The King's Personal Weekness

Чхве наблюдает за ним уже полчаса, руки поверх собственной дрожи, кажется, тянулись к тарелке с острыми закусками. Но всё это уже оказывается неважным, бессмысленным и неаккуратным. Сан случайно проливает остатки своего соджу, резко наклоняясь вперёд, когда Уён тянется к тому же углу стола. Всё это выглядит по обыкновению неловко. На него бросают мимолетные взгляды собственные мемберы, по плечу его мягко задевает Сынгван, сидящий по стечению обстоятельств рядом. Но Чхве не замечает ничего, кроме растерянно-смущенного взгляда Чона... Ким решает проблему за пару секунд, оповещая всех о том, что предлагает переместиться в соседнюю комнату, она больше и комфортнее. Кто-то следом предлагает врубить караоке. Эта идея встречается гулким эхом одобрения и недовольства напополам. Сан уже ничего не предлагает. Сейчас бы продышаться, как следует, открыть окно нараспашку, вдохнуть ночного воздуха в лёгкие и выпустить тяжёлый ком из груди. Он сдавливает, нарушая общий ритм сердцебиения. Оно его подводит в последнее время чаще, чем когда-то в своё время ДжиХун. Чхве с самого начала был против совместного ужина мемберов. Идея казалась фатальной и совершенно неуместной по случаю предстоящего камбека. На обоюдном согласии проведения в итоге настоял сам Юнги-ним, а Ким, в свою очередь, заверил его о том, что их встреча пройдёт без происшествий. Сан топтался на месте весь промежуток дня до назначенного часа, не находя себе места. Он прекрасно понимал, кто будет присутствовать на этом ужине. И прекрасно понимал, что не выдержит присутствия Ли. Даже если на это потребуется больше времени и отягчающих обстоятельств в виде прекрасных глаз Уёна. И ведь они окажутся поистине прекрасными в такой ситуации, но как же будет сложно оказаться слепым, чтобы не выдать своего нарастающего маниакального внимания к нему, чтобы ни один из его товарищей по сцене не смог уличить его в этом, кроме, пожалуй, Джонхана, который уже итак знал об опасных мотивах и безуспешных целях их лидера группы. ... Сан оказывается один на один в тесной кухне и глупой ситуации, руки тянутся к холодильнику, в котором искать совершенно нечего, Ким не закупался этим утром, Чхве прекрасно о том осведомлён. — Хг-м... Сонбэним, — за спиной Чхве вырастает стена, тонкая и хрупкая. Она из прозрачной материи стекла, только коснись её дрожащими пальцами, она треснет и рассыпется на миллион кусков. Они составят из Сана новые элементы, которые будут так же хрупки и бесполезны. Он сейчас бесполезен не меньше их. — Уён... — Ага, это я, ты запомнил, — непередаваемся гордость в озвучивании своего собственного имени легла на плечи Чхве приятной дымкой. Это юношеское обаяние столь приятно и незамысловато в обращении с собой, что Сану становится не по себе от одной лишь мысли о том, что Чон мог подумать, что его имя не стоит того, чтобы его запомнить. — Конечно, запомнил. Только называй меня хёном, пожалуйста, — Чхве позволяет себе чуть больше, чем следует. Уён заметно тушуется, мнется неуверенно на месте и притягивает всё внимание Сана на себя. Кажется, больше уже некуда. — Х-хорошо, извини...Сан-хён. Так просто неловко...