И это утопия?

«И работы дофига и больше. Скажи честно: Линвэнь на меня из-за чего-то обиделась и решила отправить работу на месяц вперёд, но так, чтобы я её сделал за неделю, составил отчёт и отправил ей? Мне что вообще не спать?» «Пхахахха, А-Ин,»- не удержав смех проговорил Ши Цинсюань.- «Если так рассуждать, то Линвёэнь обижена на всю Небесную Столицу, а Небесная Столица, в свою очередь, на Линвэнь! Она работает больше всех небожителей вместе взятых». «Владыка Илина»,- прервал их разговор, настойчивый голос Линвэнь.-«Вам надлежит немедленно явиться во дворец Шэньу, на собрание». - И больше ничего не сказав «отключилась» от связи. *** Золотые врата дворца Шэньу были распахнуты настежь, пропуская внутрь непрерывный поток небожителей. Воздух в тронном зале, обычно наполненный легким ароматом сандала и спокойствием, сегодня гудел, хоть и от приглушённых, но многочисленных раздосадованных голосов. Вэй Усянь вошел следом за Ши Цинсюанем, стараясь держаться в тени колонн. Его взгляд сразу же нашел знакомые фигуры: Линвэнь, стоявшую чуть поодаль от трона с невозмутимым, как всегда, лицом, и... Генерала Сюаньчжэня. Бог войны стоял в стороне от основной толпы, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то в пространство перед собой. Вэй Ин почувствовал, как по спине пробежали мурашки от их недавней стычки. Побродив ещё немного глазами по пространству перед собой и найдя взглядом своего Шимэя ранг Сию. Он стоял в отделение от основной массы вместе с каким-то смутно знакомым мужчиной. Он был в белых с красными ликорисами одеждах. Его волосы были по плечи и верхняя часть была собрана при помощи гуцинь. Тут взгляд Вэй Ина поймал Ионг-Ниан и указав глазами на место рядом с собой, словно говоря: «Иди сюда и стой рядом». Едва он успел занять место около мужчин, как гул в зале стих. На трон взлшёл Небесный император, Дзюнь У. Его лицо было серьезно, а взгляд, обводящий зал, заставил даже самых разгневанных небожителей выпрямиться. — Благодарю всех, кто откликнулся на срочный призыв, — начал он, и его голос, спокойный и увереный, заполнил собой все пространство. — Причина собрания известна. Храмы Небожителей средних и высших небес были подвержены нападениям демонов, а последователей уводят. Люди, что доверились богами, начинают сомневаться и отворачиваться от нас. Тишина в зале стала гнетущей. Затем ее разорвал голос одного из богов земледелия, чей главный храм в Цзяннани был обращен в руины. — Ваше Величество! Это кощунство! Наши алтари чернеют, статуи раскалываются! А что делают те, кто по долгу службы должен управлять душами и не допускать такого? — Его взгляд, полный ярости и боли, метнулся в сторону, где стояли боги смерти. Все головы повернулись туда же. Вэй Усянь почувствовал, как под этим коллективным взглядом сжимается его желудок. Рядом с ним напрягся Фанг Сию. Его лицо, обычно выражающее легкую, почти ленивую насмешку, сейчас было напряжено. А чуть поодаль, излучая ледяное презрение, стоял мужчина в белых с красным одеждах. Его взгляд, тяжелый и острый как клинок, пронзил Вэй Усяня, будто пытаясь найти в нем слабое место, чтобы нанести удар. — Господа боги смерти, — продолжил небожитель, и его голос зазвучал язвительно. — Храмы всех прочих небожителей страдают. Но, что удивительно, ни один из храмов, посвященных вам, не тронут. Не слишком ли удобное совпадение? Или... — он сделал паузу для драматизма, — или у этой нежити просто не поднимается рука на родственную душу? Ропот пробежал по залу. Кто-то поддержал: «Они пользуются той же энергией! Может, это их рук дело? Старший, говорят, столетиями из своего дворца не выходит, что он там на самом деле творит?» Вэй Усянь увидел, как мускулы на скулах мужчины в белом напряглись. Второй бог смерти сделал шаг вперед, и его голос, низкий и режущий, разрезал гул: — Ты хочешь сказать, что я, основатель величайшего клана, Цишань Вэнь, причастен к этому хаосу? К осквернению святынь? — Его аура, холодная и давящая, волной пошла по залу. — Моя обязанность — суд и переход. Не сбор бродячих духов в армии. «Основатель клана Вэнь? А я думал, кого он мне напоминает». — Действительно? — не выдержал Вэй Усянь, язвительно отметив. Все его напряжение, обида и гнев от недавних событий, от работы, от этого собрания, вырвались наружу. Он вышел из тени колонны. — Ах, точно, собирать армии- это прерогатива твоих