Багровые узы

      Воздух в квартире стал густым от несказанных слов — молчание растягивалось, словно незаконченный спор, который никто из них не хотел продолжать. Прошло уже несколько дней, но Маша с Вадимом так и не пришли в норму. Они почти не разговаривали — просто обменивались необходимыми фразами. Машу тяготили обида и страх того, что он вот-вот сделает какую-то глупость в своей ярости на Адидаса. А Вадиму, мешали принципы и уверенность в своей правоте сделать первый шаг на примирение.       Тем не менее у него были свои способы выражения заботы, которые не требовали слов. Каждый вечер Вадим возвращался домой с дефицитными продуктами и вкусностями: то сгущённое молоко, то сырки и наконец — гранат. Утром Маша увидела экзотический фрукт на кухонном столе.       За завтраком она методично разрезала гранат, наблюдая, как рубиновые зёрна мерцают под слабым утренним светом. Звук ложки Вадима, постукивающей о чашку чая, наполнял тишину. Она чувствовала его взгляд, ждущий чего-то — слов благодарности, наверное, или похвалы. Желтухин никогда не признался бы, но он любил когда Маша его хвалила.       — Во сколько ты вернёшься? — спросила она осторожно.       Вадим сделал глоток чая, прежде чем ответить. — Поздно. У меня важная встреча сегодня.       Маша кивнула, не удивившись. Она вытащила зёрнышко граната и положила его на язык, позволив кислинке ужалить рот, прежде чем проглотить.       — Тебе нужно лучше питаться, — сказал Вадим, его голос был ровным, но твёрдым. — Тебе нужны витамины.       Маша выдохнула, почти усмехнувшись, хотя в этом не было веселья. — Ты оказывается не забыл. А то я думала, ты меня и вовсе в «своих» не записываешь.       Вадим ухмыльнулся, обнажая ямочку на щеке. — Так вот в чем дело,       — Да, Вадим, — перебила его Маша, раздраженно кивая головой. — дело в том, что ты готов принять во внимание всех, кроме меня!       Вадим фыркнул, насмешливо отводя взгляд. — Ну что за чушь Машунь? Хватить уже меня цеплять.       Но Машу понесло:       — Тебе важно что подумают твои гопники, маму ни в коем случае обидеть нельзя, и Наташу обесчестить не дашь. А я что?       — Нашла к кому ревновать. — вновь усмехнулся Желтухин.              — Это не ревность! Я просто констатирую факт. — Маша нервно заправила прядь волос за уши. — Ты считаешь, меня просто надо покормить и уследить чтобы ничего не натворила, да? Чтобы никуда не убежала?       Вадим напрягся. Маша по-настоящему испытывала его терпение.       — Когда кто-то тебе делает добро, принято говорить спасибо. — Его голос был резким, а затем, с нарочитой вежливостью, он добавил:       — Спасибо за завтрак.       Она повернулась к нему, её глаза вспыхнули. — Может тебе стоит завести еще один автомобиль, а не жену? Машиной ты сможешь управлять полностью, как ты и любишь.       Маша позволила этим словам зависнуть между ними, затем добавила:       — Относись ко мне как к человеку пожалуйста, а не как к беспомощному питомцу. Если ты по другому не можешь, давай до свадьбы разойдемся.       Вадим резко выдохнул носом и с явной намеренностью положил ложку на стол. Он из-за всех сил терпел капризы беременной, и знал что уже было время удалиться, чтобы не скажать лишнего.       — Вижу ты себя плохо чуствуешь, — сказал он, покачав головой, — отдохни лучше, и не накручивай себя. Мне пора.       Маша долго смотрела на него, молчание между ними звучало громче любых слов. Затем она встала, прижимая руку к животу, и отвернулась.       — Ты меня просто не воспринимаешь всерьез. — тихо сказала она, услышав, как Вадим закрыл за собой дверь, не попрощавшись.

