Спасение сквозь уничтожение

Два месяца назад

Ноябрь. Холодный ветер бьёт прямо в лицо, заставляя парня поглубже уткнуться носом в рваную куртку, а руками крепче сжать внутреннюю сторону карманов. Вокруг шум города, но для него это не больше, чем фоновый звук. Скрывшись в переулке от оживлённой улицы, Нам Гю тяжело вздыхает, облокачиваясь спиной о бетонное здание. Он запрокидывает голову вверх и зажимает в ладонях небольшой клочок бумаги, который ощущался как нож, вставленный прямо в сердце. Собственное оружие, уничтожающее его изо дня в день. Внутренняя тишина оглушала. Казалось, весь мир в эту секунду способен прочитать его мысли. Поднеся руку с запиской к лицу, Нам Гю издаёт нервный смешок, пытаясь побороть истерику, справиться с болью, освободиться от щемящего чувства вины, забыть, наконец, принять — и никогда не возвращаться к этому. Но каждый раз, когда он перечитывает эти строки, он возвращает себя в ту страшную ночь, которая уничтожила в нём всё живое, сломав его. Отпустить эти мысли Нам Гю не мог — это казалось предательством. Жить позабывши о случившемся было невозможно, поэтому парень всё глубже и глубже закапывал себя в яму, внушив, что это его вина и его бремя. Пальцы, не поддающиеся разуму, снова выполняли привычный алгоритм: судорожно расправляли края бумаги и позволяли глазам бегать между строк, словно надеясь увидеть новые слова или разглядеть намёк на то, что это всё чертовски плохой сон. Он в сотый раз перечитывает одну и ту же записку. Рука дрожит, пока клочок бумаги продолжает резать пальцы. Ничего, кроме молчания и гнусного ощущения вины, которое, казалось, навсегда поселилось у него в груди. Боль была настолько оглушающей, что весь мир, казалось, просто замолчал. Будто жизнь была поставлена на паузу, чтобы Нам Гю ещё отчётливее осознал своё одиночество, продолжая тонуть в собственном аду.  Ветер постепенно переставал ощущаться таким холодным, а тишина вокруг вскоре начала раздражать больше, чем дарить ощущение покоя и уединения. Дышать стало сложнее, словно кто-то зажал ноздри, а поверх рта плотно приставил ладонь. — Чёрт, чёрт! — Нам Гю резко прячет руку в карман, другой закапываясь в волосы. — За что ты так со мной, блять? Я не… — слова вырываются из него, пока тело сотрясается в рыданиях, заставляя рухнуть на колени. — Я не виноват, это не-не-не я! Его глаза полны страха и отчаяния. Он снова теряет контроль, уходя на дно своих мыслей. Грязь и дождь смешиваются с его слезами, а мир вокруг становится размытым, как кошмар, из которого не проснуться.

