Багровые узы

      Маша вышла из женской консультации, захлопнув за собой тяжёлую деревянную дверь. Сухой мороз ударил в лицо, воздух пах углём и выхлопами. Всё внутри гудело от напряжения. Шаг за шагом она шла по тротуару, обмётанная рассветным холодом, скрещивая руки перед грудью, как будто пытаясь согреться.       Она должна была знать всё, чтобы потом решать, как жить и как дальше общаться с Вадимом — а точнее, как Васе с ним общаться. То, что врач не исключает заражения, дробило мысли на сотни ярких осколков. Как чудовищно может сложиться женская судьба: потерять ребёнка, узнать, что муж предатель и в худшем случае ещё и узнать, что она действительно «сломана», больная. Никогда бы Маша не подумала, что с ней сможет такое произойти.       Разговор с врачом прокручивался в голове, как плёнка с заевшим звуком:       — Сколько у вас было половых партнёров? — переспросила женщина.       — Один, — тихо ответила Маша. — Только муж.       Врач на секунду зависла, будто взвешивая сказанное. Потом подняла брови и еле заметно поджала губы. Было очевидно — она подумала, что Маша врёт.       — У меня был выкидыш, и я по непонятной причине больше не смогла забеременеть. — неловко продолжила Маша. — Я узнала, что у моего мужа связь с другой женщиной. Может заражение венерической болезнью привести к бесплодию? Даже без каких-то очевидных симптомов что она есть?       — Может. — сухо ответила врач. — Если всё действительно так, тогда я вам сочувствую. Вам надо сдать мазки.       Маша ощутила, как внутри всё снова защемило. Ей стало стыдно, грязно, будто она сама виновата в чём-то. И всё это потому, что она ему просто верила и доверяла. Теперь она не знала, чем всё могло обернуться для неё.       Маша натянула ворот пальто, опустила голову и пошла по тротуару, оставляя за собой следы по укатанному снегу. В голове звенело только одно: лишь бы ничего не нашли…       И тут она увидела их.       Очень не кстати.       Все, только не они.       У края тротуара — у узкого въезда — стояла знакомая «Волга» отца Вовы, светло-зелёная. Вова и Наташа спорили, суетились возле багажника. Они пытались протолкнуть внутрь дорогую коляску — ту, что подарил им Вадим.       Наташа подняла голову, заметила Машу — и сразу энергично помахала:       — О, Маша! Привет!       Вова также заметил её, приветливо поднял руку.       Выхода не было. Маша уже не могла сделать вид, что она их не заметила. Она кивнула и неохотно подошла ближе:       — Привет…       — Ты как? — Наташа потянулась приобнять хрупкую девушку, даже не замечая, что Маша держалась отстранённо. — Что трубку не берёте? Я вам уже несколько дней пытаюсь дозвониться!       Маша взглянула на коляску. Неуверенно сказала:       — Без понятия, почему он трубку не берёт. Я там больше не живу.       Наташа на секунду застыла, чуть расширив глаза:       — В смысле? Вы что, переехать решили, никому не сказав?       — Я ушла от Вадима. — немногословно ответила Маша.       Тишина. Наташа в изумлении смотрела на неё. Вова также остановился в движении.       — Как ушла? Почему? — растерянно развела руками блондинка.       — Пусть он сам тебе расскажет, почему.       Маша отвела взгляд. Она не хотела обсуждать этот позор среди улицы.       — Нет, погоди, — сказал Вова, перекрестившись взглядами с Наташей. — Чё-то ничего не понятно. Столько лет и, —       — Вот именно! И как же Вася? — возбуждённо спросила Наташа.       — У брата своего спроси, пусть он объяснит тебе, как он теперь будет общаться с Васей. — Маша услышала, как её голос прозвучал грубее, чем она хотела. Но у неё просто не было ответов — не на свои вопросы, и уж точно не на чужие. И также желания считаться с чувствами других — на этот момент, совсем не было.       Опять тишина. Только шум машин и ветра. Вова с Наташей стояли как парализованные.       — Вы меня извините, но я на автобус опаздываю. Увидимся… — почти шёпотом бросила Маша.       — Маш, подожди, мы тебя подвезём, — растерянно оглядываясь по сторонам, попытался Вова.       Но Маша лишь кивнула, и решительно двинулась к остановке, оставляя пару позади.