***

      День тянулся бесконечно, каждый час проходил медленно, как будто время замерло. Маша уже вычистила все поверхности, переставила посуду в шкафах и даже погладила одежду, которую не собиралась носить в ближайшее время. Домашние дела были её единственным занятием теперь. После увольнения с работы её дни стали пустыми, тихими и однообразными. Каждый раз, когда она проходила мимо часов, взгляд невольно падал на них, но время упрямо отказывалось двигаться быстрее.       К вечеру она исчерпала все возможные способы отвлечься. Квартира сияла чистотой, тело ныло от ненужной работы, а раздражение медленно закипало внутри. Она села у окна, вглядываясь в улицу внизу, надеясь увидеть машину Вадима. Но, как всегда, он был непредсказуем. Иногда возвращался к вечеру. Иногда — лишь глубокой ночью. Резкий звон телефона нарушил тишину, заставив её вздрогнуть. Она схватила трубку, сердце сжалось от глупой надежды, что это Вадим. Маша была бы рада простому звонку — если бы он только захотел спросить как она себя чувствует, только бы сообщил что скоро придет. Маша замялась на мгновение, прежде чем ответить.       — Алло?       — Это Наташа. — прозвучал знакомый голос. — Вадим дома?       Голос Наташи был холодным, отстранённым.       Маша нахмурилась, почувствовав перемену в тоне. Наташа обычно любила поболтать.       — Нет, ещё нет.       — Когда он вернётся?       — Не знаю, — призналась Маша, снова глянув на часы. — Иногда он приходит поздно ночью.       Повисло молчание, тяжёлое и тревожное. В голосе Наташи не было привычного тепла. Маша поёжилась, ощущая странное напряжение.       — Все нормально? У тебя что-то случилось? — осторожно спросила она.       Пауза. Маша слышала дыхание Наташи по ту сторону, прерывистое, словно она тщательно подбирала слова. И наконец:       — Это ведь не правда?       Маша нахмурилась.       — Что?       — Что у Вадима ОПГ.       Слова ударили девушку словно пощёчина. В горле у Маши сжался ледяной комок. Пальцы крепче сжали телефон. Не нужно было спрашивать, кто рассказал Наташе.       — Кто тебе это сказал? — спросила она всё же, понимая бессмысленность вопроса. Ответ был очевиден.       Как и ожидалось, Наташа почти сразу продолжила:       — А то что ты… — голос девушки сорвался. Маша была уверена, что Наташа плакала.       — Ты была с Вовой? — её голос стал жёстче, в нём слышалось что-то среднее между подозрением и отвращением.       Машу словно ударило током.       — Наташ, это было все несерьезно. Вова можно сразу сказать пошел служить и, — теперь уже у Маши сорвался голос. Темноволосая понимала что оправдывается.       — Ребенок-то от Вадима вообще?       Маша замерла. Какая дерзость. Наглость. Щёки вспыхнули от ярости, пальцы задрожали. Волна возмущения захлестнула её, горячая и удушающая.       — Ты серьёзно? — голос её опять сорвался, наполнившись ядом. — Ни ответа, ни привета, нет, ты просто позвонила мне, чтобы бросить в лицо такие обвинения? Разве мы с тобой не дружили годами?       Наташа молчала.       Пульс Маши грохотал в ушах. Она стиснула зубы, с трудом сдерживая гнев. — Знаешь что Наташ, я так устала от вашей семейки, идите вы лесом!       И с этими словами она сбросила звонок. Тишина вновь окутала комнату, но теперь она была гнетущей, наполненной обидой и чего-то мерзкого — горечью предательства. Маша прижала телефон к груди, тяжело дыша, с глазами, жгучими от сдержанных слёз. Она не знала, что ранило сильнее — сами обвинения или то, что Наташа — так же как и Вадим в тот день — подразумевала, что она предательница. За окном солнце полностью скрылось за горизонтом, и тьма медленно поглощала город. Вадима всё ещё не было.       Маша попыталась успокоиться, но не смогла. Слова Наташи слишком сильно ранили ее. Она была слишком уставшая от этих обвинений, от намеков на неблагодарность. Маша больше не могла оставаться в одиночестве с этим чуством. Ей нужен был Вадим, нужна была его поддержка, знать что он ей верит. Она взяла телефон и набрала номер кафе «Снежинки».       На втором гудке трубку поднял Цыган.       — Кафе Снежинка.       — Цыган это я, мне срочно нужен Вадим.       — Он занят, — отозвался тот неохотно.       — Если ты в Снежинке, значит и Вадим там. Дай трубку. Мне нужно поговорить с ним прямо сейчас.       Цыган раздражённо вздохнул.       — С другими авторами он говорит сейчас, не могу отвлекать. — сказал он как-то приглушенно, наверняка, чтобы другие не услышали. — Ему что-то передать?       Маша знала как Вадим всегда чательно скрывал свою личною жизнь, даже от самых близких, — но она все равно решилас сказать это. Не чтобы досадить ему, а потому что больше так не могла.       — Передай что я его уже не жду. Свадьбы не будет. — голос Маши дрожал, но она держалась твёрдо.       — В смысле не будет? — голос Цыгана звучал встревоженно. У Маши екнуло сердце. Она знала, Цыган был хорошим другом и дествительно переживал за Вадима.       — Ты чего? Вы поругались? — звучал голос парня в трубку. — Да подожди ты, он скоро придет.       — Я ухожу от него. Так и передай.       Маша сбросила звонок, оставив Цыгана в замешательстве. Телефон выпал из её рук на стол. В груди разливалась пустота.