потомков. Разрушение кланов, истребление душ — с этим замечательно справлялся и Вэнь Жохань. Или для тебя, как основателя этого клана, было весело наблюдать за тем, что творят твои потомки? Разве не долгом богов является защита смертных? А наш ещё и следить за переходом душ! Зала замер. Даже Небесный император приподнял бровь. Вэнь Мао медленно повернул голову к Вэй Ину. Казалось, температура в зале упала на десять градусов. — Ты, грязный выскочка, смеешь говорить мне о долге? — прошипел Вэнь Мао. — Ты, чья собственная душа была собрана по кусочкам милостью Небес? Ты, кто сам едва не стал тем, с чем теперь призван бороться? Ты — ошибка. Искажение. И твое место не здесь, среди нас, а там, в грязи, откуда ты выполз. Каждое слово било точно в цель, в самые больные, незажившие раны. Вэй Усянь побледнел, но не отвел глаз. Хоу-ту на его запястье замерла, превратившись в ледяной обруч. — Словно ты сам не умер прежде чем вознестись?! — насмешливо произнёс Повелитель Илина. — Да и я, по крайней мере, не прячусь за древностью своего рода и не прикрываюсь титулами, оправдывая резню, — бросил он, и его голос прозвучал странно хрипло. — Довольно! — резко вступил Фанг Сию, вставая между ними. Его движение было плавным, но в воздухе щелкнуло, будто лопнула невидимая струна напряжения. Он положил руку на плечо Вэнь Мао, а взгляд, полный предупреждения, устремил на Вэй Усяня. — Старший брат. Младший брат. Мы здесь не для того, чтобы рвать друг другу глотки. Нас и без этого готовы уже растерзать.- и словно, в подтверждение его словам, другие небожители начали свои нападки более интенсивно. Они увидев слабину и раздор в рядах богов смерти, набросились с новыми обвинениями: — Их всего четверо, а явилось трое! Где старший? Почему Цзян-Пин всегда в затворничестве? Что он скрывает? — Они сами — полумертвые, полуживые! Кто знает, что у них на уме! — Моему храму нанесен ущерб! А храм смерти в тех же землях — цел! Объясните это! Шум нарастал, превращаясь в какофонию обвинений и гнева. Вэй Усянь стоял, сжав кулаки, чувствуя, как ярость и отчаяние борются внутри него. Его энергия начинала бушевать. Она словно змеи струилась во круг него обвивая своей бархатной тьмой. Фанг Сию и Вэнь Мао слегка отшатнулись от него. Вэй Ин ловил на себе взгляды — полные ненависти, страха, брезгливого любопытства. Он был для них чужим. Всегда был. Выскочка. Ошибка. Нежить в золотых одеждах. И тогда раздался голос. Четкий, спокойный, пронизывающий любой шум, как отточенное лезвие бумагу. — Господа. Все замолкли. На середину зала вышла Линвэнь. Ее простые чёрные одежды не шелохнулись, лицо было подобно прекрасной, но совершенно бесстрастной фарфоровой маске. Под глазами залегли тени от количества выполненной работы, а сам взгляд был раздраженно-уставшим. Вместо того, чтобы заниматься работой она стоит здесь и наблюдает за цирком. Она обвела зал взглядом, в котором читалась всепоглощающее презрение к этой трате времени. — Всё это, конечно, очень эмоционально и, без сомнения, доставляет вам всем большое моральное удовлетворение, — произнесла она, и каждое слово звенело ледяной ясностью. — Вы можете продолжать обвинять друг друга, вспоминать старые обиды и измерять древность своих родов. Вы можете делать это до скончания веков. Пока храмы будут превращаться в пыль. — Она сделала микроскопическую паузу, дав своим словам осесть. — Или мы можем, наконец, перейти к сути. Нам нужно что-то с этим делать. Конкретное. Немедленно. Тишина после ее слов была оглушительной. Даже Вэнь Мао сжал губы, отводя взгляд. Небесный император кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение. — Владыка Линвэнь права, — сказал Дзюнь У. Его взгляд скользнул по залу, по разгневанным, смущенным, испуганным лицам, и наконец остановился на Вэй Усяне. Взгляд был тяжелым, оценивающим. — Ситуация требует действий, а не перепалок. Источник бедствия должен быть найден и уничтожен. Для этого нужен тот, кто лучше всех понимает природу душ, неупокоения и темной энергии. Вэй Усянь почувствовал, как у него пробежали холодные мурашки по спине. Он знал, что будет дальше. — Владыка Илина, — произнес Небесный император. — Это задание ложится на тебя. Ты найдешь источник этой скверны и устранишь его. Ропот снова пробежал по залу, но уже тихий, подавленный авторитетом правителя. Вэй Усянь вышел склонив голову в лёгком