***

Прошла неделя

      Звонок прозвучал резким трезвоном, от которого у Екатерины даже спустя несколько лет каждый раз ёкало сердце. Она вытерла руки о кухонное полотенце, бросила взгляд на внука. Вася спокойно играл в домино.       Катерина открыла дверь — и увидела ожидаемое. На пороге стоял Вадим. С тяжёлыми пакетами, плечи чуть опущены, лицо вымотанное. Но всё тот же — высокий, ухоженный, в характерной кожаной куртке.       — Здравствуйте, Екатерина Юрьевна… Можно войти? — вежливо спросил Вадим, словно впервые был здесь гостем — хотя квартиру эту, купил тёще сам.       Она посмотрела на пакеты: яблоки, свежая зелень, сгущёнка, детский творожок — и это только то, что торчало из пакетов. Человек постарался, и видимо чуть не скупил полмагазина.       — Здравствуй Вадим. — ответила она спокойно. Женщина по своей натуре была спокойная, и могла держать свое возмущение при себе. — А вы обсудили это с Машей?       — Я бы многое что обсудил. Только вот Маша уже дней десять трубку не берет…       Это действительно было так. Более того, Маша велела матери не брать телефон, если она никаких звонков не ждёт.       — А тебе не кажется, что у нее на это есть причины?       — Есть. Как раз об этом я и пришёл говорить.       Секунду Екатерина молчала. Её не прельщало становиться участницей драмы молодых. Ей казалось что подход Маши был не совсем правильный. Васе нужен был отец и при этом надо было решать этот вопрос.       — Я просто поговорить с ней хочу, по-человечески. — пояснил Желтухин, чтобы тёща не подумала что он в чем-то упрекает Машу. — И с сыном видеться имею права. — добавил он, чуть тише.       Он был прав. Наконец Катерина вздохнула:       — Проходи. Я позову Машу.       Вадим зашёл. Снял куртку, поставил пакеты в угол кухни.       — Папааааа! — голос Васи прогремел из комнаты. Через секунду мальчик выскочил в коридор, прыжком повис на отце.       И тут Вадима пробило как током. Он обнял сына, прижал к себе, чувствуя, как мелкие пальчики цепляются за воротник, как ухо малыша прижимается к его груди. Сердце сдавило, будто кто-то сжал его изнутри.       Он провёл рукой по волосам сына.       — Привет, зайчик. Как ты здесь? Я так скучал по тебе.       — Я тоже. — мило протянул Вася. — А ты принес мою машинку? Я тебе только дал поиграть, не навсегда!       — Нет. — усмехнулся Вадим, умиляясь тому, какой Вася был деловой. — Дома оставил. Можно я ещё с ней поиграю? А то мне скучно без вас.

