об этом думал… Но немного в другом ключе.  Ки Хун стоял на приличном расстоянии от него, но Ин Хо казалось, будто их разделяют целые миры. От этого стало неприятно, он слегка поежился. — Тогда позвони своим друзьям и скажи, чтобы они забрали тебя. Так будет безопасней, — последнюю фразу он добавил как бы невзначай. — «Безопасней?» — Со странным выражением лица произнес Ки Хун.— Тебя волнует моя безопасность? Я польщен, — его взгляд убивал Ин Хо. У него и так было сегодня плохое настроение. — Почему ты не можешь взять мобильник? — Ин Хо надоело играть в хорошего человека. Рядом с ним он был не такой.— Боишься? Ки Хун замер. — Чего я по-твоему боюсь? — С интересом спросил Ки Хун. — Меня, — в чужих ушах это пронеслось эхом.— Ки Хун, ты сказал, что я причина твоих дум. Твоих желаний, твоих зависимостей и отсутствия сна. Я — твои мысли. Твой кошмар и твой ориентир, — с каждым словом он сокращал это расстояние между ними. Начал уверенный Ки Хун — продолжит одержимый Ин Хо.— Я твоя точка опоры. Твоя мотивация. Ин Хо остановился прямо напротив Ки Хуна, продолжая свою игру в гляделки.  — Клянусь, если ты продолжишь, я врежу тебе…, — Ин Хо лишь на секунду увел взгляд с чужих глаз, чтобы увидеть чужие сжатые кулаки. Он лишь усмехнулся на такую реакцию, продолжая смотреть лишь на Ки Хуна. — Нет, ты хочешь не этого. Ведь пару часов назад ты ворвался ко мне в квартиру, и сказал это все. Ты не считаешь меня врагом. — После того, что ты сделал я должен тебя ненавидеть…, — толи с возражением, толи с отчаянием сказал Ки Хун. Кулаки затряслись. — Ты меня не ненавидишь, — заключил Ин Хо, не отрываясь от чужих глаз. А те не выдержали — отвернулись. — Я тебя ненавижу. — Докажи. Хлоп.   Чужая щека покраснела от свежего удара. Ин Хо и не сопротивлялся. Он даже разочаровался, потому что подобная реакция со стороны Ки Хуна была слишком предсказуема. Ин Хо медленно вернул голову, повернутую в сторону от хлопка, обратно, возвращая зрительный контакт. — Думаешь, если ударишь, станет легче? — Я готов придушить тебя. — Придушить можно и любовника, — в спокойном тоне продолжал Ин Хо. Ки Хун вдруг разжал кулаки. Кем бы для нас не являлся человек, мы не застрахованы от чувств по отношению к нему. — Ненавистники ничего не доказывают друг другу, — подумал вслух Ки Хун. Ин Хо кивнул. — Тогда зачем ты меня ударил? — Я не знаю…, — почти беззвучно произнес Ки Хун. Если бы здесь стоял его друг — он бы не услышал. Если бы здесь стояла его мама — она бы не услышала. Никто бы не услышал. Но Ки Хун точно знал, что услышит Ин Хо. И его это раздражало. — Ты запутался в себе. — А ты нет? — Снова поднял глаза Ки Хун.— Ты лишь пытаешься доказать себе, что все, происходящее с тобой — нормально. Пытаешься доказать через меня! Кем ты меня видишь? Я напоминаю тебе кого-то? — Ин Хо слегка напряг руки, которые все это время располагались в его карманах.— Ведь все реплики, которыми ты пытаешься меня сломать, на самом деле адресованы самому себе… Ты пытаешься сломать самого себя… Нет… Я запутался, — Ки Хун зарылся ладонями в голову, начиная растрепывать волосы. Он с ним совершенно запутался. — Даже если так, что ты будешь с этим делать? — Все так же спокойно продолжал Ин Хо. — Ты… Ты постоянно носишь свою тупую маску. Я вижу тебя. Черт, я вижу тебя, слышишь?! — Он подошел еще ближе, сокращая донельзя маленькое расстояние. Воздуха стало становиться меньше.— Как потеют твои ладони, как стекленеют глаза. Не смотри на меня так! Смотря на меня, ты лишь пытаешься доказать, что еще чего-то стоишь, — Ки Хун остановился с речами, давая себе отдышаться. Ин Хо на его слова было ответить, действительно, нечего… Поэтому продолжал говорить Ки Хун:  — Никакой ты не злодей. А просто маленький сломанный мальчик… — Не думаешь, что лишь пытаешься подобными речами сделать себе легче? — Замолчи! — Ин Хо вздрогнул.— Ты… Ты не мой враг. Ты мне вообще никто. Потому что… Потому что мне кажется, что нас вообще не должно было существовать. Я все чаще думаю о том, как это неправильно. И любое мое предположение о тебе, любое действие, сделанное по отношению к тебе, и любое слово, сказанное тебе — все это кажется неправильным…  Ки Хун, кажется, вдруг что-то осознал. Он оторвался от Ин Хо, плюхаясь на кровать. — Я пришел к тебе, чтобы во всем разобраться… Я считал, что все это делаешь ты. Что ты как-то манипулируешь, играешься… Я думал, ты все знаешь. А оказалось это был не ты… И никто из нас, — Ки Хуну стало легче, когда он почувствовал чужое тело, присевшее рядом с ним, но взгляд с пола так и не поднял.— И мы оба запутались. Теперь у меня такое чувство, будто ненавидеть тебя — это мой долг, — честно признался Ки Хун, наконец осмеливаясь поднять голову, и посмотреть в сторону Ин Хо. Он слегка испугался, когда увидел такой жалостливый и нежный взгляд. Как будто Ин Хо вот-вот расплачется. — Ненавидеть всегда проще…, — озвучил Ин Хо фразу, которую ему дал закончить Ки Хун. — Да, — согласился Ки Хун.— Поэтому завтра, мы снова придем ко всем, и снова будем игнорировать друг друга, и держаться подальше. Ин Хо кивнул. — А в чьей-то компании специально вести себя громче и активнее, чтобы обратить внимание друг друга. — Так будет проще… Они как будто бы должны были отвести друг от друга взор, но так и не сделали этого, продолжая смотреть. Каждый в чужие глаза. — Можно… Тебя поцеловать? — Вдруг произнес Ин Хо. Ки Хун и не удивился вовсе. Он лишь кивнул, пододвигаясь ближе к чужому телу. Ин Хо взял чужое лицо в ладони, осторожно прикасаясь к губам. Он чувствовал, будто делает что-то запретное… Что-то, что ему было делать запрещено. Мир состоит из людей, которые любят нарушать запреты. Ки Хун чуть прикусил чужую губу, не углубляя поцелуй. Это было не нужно… Он не был страстным. Не был нежным. Не был горячим или желанным… Его бы никто не смог описать. Они просто сидели, прикрыв глаза, наслаждаясь этим мгновением, потому что точно знали, что завтра им придется встать — и играть врагов друг друга так, будто сегодняшнего дня вовсе не существовало…