Близнецы Вэй Ина

Сычжуй воспользовался моментом отсутствия учителя и подбежал к окну, открывая его. Но удача оказалась явно не на стороне мальчика! Едва он перекинул ногу через подоконник, как за спиной выросла тень – Лань Чжань, воплощенное безмолвие и неотвратимость – И куда?– прогремел Лань над воспитанником – Там моя сестра! – словно заезженная пластинка, твердил мальчик. Лань Чжань, потеряв остатки терпения, стал озираться в поисках хоть какой-нибудь веревки, чтобы утихомирить ребенка. И тут его взгляд невольно зацепился за мрачные гробы, зловеще темневшие в полумраке. – Лань Чжань! Лань Чжань, успокойся! Лань Чжань, не смей трогать ребенка! – встревоженно засуетился Усянь.Но Лань, без лишних слов, перекинул ребенка через плечо и понес к гробу, словно бесчувственную куклу. Сыджуй, застигнутый врасплох, отчаянно барахтался, но тщетно – вот он уже заточен в тесных объятиях деревянного ящика.– Ханьгуан-цзюнь!!! Что вы делаете?! Отпустите меня! – вопль сорвался с губ Сычжуя, эхом отражаясь от стен усыпальницы. Лань Чжань, словно каменное изваяние, восседал на крышке гроба, неподвижный и невозмутимый. – Нет. – Издеваетесь?! – в голосе адепта закипала ярость, он готов был взорваться от бессилия. – Нет, – бесстрастно отрезал Лань Чжань, словно эхом повторив собственный ответ. – Я вам дорог? – Сычжуй отбросил гордость, решившись на отчаянную хитрость. В глазах плескалась надежда, смешанная со страхом. Лань Чжань замер, словно борясь с невидимыми демонами. Тишина казалась оглушительной, пока он, наконец, не произнес короткое, словно вырванное из сердца: – Да. – Отпустите меня! – Нет. Нервная система Вэй Усяня, и без того измученная прошлым, опаленная смертью и воскрешением, не выдержала ледяного презрения Лань Чжаня – и мужчина вновь провалился в спасительную бездну беспамятства. Кто мог ожидать, что Лань Ванцзы, словно злобный дух, запрёт своего ученика в гробу, предварительно обрушив на него гневный поток упрёков? Не таким Усянь помнил своего Лань Чжаня! Лишь слепой Сяо Синчень оставался незыблемо потрясенным, словно изваяние из нефрита. Его так и не ввели в курс происходящего. И пока наш великий слепой выпрашивает у Сюэ Яна объяснения, Мо Сюаньюй отчаянно пытался вернуть ускользающее сознание Вэй Усяня, Цзинь Жулань и Лань Цзинъи, словно два встревоженных птенца, силились утешить друг друга, Сычжуй же, обуреваемый невыразимым горем, бился в истерике, тщетно пытаясь прорваться сквозь толщу отчаяния. И лишь Лань Чжань, застыв неподвижной тенью на крышке гроба, погрузился в медитацию, словно стремясь обрести покой в эпицентре бушующей бури. Пока все приходили в себя, снаружи уже гремела ожесточенная битва. Отряд заклинателей сдерживал натиск порождений Усянь. И тут дверь распахнулась – Старший дядя! – воскликнул Цзинь Жулань и бросился к Цзян Чену, обнимая его. Мелкий засранец, ноги тебе переломаю! – буркнул глава Цзян, не выпуская племянника из рук. Дом мгновенно опустел. Цзинь Лин, удобно устроившись в паланкине, принимал рыгань от Гуанъяо. Когда верховный заклинатель закончил и покинул паланкин, он тут же подошел к двум главам — Цзян и Лань, которые отчитывали Лань Цзинъи. — Главы, потерпите! Успеете своего чадо на собрании еще пожурить. А пока наследники Цзян и Лань, залезайте в паланкин, оттуда вы уж точно никуда не сбежите! — проговорил лис, оглядываясь. — А где же Сычжуй? Тут только Лань Чжань и вздрогнул: — Я забыл его в гробу! И рванул доставать, пока от Цзян Чэна не получил по первое число. Усянь закатил глаза и направился к своему верному ослику Яблочку. – Сюаньюй, ты со мной или с Гуанъяо? – осведомился он у ученика. – С вами, учитель! – отозвался парнишка. – Тогда залезай, и в путь! И вот Лань Чжань, взяв Сычжуя за руку, направился к паланкину. Малец тут же юркнул внутрь. – А? Цзинь Лин, а кто это у тебя на руках? – спросил Лань, с любопытством взглянув на трехлетнюю кроху, которую держал его друг. – Это моя сестричка! Цзинь Мяо! Правда, прелесть?! Лань Чжань, не вникая в ходе переговоров, подошел к брату. – Лошади, паланкин? – Так мы точно будем уверены, что это трио не сбежит, – отрезал Цзян Чэн, вступившись за Сеченя и явно выражая недовольство ситуацией. Когда все, заняли свои места, отряд двинулся в путь. Лишь Цзян Чэн нет-нет да и поглядывал на Усяня, словно что-то внезапно прояснилось в его голове. Но об этом чуть позже