***

      Тем временем Катерина прошла в спальню, где Маша сидела в позе лотоса на кровати. Она изначально искала вакансии в газете, но теперь девушка видела лишь кашу слов на бумаге — ничего внятного. Всё тело напряглось от того что Маша услышала его голос.       — Дочь, там Вадим пришёл.       — Зачем ты его впустила? — полушопотом прошипела Маша, откидывая газету в сторону.       — Ну Маш, прятаться от него не выход из положения. Надо как-то решать вопрос.       — Я не хочу с ним разговаривать! Ты его впустила, вот и общайся теперь с ним!       Обе женщины услышали радостный детский смех. Мальчик безусловно был рад видеть отца. Ни одна из них ничего не сказала, но сердце ёкнуло у обеих.       В итоге Маша недовольно соскочила с кровати и отправилась на кухню.       Там за кухонным столом сидел Вадим. Он с умилением смотрел на Васю, который с аппетитом ел шоколадное яйцо Киндер Сюрприз.       Увидев жену, Вадим сразу встал с места.       — Маш, здравствуй. — сказал он с какой-то детской надеждой в голосе.       Маша медленно прошла мимо, встала около стола скрестив руки, и почти незаметно кивнула ему в место привета. Она смотрела на то как мама завлекала Васю и увела его из кухни, крепко закрывая дверь.       Вадим тихо прокашлялся, будто бы случайно, пряча неуверенность.       — Я тут продукты принес. Вася любит вишнёвый сок… и тебе, купил тот зефир который ты любишь.       Маша даже не взглянула на огромное количество продуктов на столе.       — Спасибо, — коротко сказала она. — не хочу.       Тон её был вежливым, но холодным, как февральская вьюга за окном. Она не села, всё стояла скрестив руки, словно барьером отгородившись от него.       Вадим опустил взгляд.       — Послушай… Что делать то будем? — наконец сказал он, переходя к главному. — Так ведь жить нельзя, в подвешенном состоянии. Возвращайтесь домой, —       — Разводиться будем. — перебила его Маша, обернувшись.       Русоволосый даже вздрогнул, но быстро восстановился, и смог сдержать спокойствие в голосе:       — Так сразу?       — А ты как хотел? Переехать обратно, пообниматься — как будто ничего не было? Спокойно ждать пока ты ещё деток настрогаешь?       — Нет, Маш… Я прошу тебя… Просто послушай меня. Мы выберемся из этого. Мы семья, — Вадим подошёл ближе, заглядывая ей в глаза, но Маша упрямо отвернулась.       — Выберемся? — переспросила она с горькой усмешкой. — А из чего, интересно? Из постели другой женщины ты выберешься? Или ты об ответственности, за того ребёнка, которого ты заделал?       Вадим побледнел.       — Мне нужны только вы. Я только с тобой хочу иметь детей.       — А у нас их больше не будет. — голос Маши дрогнул, но в итоге, остался ровным. — Этот вопрос закрыт. А общаться с сыном ты будешь через мою маму.       Вадим сделал шаг к ней, но тут же остановился. Он чувствовал, как всё что у них было — сыпется, и остановить это было невозможно.       — Маш… Я не хотел этого. Никогда. У меня не было и нет никаких отношений с ней. Я просто был пьян, даже не помню, как это случилось. Клянусь…       — Прекрасно, — холодно ответила Маша. — Значит, мало того что ты бандит, лжец и лицемер — так ты ещё и алкоголик? Пьёшь до потери памяти и не знаешь, с кем спишь?       Вадим сжал кулаки, напряг челюсть. Она не слышала то, что он ей говорил. Не хотела слышать.       — Почему ты так категорически не веришь мне? Я тебе никогда не лгал, —       — Да, ты просто заставлял меня молча терпеть твои бандитские дела и ничего не спрашивать!       — Заставлял? Ты ещё скажи что я тебя силой держал, или заставлял быть с мной, —       — Да, я сама во всем виновата. — горько усмехнулась Маша, качая головой. После всего этого, он видите ли, ещё обижается на то, что она ему не верит. — Надо было тогда, в восемьдесят девятом, с криком от тебя бежать, когда ты опять появился, весь такой важный. Или хотя бы тогда, в девяностом, набраться смелости и уйти от тебя окончательно. Растила бы ребёнка одна, но тогда не попала бы в эту, —       Маша хотела поматериться, но она вовремя остановилась. Как же она ненавидела его…       — Я понимаю что ты злишься и что тебе больно. Но так нельзя, Машунь. Нельзя так просто всё сломать и, —       — Это я ломаю?! Ты уже сколько времени вел себя как… Как, я даже не знаю кто! Просто как бесчувственный, последний мерзавец, — Маша нервно убрала волосы за уши, восстановила дыхание. — Ты просто хотел меня довести, оказывается. Я тебе была уже неинтересна, ты ведь приобрёл эту мымру белобрысую.       Глаза Вадима бегали по её лицу. Он будто не узнавал жену, но всё ещё надеялся найти ту — тёплую, мягкую.       — Маш, я не знаю как дать тебе той чуственности, которую ты от меня хочешь. Просто не умею, наверное. Я как мог, всегда старался для вас.       Маша слегка наклонила голову, с горькой усмешкой. Лучше бы он просто молчал. Лучше бы он вообще не появлялся здесь.       — Действительно, ты хорошо умеешь зарабатывать деньги. И трахаться. — цинично сказала она. — Но этого не достаточно для семейной жизни. Если ты человеческих ценностей не понимаешь, то с меня всё.       — Ты… — голос Вадима стал хриплым. Он видел нелюбовь с её стороны, и не знал как с этим справиться. — Такое впечатление, что ты просто ждала предлог уйти от меня.       В глазах Маши вспыхнул гнев. Она резко шагнула к нему.       — Да, конечно! — с ядовитой иронией выкрикнула она. — Я только об этом и мечтала! Всё это время терпела твою мать и носила твою дурацкую фамилию, ублажала тебя по первому требованию, обихаживала тебя! Но конечно, я просто искала предлог развестись с тобой!       Наступила тишина. Глубокая, острая, как натянутая струна.       Вадим стоял, опустив голову. Тут она ударила по живому. Мама и фамилия были больные темы.       Он медленно поднял взгляд — и в нём больше не было ни мольбы, ни попытки уговорить.       — Я не дам тебе развод. — сказал он тихо.       Вадим схватил куртку и вышел из кухни, не оглядываясь.       В прихожей Вася сидел на полу с раскрашенной машинкой и сразу повернулся, как только открылась дверь. Он с любопытством смотрел на родителей. Но Вадим не сказал ни слова — тут уже нормально прощаться с сыном у него не получилось. Он быстро обулся, открыл дверь и вышел. На лестничной площадке мужчина остановился, крепко зажмурился, будто хотел выдохнуть весь гнев, всю боль, всё унижение, которое скапливалось последние дни.       Он не знал, как — но знал одно: он так просто не отступит.