Багровые узы

      Маша лежала на кровати, простыня была запутана вокруг ее ног. Её тело еще вибрировало от отголосков наслаждения. Рядом с ней лежал Вадим на спине, также тяжело дыша после близости. Маша наблюдала за тем как его грудь ритмично поднималась и опускалась. Она чувствовала тепло, исходящее от него. Такие моменты были невероятно интимными, в них было что-то, что само по себе приносило удовольствие. В долю секунды девушка придвинулась к нему поближе, и они автоматически слились в объятиях, как будто это было самое естественное положение для них обоих.       — Вадь?       — Мм?       — Как ты меня нашел?       Он усмехнулся, его рука перестала гладить ее по спине, пальцы замерли на ее руке.       — Птичка напела.       — Птичка по имени Кащей, наверное? — хихикнула Маша. — А в чем заключается ваша сделка? Ты так и не сказал.       Вадим не сразу ответил, лишь молча уставился в потолок. Сделка, которая должна была принести солидную прибыль, стала менее выгодной уже на следующее утро. Кащей не упустил возможности воспользоваться сложившейся ситуацией.       — Чё ты Желтый, за бабой своей совсем не смотришь. — ехидно прозвучал характерный голос Кащея тем утром по телефону.       — Если что знаешь, говори прямо. — прорычал Вадим. Он всю ночь искал Машу и на утро хотел устроить срочный сбор. Не хотел говорить пацанам что произошло, но уже думал что придется — собирался искать Машу всем Дом Бытом. Желтухину стоило максимальных усилий не орать «Где она?!» в трубку, надо было держать себя в руках.       — Да расслабься ты! Давай так, ты мне уменьшаешь процент, а я тебе говорю где скрывается твоя жёнушка.       Он был вынужден согласиться на более низкую процентную ставку. Вся сделка стала менее выгодной, только потому, что Маша решила сбежать и Кащею посчастливилось узнать об этом. Но говорить это вслух Вадим конечно не стал — не хотел чтобы Маша решила что он её обвиняет, или чтобы она чувствовала себя товаром в сделке.       — Кащей хочет спортзал открыть. Я дам ему деньги в долг, он мне с процентами вернет. И еще объект скупать буду. Кащей посодействовал, свяжи нужные имеет.       — Что за объект? — поинтересовалась Маша.       — Ресторан. Дело легальное.       — Значит тут без группировок?       — Да. Одной дележкой асфальта не прокормишься. Кащей в отличие от некоторых это тоже понимает. Мы должны двигаться дальше.       — Честно?       — Ну конечно честно! — с легкой возмущенностью сказал Вадим. — Я что, сказки тебе тут рассказываю?       Маша устроилась у него на груди и глубоко вздохнула. Она знала, что Вадим не видит будущего в криминальном мире — он всегда говорил ей об этом. Но Маша так долго ждала конкретных действий, доказательств тому, что он действительно отходит от ОПГ. В данный момент у нее была лишь слабая надежда, что это действительно произойдет.       — Но деньги-то не легальные. — сказала она наконец приподняв голову, пытаясь заглянуть возлюбленному в глаза. — В смысле, что к тебе попали они не совсем легальным способом.       — Какие есть, Маш, — Вадим сделал короткую паузу, и притянул ее ближе в свои объятия. — Давай договоримся, а, Машунь?       — О чем? — спокойно спросила темноволосая, но они оба заметили как ее тело немного напряглось.       — Давай дальше без секретов и длительных молчаний? Проси у меня что хочешь, но и говори мне обо всем. — Вадим поцеловал ее в макушку, стараясь сделать голос мягче, чтобы тот не звучал столь повелительно. — Все ругаются, это нормально. Но я не хочу чтобы посторонние люди имели возможность воспользоваться какими-либо разногласиями между нами. Договор?       — Ладно, — по-деловому заявила Маша. — Но ты мне тогда тоже обещай, —       — Что обещать?       — Что ты тоже не будешь секретничать. Что будешь сo мной считаться, и не пропадать целями днями. Договор?       Вадим немного подождал, прежде чем наконец ответить:       — Договор.       С довольной улыбкой Маша снова устроилась поудобнее у него на плече.       — Не знаю что он тебе сказал, но Кащей увидел меня по случайности. У него роман с Мариной.       Вадим усмехнулся.       — Только на свадьбу не зови, пожалуйста. — заявил он скептически. — Мне его на работе хватает.