***

Что я вообще делаю? Внезапное осознание ударяет меня в голову, когда я оглядываюсь по сторонам и ощущаю, как промокли мои джинсы, а из губы сочится тонкая струйка крови. Чёрт. Я потираю виски, пытаясь восстановить цепочку событий, что привели меня сюда, но быстро сдаюсь. Мои попытки сосредоточиться и вспомнить, что произошло и как я здесь очутился, оказались тщетны. Городской гул заполняет мои уши, и я хмурюсь от того, насколько мне некомфортно находиться здесь. Где я? Я на секунду зажмуриваю глаза, прежде чем оттолкнуться и встать с мокрого асфальта. Ладонью стряхиваю прилипшую грязь от штанов, затем обтираю руки об нейлоновую куртку и кладу кулаки в карманы. Не нащупав ценной записки, я вздрагиваю, прежде чем замечаю свёрток посреди лужи. — Блять, блять, блять. — стону себе под нос, присев на корточки. Я сглатываю, пытаясь отогнать мысли, но они словно отказываются покидать меня. Нервно хватаю этот кусок бумаги, который вот-вот развалится в моих руках, надеясь сохранить это послание рядом с собой как можно дольше. Картинка автоматически воспроизводится в моей голове так, словно я просматриваю фильм о том дне в сто двадцать пятый раз. Будто меня связали ремнями и заставили смотреть не отрываясь. И я не могу отвернуться или хотя бы прикрыть глаза — я переживаю всё это каждый блядский день. Я сдерживаю очередной порыв эмоций. Я не должен быть слабым. Я не имею права быть слабым. Не сейчас. Я сжимаю бумажку в руке, словно это единственное, что ещё осталось у меня. На секунду на моём лице появляется грустная улыбка, когда я понимаю, что окончательно сошёл с ума, цепляясь за последнее воспоминание о ней. Если произошедшее я никогда не смогу изменить, то я искренне надеялся сохранить кусочки её жизни рядом с собой. Не осознавая, что это только сильнее меня разрушало. Только давило. Только перекрывало кислород, мешая жить. Это не дарило светлой памяти, не согревало душу и не вызывало поток тёплых эмоций. Ничего, кроме разрушительной боли и злости. Ничего, кроме бесконечных вопросов: почему она оставила меня в этой темноте, и почему я так и не смог справиться? Ничего, кроме желания решиться на финальный шаг в темноту. — Я совсем свихнулся. — хмыкнул своим мыслям, пряча записку глубоко в карман и накидывая на голову капюшон толстовки. Я здесь слишком долго. Пора идти, пока эта темнота не сожрала меня целиком. 

