Багровые узы

      — Никому не открывай дверь, кроме бабы Лиды. — Марина застегнула пальто и бросила взгляд на Машу, которая сидела за кухонным столом. — Это соседка сверху. Она придет к обеду, чтобы забрать продукты которые я ей обещала.       Маша кивнула, ее мысли уже витали в другом месте. Когда замок щелкнул, она выдохнула, прижимая ладонь к животу. Маша думала о том, что нужно позвонить и сказать о всем происходящем маме — больше нельзя было откладывать. Её мама тяжело работала на заводе в Москве — пытаясь устроиться в столице, и жила в коммуналке. Маша понимала, что мама не особо обрадуется ее желанию переехать к ней. Она уже красочно представляла все проблемы и какого ей будет там жить с малышом, но особого выбора у нее не было — растить ребенка без поддержки она не могла. Казань была неразрывно связана с Вадимом — остаться здесь означало сделать себя и ребенка частью его мира. А Маша не хотела подчинять ни себя, ни своего малыша принципам того мира.       К полудню мягкий стук в дверь вырвал ее из мыслей. Маша заглянула в дверной глазок и, увидев сгорбленную фигуру бабы Лиды, отперла дверь.       — Ах, Мариночка, — вздохнула старушка, моргая несколько раз, будто забыв, зачем пришла. Она окинула взглядом комнату, затем посмотрела на Машу и прижмурилась:       — А что… Как-то ты изменилась, Марин. Покрасилась?       — Я не Марина, бабушка. — с умилением сказала Маша, непроизвольно говоря громче чем обычно. — Я её подруга. Марина просила меня передать вам продукты. Меня Машей зовут.       — А да, конечно. — закивала баба Лида, будто она вспомнила эту информацию. — А что я должна была взять?       — Продукты!       — А да, да, мне была нужна мука… и сахар!       Маша бросила взгляд на сумку с продуктами — тяжёлая, и это явно были не только сахар и мука. Баба Лида кивнула, но ее глаза оставались рассеянными. Она посмотрела на сумку, затем снова на Машу.       — Ой, девочка моя, может, я не смогу унести все сразу?       Маша уже открыла рот, чтобы предложить помощь, но вспомнила, что у нее нет ключа.       — Я бы помогла, конечно, но я не могу оставлять дверь открытой.       Баба Лида задумалась, потом пожала плечами.       — Ну что ж, возьму половину, а потом вернусь за остальным. Голова не работает, но руки еще держат!       Маша кивнула и понаблюдала за тем, как старушка вышла, осторожно таща мешок. Она закрыла дверь чтобы не стоять на сквозняке и снова села за стол, предполагая что придется подождать, прежде чем баба Лида вернется. Вскоре снова раздался стук. Решив что баба Лида все-таки быстрей передвигалась чем она подумала, Маша не задумываясь открыла дверь. Сердце глухо ударило в груди, пальцы невольно сжались в кулак. Перед ней стоял Вадим. Он выглядел растрепано, с красными от недосыпа глазами — будто за последние дни и вовсе не знал ни отдыха, ни покоя. У Маши перехватило дыхание. Её пальцы сжались на дверной ручке, но она не двинулась с места. Его взгляд метался по её лицу, выискивая ответы. В уголках его губ дернулась нервная складка, напряглись мышцы челюсти.       — Маш, — его голос сразу же сорвался. В глазах Вадима плескалась смесь усталости, боли и непонимания. — Это что вообще, а, Машунь? Что все это значит?       Маша сглотнула, но не ответила. Долгий момент она просто стояла, сердце бешено колотилось.       — Почему ты сбежала? Ты представляешь, как я искал тебя всю ночь? — продолжил он, без разрешения входя в квартиру. — Как я с ума сходил? Ты что творишь вообще?       Маша даже не попыталась его остановить.       — Вадим, тебе нужно уйти, — тихо сказала она, наконец заставив себя заговорить. Её голос дрожал, но она старалась держаться.       — Почему? — он пристально посмотрел на неё, явно не собираясь так просто отступать. — Что случилось? Что я сделал не так?       Мария прикрыла глаза на секунду, потом сделала глубокий вдох.       — Ты делал все как обычно, — наконец произнесла она, опуская взгляд. — В том-то и дело. Я так больше не хочу. Просто уходи, — повторила темноволосая, с трудом находя в себе силы выговорить это. — Так будет лучше.       Вадим горько усмехнулся:       — Кому будет лучше? Адидасу?       Услышав это имя, глаза девушки тут же вспыхнули яростью.       — Причём здесь он? — ей казалось, что он снова на что-то намекает, так как это сделала Наташа в день до того, что и стало последней каплей. Голос Маши перешел в крик. — Вот скажи, причём здесь он?!       Повернувшись, Маша вышла из коридора в комнату, понимая, что этот очередной спор бесполезен. Они будто не слышали друг друга. Вадим последовал за ней и явно не собирался уходить. Девушка тяжело вздохнула:       — Я не хочу выяснять с тобой отношения в чужой квартире. Сейчас соседка придет, —       — А какого черта ты оказалась в чужой квартире? — у Желтухина также кончалось терпение, даже несмотря на то, что он отлично понимал, что криком Машу не вернуть. — Какая на хрен соседка?       