***

             — Вот ваши результаты. Всё… в норме, —       Медсестра на посту, крепкая женщина в косынке с цветочным узором, даже не подняла глаз, скользнув по столу конвертом.       Маша кивнула и пробормотала:       — Спасибо.       Она аккуратно сложила бумагу и убрала её в сумку. Волна облегчения окатила её, но узел тревоги в груди не ослабел. Она ощущала изменения в своём теле — пугающие и чудесные одновременно. Хотелось с кем-то поделиться, поговорить о своих переживаниях. Вадим как мужчина не мог понять её полностью, хотя Маша замечала что он в какой-то степени тоже морально готовился к рождению малыша. Желтухин это делал по своему, мысленно примиряя роль отца на себя. Тем не менее это вызывала большое умиление у Маши.       Ближе к выходу, она едва не столкнулась со знакомой фигурой.       — Ой, Маш, привет!       Маша застыла. Перед ней стоял Вова Адидас. В неизменном спортивном костюме с тремя белыми полосами он был будто ходячим символом своей клички.       — Как ты?       — Нормально. — кратко ответила Маша, пожав плечами.       Вова молча покивал, и между ними повисла неловкая тишина.       — Вы с Желтым так быстро из Василево уехали, — сказал он. — Даже не попрощались.       — Торопились просто, — отрезала Маша. После всего, что произошло, у нее не было никакого желания вести светскую беседу с Вовой. Она понимала, что было бы неадекватно его в чем-либо обвинять, но косвенно он был причиной всех последних бед.       Вова сунул руки в карманы и вставился в пол. Стало понятно что он завел разговор не просто так. — А я вот чего… Может, поможешь мне?       — Чем?       — Это… Ну, с Наташкой. — его голос потерял лихость. — Поругались мы. Она со мной разговаривать не хочет. Может, ты с ней поговоришь?       Маша ухмыльнулась и отвела взгляд, покачав головой.       — Слышь, Суворов, я не сломанный телефон, чтобы передавать слова одного другому, — выпрямив спину сказала она. — вам всем пора научиться разговаривать друг с другом, а не сваливать на кого-то еще. По крайней мере, я себя этому не предоставляю, у меня своих забот хватает.       Вова немного удивился резкости, но не растерялся:       — Понятно, — с кривой усмешкой сказал он. — да, конечно, у тебя же бурная семейная жизнь. Как там Вадечка? Пьёт чай?       Маша прищурилась. Она почувствовала, как внутри нее закипает гнев, но решила не поддаваться на провокацию.       — Ты смотри, не забывай, — дразнительно продолжил он. — чтобы не болел, не худел, опрятный ходил! Тётя Нина тебе свое золотце двухметровое доверила, в конце концов!       И тут темноволосая вспыхнула:       — Хватит уже нас здесь высмеивать! Тётя Нина пусть своеобразная, но добрая женщина. Ты у нее гостил, ел, пил, а теперь смеёшься? Она любит своего сына, и что такого? Твою Наташу с детства растила как родную дочь, между прочим. Так что тут ничего смешного.       Вова заметно смутился. Улыбка с лица сошла.       — Ну что ты ей-богу, я ведь не над тетей Ниной смеюсь, — пробормотал он.       — И над Вадимом смеяться не стоит. Скажи спасибо, что он тебя там в Василево на месте не прикончил.       — Меня прикончить у него вряд ли получится. — фыркнул Вова.       — Да? — цинично спросила Маша. — А в последний раз мне показалось, что у него это не плохо получилось, судя по твоему внешнему виду.       Суворов вскипел, вспомнив неприятный конфликт прошлого:       — Это потому-что они всей шоблой на троих накинулись!       Маша немного вздрогнула от повышенного голоса Адидаса, но не отреагировала. Вова в итоге и сам удивился собственной реакцией, впомнив что они стояли в людном месте.       — Да брось Маш, зачем опять это все ворошить. — продолжил он, уже мягче. — Ты сама видела, я ради Наташки, со всем смерюсь. Это твой Желтый ни как успокоится не мог. Ему бы валерьянки, вместо липы. И вообще, я совсем не это хотел сказать, —       Девушка не ответила. Молчание повисло меж ними, напряжённое, полное невысказанного. У Маши не было никакого желания спрашивать что он хотел сказать. Она двинулась к выходу.       — Эй…я того, хотел сказать, — окликнул Вова. — Поздравляю, в общем.       Она обернулась, удивлённо приподняв брови.       Вова неловко махнул рукой:       — Ну… с малышом. Ты, то есть вы, же рады этому?       Маша немного растерялась. Все-таки было что-то странное в том, когда бывший поздравляет тебя с беременности от другого.       — Спасибо, — тихо ответила она. — Очень рады.       Вова отступил, казавшись вдруг неуверенным.       — В общем, не хотел обидеть. Береги себя. — сказал он, характерно подмигивая.       Она кивнула и вышла в холодный воздух. Мороз жёг ей щёки, а хруст снега под сапогами сопровождал её шаги. Темноволосая оглядывалась по сторонам, надеясь увидеть знакомую машину. Вадим сказал что пришлет за ней кого-то из пацанов. Маша шла быстро, желая поскорее уйти от больничной суеты, когда вдруг почувствовала резкий толчок. Кто-то пронёсся мимо, дёрнув сумку с её плеча.       — Эй! — вскрикнула Мария, пошатнувшись. Она почти упала, едва сумела удержаться на ногах. — Держите его! — крикнула она отчаянно, но прохожие лишь обернулись, не успев среагировать.       Воришка, низкорослый и ловкий, молнией растворился между домами. Маша осталась одна, дрожа от холода и потрясения. Её сердце колотилось, а глаза налились слезами.

***

      — Как так могло получиться? — спросил Вадим, стараясь держать голос ровным. — Я же послал за тобой Колика.       — Да кто бы видел твоего смазливого Колика! — сорвалась Маша. — Я сама домой добиралась. У меня даже денег не было на автобус! Люди за меня заплатили, видя что я в истерике! Это было так унизительно!       Слёзы жгли её глаза, срываясь на щеки. Вадим мерил шагами комнату, его руки сжимались в кулаки.       — Ты хоть увидела его? Как он выглядел?       — Нет! — её голос задрожал от бессилия. — Всё произошло так быстро… Только мельком… Он был невысокий. И шапка такая дурацкая, как у Никулина в фильме. — она всхлипнула, злясь на себя и на весь мир.       Вдруг раздался звонок в дверь. Вадим резко обернулся — уже хотелось послать любого, сейчас ему было точно не до гостей.       — Кто там ещё? — раздраженно пробормотал себе под нос Желтухин. Подойдя к двери, он рывком открыл её. На пороге стоял Вова Адидас.