***

Когда-то долгие пешие прогулки были моей огромной ненавистью, особенно в тяжкие периоды жизни, когда моей матери катастрофически не хватало денег, и я был вынужден ходить пешком, нравилось мне это или нет. Сейчас я находил в этом что-то успокаивающее, по крайней мере, иногда я настолько терялся в собственных мыслях, что, в конце концов, забывал, о чём думал. Я мог довести себя физически настолько, что под вечер валился с ног и спокойно засыпал где угодно.  Ноги сами вели меня прочь от городской суеты, и всё реже проезжающие машины сигнализировали о том, что я оказался где-то на окраине. С наступлением ночи стало холоднее, ледяной ветер подло пробирался под мою куртку, заставляя тело сжиматься от холода. Я ощущал каждый порыв ветра, руки тряслись, и я пытался отогреть их, сжимая в кулак и дуя на пальцы. Заметив яркую неоновую вывеску круглосуточного магазинчика на углу, я поспешил ко входу, вспомнив, как долго я не ел. Что-то щёлкнуло внутри меня, когда я подошёл ближе, ощущая привычное чувство вины за то, что собирался сделать. Но мой красный нос и замёрзшие уши, пульсирующие от холода, быстро заставили меня примериться с совестью, подойти вплотную к автоматическим дверям и зайти внутрь. Я резко двинулся в сторону полок с дешевой едой, попутно оглядывая магазин и примечая, что в такое время здесь непривычно много людей. Театрально вздохнув, я уставился на полки, изображая из себя заинтересованного покупателя. Мои руки нервно дрожат. Замечая лапшу за 90 вон, быстро хватаю её и прячу под куртку, стараясь выглядеть естественно и не привлекать внимания. Хотя, блять, как можно не привлекать внимание, когда ты воруешь несчастную лапшу? Я совершаю ошибку, поддаваясь соблазну, и медленно иду на запах свежего хлеба, пробираясь через весь магазин. Живот предательски урчит, когда представляю, как мягкая булка тает у меня во рту и я запиваю её горячим чаем. И недолго думая, я небрежно хватаю её и в спешке засовываю в карман. Паника резко подступает к горлу, когда мимо меня лениво прошёл охранник. Кажется, он нарезал круги по залу только ради того, чтобы не уснуть, иначе трудно было объяснить его шарканье и томные вздохи. Я замер на целое мгновение и только убедившись, что пожилой мужчина отошёл на приличное расстояние, я понимаю, что нужно срочно уходить.  Развернувшись, я понадежнее схватился за свой «ужин» и направился к выходу, как меня резко хватают за локоть.  — Не дёргайся. — грубый голос шепчет мне прямо в ухо. Моё сердце уходит в пятки, и я мельком оглядываю с ног до головы стоящего рядом человека. Парень, который держит меня, выглядит так, будто и сам пришёл сюда за незаконной наживкой: прокуренная потрёпанная кожаная куртка, лицо, испачканное кровью с ссадинами на лбу, хаотично выглядывающие фиолетовые волосы из под капюшона.  — Отпусти. — шепчу я, пытаясь вырваться, но хватка только усиливается. — А то что? Позовёшь охрану? —  он усмехается. — Уверен, им понравится твоя коллекция продуктов в карманах. Тааак, что у тебя тут? Свободной рукой парень спокойно залазит в мой карман, вытягивая оттуда сладкую булочку. На его лице рисуется гримаса непонимания, и бровь изгибается в удивлении. — Hey, bro, — он ещё раз окидывает взглядом мою «добычу». — Ты затеял всё это из-за жалкой булки? Парень вопросительно дергает меня за руку, и спрятанная упаковка лапши вываливается на пол, привлекая внимание рядом стоящих покупателей. Я мысленно хлопаю себя по лбу, осознавая, как я обложался. — Ты совсем не умеешь воровать, да? — тихий, но резкий голос настойчиво требует от меня ответа, пока я переминаюсь с ноги на ногу, стараясь избегать зрительного контакта. — Чёрт с тобой, пойдём. Он не стал дожидаться моего соглашения и просто потянул за собой, быстро проводя меня через задний проход магазина. Его хватка была чересчур твёрдой, поэтому у меня даже не возникло мысли начать сопротивляться. И если я пребывал в абсолютном неведении происходящего, его действия были настолько уверенными, будто он занимался этим каждый день и совсем не допускал мысли, что его могут заметить за незаконными делами. Мы вышли на безлюдную сторону улицы и меня тут же ударил ледяной ветер. Парень, наконец, отпустил мою руку, убедившись, что за нами никто не последовал. Немного погодя, он резко открыл свой рюкзак и сунул в мои дрожащие руки несколько упаковок лапши и бутылку пива. — Живи, на пару дней тебе хватит. Я растерянно окинул его мимолетным взглядом, абсолютно не понимая, зачем он всё это делает. — Сс-спасибо за помощь, — вымолвив я, отходя от шока, разглядывая фиолетовые волосы своего спасителя. — Правда, спасибо. — Ты чё, my boy? — на лице парня появилась небрежная ухмылка. — Просто спасибо? О нет, теперь ты у меня в долгу. Голос парня звучал чересчур холодно и устрашающе, и я почувствовал, как по моей спине пробежал неприятный холодок. — Запомни, — продолжил он, подходя ко мне вплотную, — за мою помощь всегда приходится платить. Ты мне, — он ткнул меня пальцем в грудь, — Должен, и я обязательно напомню тебе об этом. Он затянулся сигаретой, медленно отпуская дым в ночной воздух, и начал уходить от меня, оставляя меня в полном недоумении, не зная, как реагировать. Не отдавая себе отчёта, я последовал за ним. — Как тебя… — чуть громче сказал я, чтобы подавить в голосе страх, — Кто ты? — Зови меня Су Бонг, — игриво крикнул он, ненадолго поворачиваясь ко мне лицом. — И скоро мы встретимся, Нам Гю. Я застыл на месте, ощущая, как который раз за день мое сердце пропустило удар. Миллион вопросов атаковали мой разум, но моя растерянность заставила меня замолчать, сверля спину Су Бонга. Чёрт возьми, кто он? Откуда он знает моё имя? И что это, блять, только что было? Я проводил его фигуру взглядом, дожидаясь, пока он полностью растворится в темноте, прежде чем опомниться, что я должен поскорее уйти отсюда. Всё это было странно, чересчур странно. Этот незнакомец совсем выбил меня из колеи. Или? Или он и не был незнакомцем?