Маша молчала. В груди все горело, эмоции рвались наружу, но слова застревали где-то в горле.       — Маш, я честно не знаю на какой козе к тебе подъехать. — русоволосый устало потер лицо обеими руками, пытаясь сделать голос мягче. — Объясни, хотя бы в общих чертах, чего ты от меня хочешь. Я каждый день стараюсь сделать так, чтобы у тебя было все. Чтобы у вас было все… — добавил он, кивая в сторону живота Маши. — Знаю, что ты против деятельности моей, но я же это не в своё удовольствие делаю, —       Вадим сделал шаг ближе, пытаясь заглянуть возлюбленной в глаза, но та, все так же упрямо глядела в пол.       — Я стараюсь выйти из этого, но такое за день не делается. — Вадим подошел еще чуть ближе к ней, с ужасом наблюдая за тем как девушка наоборот отступила от него в сторону.       — Мань, — мягко, почти моля произнес он. — Я вчера заключил выгодную сделку. Это шанс. Если дела пойдут, может прибыли будет достаточно чтобы через какое-то время остановиться с группировкой, —       — Эта сделка с Кащеем? — остро перебила его Маша.       Русоволосый почувствовал как от бессилия в нем вновь пробуждалась злость. Вадим выдохнул, с твердим намерением сейчас больше не выплескивать ее.       — Ну какая разница с кем? Дело легальное.       — Большая! — настояла Маша. — И в чем заключается твоя выгодная сделка? Это ведь некий контрсоюз против Вовы, не так-ли?       Вадим цыкнул языком, пытаясь сохранить спокойствие.       — Сама говоришь он ни причем, зачем тогда так переживаешь за Леопольда этого сраного?       — А затем что я все сижу и боюсь, что ты сейчас глупостей наделаешь! — воскликнула Маша. — Ты видишь в нем врага которого нет. Оставьте друг-друга в покое!       Он смотрел на неё, словно пытался прочитать по глазам правду. Потом шагнул назад. Маша молчала, в груди бушевал ураган чувств. Сердце говорило одно, разум другое. Взгляд Вадима был полон боли, и сердце девушки жалось. Она не хотела делать ему больно, но принимать все как есть, ей тоже не удавалось.       — Ты тоже так думаешь? — вдруг резко спросила темноволосая.       Желтухин потер переносицу, утомленно вздохнув.       — Что я думаю?       — Что это не твой ребенок.       — А чей?! — его голос прозвучал резче, чем он хотел. До Вадика наконец стало ясно, о чем разругались Маша с Наташей. — Ты же за всю жизнь только со мной была, ну, в этом плане… Или всё-таки что-то было с Адидасом?       — Нет, там дело до того не дошло, — быстро ответила она, обиженно отводя взгляд. — Только с тобой.       — Тогда почему ты меня отталкиваешь? — в его голосе прозвучала боль. — Машунь, я ни на секунду не сомневался, что это мой ребенок. Я знаю, что особо не умею говорить красиво. Я иногда бываю грубым, работа сделала меня таким, но ты же знаешь… я со словами не очень, мне действиями легче.       Вадим вновь тяжело выдохнул, проведя рукой по лицу, затем шагнул вперед и осторожно обнял её, крепко, но все же бережно, словно боялся, что она сломается в его руках. Маша стиснула зубы, её плечи слегка подрагивали. Она не ответила на его жест, всё ещё напряжённо оставляя руки прижатыми к бокам.       — Если ты не хочешь быть со мной, я не буду заставлять тебя выходить за меня замуж. — Вадим прижал хрупкою девушку крепче к себе, прежде чем продолжить. — Но и так просто отпустить тебя я не смогу, особенно с таким драгоценным грузом, — его голос был твёрдым, но в нем звучала искренность. — Пожалуйста, разреши мне заботиться о вас. Ведь я люблю тебя, Маш. Очень.       Слова Вадима проникли в глубину ее души, сильнее чем она хотела признать. В глазах потемнело от слёз, и вдруг оборвалась её сдержанность. Маша разрыдалась, зарывшись лицом в его грудь, её тело дрожало от потока эмоций.       — Прости… прости меня… за всю эту глупость… за то, что сбежала, — всхлипывала она, сжимая пальцы в его куртке. — Я просто…мне было очень больно, мне нужно было знать что ты веришь мне, что будешь на моей стороне, —       — Тише, тише… — прошептал он, прижимая её ближе, позволяя ей выплеснуть боль. Вадим гладил её по спине, не торопя, не перебивая, просто был рядом. — Всё хорошо. Я с тобой.       Мария продолжала плакать, но больше не сопротивлялась его объятьям. Она вцепилась в него, как в последнее спасение, и впервые за долгое время почувствовала, что она не одна.       — Поехали домой, Машунь, — сказал он, целуя её в макушку.       И на этот раз Маша не думала отказываться. Она еще крепче прижалась к широкой груди. Однако нежный момент между влюбленными был прерван звуком какого-то шарканья — как будто в квартире ходил кто-то в тапочках, не поднимая ног при ходьбе. Пара обернулась и увидела что вошла баба Лида, как к себе домой.       — У вас дверь открыта. — сказала старушка, с недоумением смотря на Машу и Вадима. — О Марин, и кавалер твой здесь. Константин, не так ли? Давайте ребята, я поставила пирог в духовку. Попьём чаю у меня дома.