боже, — Чону действительно неловко. Ему катастрофически неловко в присутствии Чхве. Это случилось с Уёном впервые, но этому предшествовали определённые причины, о которых всем вокруг знать было необязательно. Об этом абсолютно необязательно знать и самому Чхве. — Это пока. Позже привыкнешь. К тому же у нас ещё будет время узнать друг друга получше. Уверен, идея этого сомнительного застолья полностью принадлежала Хонджун-сонбэниму, — Сан открывает нетронутую бутылку соджу. Она оказывается тёплой. — Вообще-то Сонхва-сонбэним был инициатором... — Вот как! — Чхве искренне удивлён. — Ему сейчас очень важна поддержка Хонджун-нима, — Уён деликатно откашливается, подходя чуть ближе. Чхве перестаёт дышать на какие-то чёртовы 7 секунд. Он засекал это время. Неспециально. Так вышло. — И я считаю, что нашей группе очень повезло с Сонхва-сонбэнимом. Он очень добрый и внимательный. — Ещё бы... Ему нужно показать, на что он способен. — И нам тоже, — это было высказано тихо и неуверенно. Уён поник плечами, и, казалось, что его можно завернуть в тонкое пуховое одеяло, положив под кухонным столом, и никто бы этого не заметил. Чхве вдруг разрешает себе чуть больше, чем он мог бы позволить. Позволить дважды. Пару шагов вперед, оставленная на столе стопка соджу, он к ней больше так и не притронулся, лёгкий румянец на щеках, если не приглядываться, то незаметно, бешено колотящееся сердце, готовое выпрыгнуть из груди прямо здесь и сейчас. Чхве удивлён, что никто из мемберов их не ищет. Все заняты мастерством идеального исполнения в караоке? Или же Ким затравливает им очередную сомнительную шутку про Юнги-нима. А ведь он это может... Но, кажется, теперь самого Чхве это мало волнует. Уён так близко и так далеко. Сан имеет вес и положение лидера Six Rivals, имеет всё то, что пока недоступно его младшему тонсену. И всё это так зыбко просачивается сквозь его пальцы. Они зачем-то тянутся вперёд, зачем-то хватаются за вспотевшую тёплую ладонь Чона. Зачем-то переплетаются с его дрожащими пальцами. Чон полностью дезориентирован. Глаза хлопают быстро и испуганно, рука в нерешительности оттягивается назад, потому что эта резко навалившаяся неловкость не даёт адекватно мыслить и не даёт трактовать этот жест в рамках приличных обстоятельств. — Ты невероятен, Уён... Тебе не нужно ничего и никому доказывать, — Чхве кроет слишком быстро и слишком сильно. Рука все-таки с нажимом твёрдой воли отдергивается от Чона. Сан отступает на шаг, вспоминая о том, что его абсолютно никто не просил здесь откровеничать. Какой же он бестолковый дурак... — Хён... — Иди обратно к гостям. Я вернусь позже, Уён, — Чхве уже жалеет о содеянном, жалеет себя и его, жалеет о том, чего не может иметь и жалеет о том, на что уже не в силах повлиять. Ирония глупая и безнадёжная. Пустая. Стопка соджу согревает моментально, вторая закрепляет этот результат. Но в его груди по-прежнему давит непереносимое желание уйти отсюда. Джонхан всё сразу поймёт, стоит Сану оказаться в его поле зрения. Побитый взгляд, лихорадочный цвет лица, дрожащие губы. А следом раскрасневшийся пунцовым вихрем сам тонсен, чьи руки будут мяться в складках его серой толстовки, прятаться за касаниями к рядом сидящим по обе стороны от него мемберам. Всё станет ясным и прозрачным, как плёнка черно-белого фильма, зажеванная в кассете. Чхве тоже сейчас зажеван. Зажеван и подавлен своим безрассудством. — Сан, о чем ты разговаривал с ним? — Ни о чем важном, хён. Расслабься, — Чхве скверно блефует. Рядом сидящий с ними Ким едва заметно напрягает свой слух. — С чего бы тогда на парнишке лица нет. Сан... — Я же сказал, ни о чём. — Будь по-твоёму.