поклоне. — Как прикажете, Ваше Величество. — Однако, — продолжил Дзюнь У, и его голос приобрел оттенок неумолимой логики, — учитывая масштаб угрозы и... твою уникальную природу, ты не отправишься один. Для противодействия возможной физической угрозе и в качестве наблюдателя, с тобой пойдет Генерал Сюаньчжэнь. Вэй Усянь поднял голову. Его взгляд встретился со взглядом Му Цина. В глазах бога войны вспыхнула та же ярость и недоверие, что и несколько часов назад, смешанная теперь с холодным пониманием приказа. Это была не просьба. Это был приговор. Вэй Усянь понял, что здесь, как и в мире людей, ему никто не доверяет. Что там, что здесь он тёмный заклинатель, из-за которого было множество смертей. — Ваше Величество, — попытался было возразить Му Цин, но Цзюнь У поднял руку. — Решение принято. Вы отправитесь немедленно. Первая точка — ваш, генерал Сюаньчжэнь, разрушенный храм. Линвэнь предоставит вам всю имеющуюся информацию. — Он встал, давая понять, что собрание окончено. — Остальные — усильте защиту своих владений и будьте на связи. Небесная столица ожидает отчета. Небожители начали расходиться, перешептываясь. Вэй Усянь медленно вздохнул. Он видел, как Вэнь Мао, бросив на него последний ледяной взгляд, развернулся и исчез скрывшись в тенях. Видел, как Фанг Сию покачал головой, с выражением «сам напросился» на лице, и растворился, также как и Вэнь Мао в тенях. К нему подошел Ши Цинсюань, хлопнув по плечу с попыткой ободрения, которая не достигла цели. А через зал к нему, четко отбивая шаг по зеркальному полу, шел Му Цин. Его лицо было каменной маской. «Идеально, — горько подумал Вэй Усянь, чувствуя, как Хоу-ту сжимает его запястье. — Просто идеально. Враги в прошлом, враги в настоящем, гора работы и задание, от которого пахнет большой бедой. И все это — в одном флаконе». Он глубоко вздохнул, выпрямил спину и пошел навстречу своему новому «напарнику». Приключение, похоже, только начиналось. *** Спустившись на землю и не успев прийти в себя после перемещения, Вэй Ин поспешил за генералом Сюаньчжэнь. Тот даже не оборачиваясь и не смотря на своего спутника шёл вперёд сквозь лес. —Генерал…- попробовал окликнуть его Вэй Ин, но тот словно не замечая этого всё продвигался вперёд.- Генерал Сюаньчжэнь!— голос Вэй Усяня наконец сорвался с тихой просьбы на резкий, окрик. Он остановился, чувствуя, как подошвы его сапог вязнут в сырой лесной подстилке. Воздух пах прелой листвой, сырой землей и чем-то еще — тонкой, едва заметной ноткой чего-то знакомо для Усяня. Му Цин замер. Он не обернулся, но его спина стала еще прямее, еще неприступнее. Казалось, он ждал, пока этот назойливый звук — голос Вэй Усяня — рассеется в лесной тишине. — Если вы намерены игнорировать меня всю дорогу, задание несколько затянется, — продолжил Вэй Усянь, стараясь вложить в слова как можно больше спокойствия и безразличия. Он подошел ближе. — Владыка Шеньу сказал, что разрушенный храм— это одна из ваших обителей. Где он? Только тогда Му Цин медленно повернул голову. Его профиль был резким, как клинок. Взгляд, брошенный через плечо, не содержал ничего, кроме холодного безразличия, а также, хотя только на долю секунд, но промелькнули, какие-то непонятные эмоции. — Следуй, — произнес он односложно, и это прозвучало как приказ подчиненному. — И не отставай. Я не намерен тебя искать, если ты заблудишься в трех соснах. — О, как трогательно, — не удержался Вэй Усянь. Усталость, горечь и абсурдность ситуации перевешивали осторожность. — Генерал Сюаньчжэнь беспокоится о моей безопасности. Я тронут. Му Цин наконец развернулся к нему полностью. Его глаза сузились. — Я беспокоюсь о выполнении приказа Небесного императора, — отрезал он. Каждое слово было отчеканено из льда. — Ты же? Ты, что-то вроде инструмента. Непредсказуемый, опасный и нежелательный, но пока необходимый. Моя задача — доставить инструмент к месту работы и проследить, чтобы он не натворил бед. Больше ничего. Понял? «Инструмент». Слово повисло между ними, тяжелое и безжалостное. Вэй Усянь почувствовал, как знакомое ледяное одиночество сжимает ему горло. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Предельно ясно, генерал. Тогда, может, в интересах дела этот «инструмент» получит наконец данные для работы? Храм? А то, когда я за кем-то, просто, слепо следую, никогда не заканчивается хорошо.