***

      Они ехали в машине, до дома оставалась совсем не долго.       — Да-с, — пробормотал Вадим себе под нос. — не ожидал что мне сегодня еще и придётся притворяться Кащеем. — он дернул головой, усмехнувшись, но в глазах не было и намека на веселье.       Маша прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку.       — Ну Вадюш, запуталась бабушка. Там же явно полный склероз.       Маша снова посмотрела вперед и подумала, что Марина могла бы предупредить ее о том, что пожилая соседка уже мало чего соображала. В итоге они с Вадимом просидели у нее целый час, попивая чай. После трехкратного объяснения, что она не Марина, а Вадим не Костя, они сдались.       — Ты оказывается так мило общаешься с бабушками. — шутнула Маша. — Такой вежливый ты у меня.       Вадим усмехнулся.       — Мог бы быть еще лучше, при других обстоятельствах.       Маша вдохнула, понимая что Вадим наверное в чем-то был прав: она переборщила со своим уходом. Мысли девушки снова вернулись к записке, которую она оставила, на этот раз для Марины. Ее решение вернуться домой, вероятно, покажется подруге странным. Возможно, Марина в этом даже увидеть слабость, но Маше было все равно. Она решила слушать свое сердце. Она любила Вадима и надеялась, что этот случай что-то прояснил для них обоих. По крайней мере то, что они любили друг друга и хотели быть вместе.       Маша вновь занаблюдала за Вадимом, и её сердце сжималось от нежности. Он был таким сосредоточенным, таким молчаливым, но она чувствовала в нём бурю эмоций, которая пока не нашла выхода. Она осторожно потянулась и накрыла его руку своей, как раз в тот момент, когда он сменил скорость. Вадим бросил на неё быстрый взгляд, и не убрал руку, только крепче сжал её пальцы.       — Что ты? — спросил русоволосый тихо, и едва заметная улыбка мелькнула на его губах.       — Я хотела сказать что я тоже тебя люблю, — нежно сказала темноволосая.       Вадим замер на мгновение, потом резко выдохнул, словно эти слова сняли с его плеч невидимый груз. Он перевёл взгляд с дороги на неё, и в его глазах вспыхнуло что-то тёплое, трепетное.       — Похоже с тобой у меня не будет покоя, — хрипло пробормотал он, и затем, не удержавшись, потянул её руку к губам и легко поцеловал кончики её пальцев.

***

             Когда они наконец добрались до дома, усталость повисла в воздухе тяжёлым грузом. Но стоило им закрыть за собой дверь, как напряжение сменилось другим зарядом — горячим, неутолённым желанием.       Вадим взял её за руку, молча потянув в сторону спальни. Слова здесь были излишними. Его пальцы скользнули по её спине, медленно расстёгивая пуговицы её одежды. Каждый его жест был наполнен нежностью, но и отчаянным желанием. Их губы снова встретились, мягкие и горячие, оставляя следы огня по коже.       — Тебе можно вообще?— его голос был хриплым, сдерживаемым. — Это не повредит малышу?       Маша улыбнулась и накрыла его ладонь своей.       — Доктор сказал, что можно, — она посмотрела на него с теплом. — Всё хорошо.       Он выдохнул, сбрасывая последние сомнения, и медленно провёл руками по её телу, словно изучая её заново.       — Скажи, если тебе будет некомфортно, — прошептал он, целуя её плечо, а затем мягко прикусив кожу на ключице. — Я не хочу давить тебе на живот, или делать тебе больно.       Маша только кивнула, но её руки сами потянулись к нему, требовательно исследуя его тело, словно убеждаясь, что он здесь. Её дыхание сбивалось, когда он медленно опускался ниже, прокладывая дорожку из поцелуев вдоль её шеи.       — Не нужно быть таким осторожным, — прошептала она, сжимая его плечи. — Я очень хочу этого.       Он закрыл глаза на мгновение, борясь с желанием быть намного грубее в тот момент, прежде чем снова прижаться к ней, срывая с неё остатки одежды. Их тела слились воедино, забывая обо всём остальном, растворяясь в этом моменте — в котором ничего, кроме них двоих, не имело значения.