***

Когда приходит время сворачивать развеселившихся новобранцев будущего D.W.A, Чхве заметно подбирается всем телом, бросая напоследок пару осторожных взглядов на Уёна. Сонхва видит перемены в состоянии подуставшего Кима, слишком бережно перехватывая у него ключи от машины и абсолютно уверенно заверяя, что доставит всех своих подопечных в целости и сохранности сам. — Но тебе ещё нужно заехать в студию... — это шепчется тихо и вкрадчиво, Хонджун акцентирует много внимания на незначительном и переворачивает степень важности своего личного состояния. Он измотан гораздо больше, чем Пак за эту неделю. Лишь слепой этого бы не заметил. Ли Джихун как раз был в тройке неслепых. — Это подождёт, Джун. У нас ещё есть время на корректировки. Успокойся, — Сонхва оставляет его в общежитии Six Rivals, заверяя мемберов, что устроить их менеджера можно и на полу, лишь бы тот поспал. От такой безапелляционной просьбы даже Сынгван прыскает со смеху, получая в ответ подзатыльник от Джонхана. Минги с Юнхо остаются на периферии своих разборок за дележку последнего куска жареной курицы, в то время как Сынчоль уже принимается за гостеприимное расположение бедного уставшего бродяги их трупы. Чхве не слушает общего шума беседы вовсе. Мимо него проскальзывает Уён, шурша своей нервозностью, а затем на плечо кладётся знакомая холодная рука, и весь мир застывает, переставая подавать ему кислород в лёгкие. Ли даёт ему невербальный знак того, что им следует поговорить. И поговорить без посторонних глаз. На два пролёта лестниц выше, усталостью глаз и выпитой тёплой бутылки соджу. Пак провозится недолго, собирая всех внизу у парковки общежития. ДжиХун это знает, а потому в запасе у него не так много времени, чтобы разъяснить некоторые насущные проблемы. Одна из них находится прямо в его поле зрения, стоит ровно и прямо, как по заготовке. Раздражает, правда, совсем иначе, не по шаблону утреннего собрания в прошлый понедельник. — О чем ты говорил с Уёном? — Твоё какое дело? — разговор не клеился, и дело вовсе не в юном Чоне. Чхве прекрасно понимал, что ДжиХуну мало что известно о его личном табу грязных секретов, но много что хочется высказать прямо в лицо спустя год их партнёрско-дружеского разрыва. Сан желал бы высказаться на этот счёт тоже. Но время и место того совершенно не предполагали. — Я его сонбэним и лидер нашей группы, вот какое дело, — Ли не козырял впустую тем, о чем не помышлял. Слова давались непросто, особенно то, что начиналось с "л". Чхве был всего на пару месяцев старше самого Ли, но никогда от последнего он не слышал формальной речи в таком ключе. ДжиХун никогда не называл его ни сонбэнимом, ни хёном. Они были на равных. Они всегда были рядом... — Как его сонбэ тебе не о чем волноваться. Мы просто поболтали. Уён очень общительный, но скромный парень, только и всего, — Сан поглядывал в затемненные окна, на припаркованный фургон, где уже успели собраться почти все из Volume Code, дожидаясь Пака. Ли не спешил покидать его, перекидываясь прищуренными взглядами с самим Чхве. Эта игра в словесную перепалку утомляла, эффекта пользы в ноль, информация пустая, эмоции вытухшие. — Ты тоже был скромным, Чхве Сан, пока я не вылетел из команды... — ДжиХун просачивается мимо бывшего друга, толкая того левым плечом, не сильно, но метко. Чхве слегка пошатывает, но ответа за ним не следует. — Ты никогда мне этого не простишь, верно, Хун? — если верить в то, что голос тебя не подведёт в мыслях, наяву такое сработает лишь в половине случая. И Чхве достаётся не та. — Держись подальше от меня и всей группы, и не строй из себя героя, тогда нам не придётся возвращаться к этому разговору, — Ли не оборачивается, плюясь в сторону своими же словами. Сан проталкивает противный ком в горле и даёт себе волю в том, чтобы быть честным и смелым прямо здесь и сейчас. Он невероятно устал от обиды, напускной ненависти и съедающей его нутро боли. Он так устал держать эту ебучую планку надежного и успешного лидера. Он так устал... — Я бы сделал всё, чтобы вернуть то время, слышишь? Я бы всё исправил, ДжиХун. Но сейчас мне проще всего ненавидеть тебя, — лёгкая правда тяжёлой руки, Ли резко оборачивается на него из-за спины, увлажненные глаза больше не прячутся в тени. Сан их прекрасно видит. — А тебе — ненавидеть меня. — Отличный план, Сан. — Отличный... — эхом разносится по приглушенному светом этажу. Их полупустое общежитие ещё не до конца обустроено, поэтому в нём не ощущается дома. В нём не ощущается и надежды, и глупых юношеских мечт, и громких успехов здесь тоже не водится. Здесь пока что теплятся уставшая натруженная печаль и немного густого одиночества, когда в комнате стихают голоса всех мемберов. Ли уходит, спускаясь по лестнице вниз, минуя общий вестибюль, подгоняя самого себя на выход из ловушки собственного прошлого. Он жил вместе с Саном около полугода, делил одну комнату и мечту. Кажется, всё это было неправдой. Его хлопает по плечу уже не Ким, поторапливая на очередную утреннюю тренировку в студии, его участливо и в спешке запихивает на заднее сидение минивэна Сонхва-ним. И всё теперь встаёт на свои места. Их общая цель разделилась надвое. И теперь каждый из них сам по себе и сам за себя. «Юнги-ним, что же мне теперь с этим делать?..»