— И словно сама, рука тронула район груди, где раньше теплилось его золотое ядро, но быстро опомнившись Владыка Илина отдёрнул руку. Му Цин молча, словно ничего не произошло, достал свиток из мешочка цин-кунь, и, когда, он развернуло его, это оказалась карта. Генерал Сюаньчжэнь быстро пробежался по ней глазами и ткнув на карту: — Здесь, — указал он. — Неделю назад связь с ним прервалась, а пару дней назад я отправил одного из подчинённых проверить это место и понять, что с ним происходит. Он сообщил о полном разрушении и... остаточных явлениях. — Каких явлениях? — мгновенно насторожился Вэй Усянь, вся его поза выражая сосредоточенность. Он забыл на мгновение о напряжении, изучая карту. — Энергия Ин, — коротко сказал Му Цин, сворачивая карту. — Непроницаемая, живая. Она пожирает свет и звук. Стражник не смог проникнуть внутрь. Он едва выбрался сам, сообщив о чувстве «глубокой, древней ненависти». — Генерал поморщился, словно от неприятного вкуса во рту. — Его слова. Вэй Усянь задумался. Демоны редко атакуют храмы небожителей , зная, что их может ожидать. Но такая целенаправленная, агрессивная порча... — Это не случайно, — пробормотал он себе под нос. — Это метка. Или ловушка. — Что? — резко спросил Му Цин. — Ничего, — отмахнулся Вэй Усянь. — Ведите, генерал. Чем быстрее мы это увидим, тем лучше. Последнюю часть пути они преодолели молча. Лес вокруг становился все тише. Исчезло пение птиц, не было слышно даже шелеста листьев. Воздух застыл, густой и тяжелый. И тогда, сквозь стволы деревьев, они увидели его. Храм, вернее, то, что от него осталось. Каменные плиты были черными, как обугленное дерево, но не от огня — от глубокой, всепоглощающей тени, которая, казалось, сочилась из самых камней. Крыша обрушилась внутрь. Над руинами клубился не туман, а нечто более плотное, более зловещее — та самая «тьма», о которой говорил стражник. Она поглощала дневной свет, создавая вокруг храма зону вечерних сумерек в разгар дня. Му Цин неосознанно положил руку на рукоять сабли. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах вспыхнула боевая готовность. — Ну что, «специалист по темной энергии», — произнес он, и в его голосе прозвучал вызов. — Ваш выход. Покажите, зачем вас послали. Вэй Усянь не ответил. Он медленно подошел к границе, где заканчивалась обычная лесная тень и начиналась та, иная тьма. Он закрыл глаза, отключив зрение, и позволил другим чувствам — тем, что были отточены годами практики с самыми мрачными аспектами бытия — протянуть свою руку вперёд пытаясь соприкоснуться своей энергией с той, что была на это храме. Холод. Не физический, а душевный. Тоска. Невыразимая, копившаяся веками. И гнев. Слепой, всеуничтожающий гнев. Он открыл глаза. В них не было ни страха, ни раздражения. Только сосредоточенная, острая ясность. — Это не просто энергия обиды, генерал, — тихо сказал Вэй Усянь, не отрывая взгляда от пульсирующей черноты. — Это боль. Чья-то бесконечная, невысказанная боль, которая превратилась в яд. И кто-то... или что-то... направило этот яд сюда. Придало ему форму. Он сделал шаг вперед, к самому краю тьмы. — Куда ты? — резко окликнул его Му Цин. — Без плана? Без подготовки? — План прост, — Вэй Усянь обернулся, и на его губах играла странная, безрадостная улыбка. — Нужно зайти внутрь и посмотреть, кто или что так сильно…- на несколько секунд Вэй Ин задумался подбирая правильное слово,— обозлён? Или расстроен?. А подготовка... — Он поднял руку в которой была зажата флейта, и вокруг неё заплясали тонкие, едва видимые нити темной энергии. — Моя подготовка всегда со мной. Идет? Му Цин сжал рукоять сабли так, что костяшки пальцев побелели. Он ненавидел эту самоуверенность. Ненавидел эту темную энергию, которая так легко подчинялась Вэй Усяню. Но приказ был приказом. И он не мог позволить этому... этому заклинателю идти одному. — Я пойду первым, — процедсил генерал, выходя вперед. Его меч с тихим шипением вырвался из ножен, озаренный собственным серебристым сиянием. — Ты следуешь за мной. И не делай ничего без моего приказа. Понял? Вэй Усянь лишь кивнул, улыбка не сходя с его лица. «Приказывай, пока можешь, генерал, — подумал он, глядя на напряженную спину Му Цина. — Посмотрим, как долго продержатся твои прикасы там, внутри». И вместе, они шагнули в сгущающуюся тьму разрушенного храма. Дверь в неизвестность, полную боли и гнева, захлопнулась за ними, поглотив и свет, и звук.