Все будет хорошо, если закрыть глаза

Назуми сидел напротив неё, но смотрел сквозь — как будто её лицо, отражённое в стеклянной поверхности столика, было не более чем частью декора. Мысли снова и снова возвращались к Гето — его неподвижное величие висело в воздухе, как тихий электрический заряд. — Вы верите в судьбу? — спросил Назуми, следя за тем, как тени скользят по её лицу. Она отвела взгляд. Её сбивали с толку эти вопросы — всегда неожиданные, всегда чуть за гранью. Но именно в этом и было что-то притягательное. — Наверное… да, — сказала она с лёгким колебанием. Назуми улыбнулся. Он знал, что она так ответит. Она была частью этого. — Потому что вы — сосуд, — произнёс он, почти ласково. — Через вас проявляется сила, о которой другие даже не догадываются. Она напряглась, но не ушла. В этом он видел знак. "Ты уже почти наша," — подумал он, представляя, как когда-нибудь ребёнок будет карабкаться на колени Гето — неподвижного, величественного, как всегда. В его голове всё было кристально ясно. Ребёнок будет не просто похож на Гето — он станет его продолжением. Доказательством того, что даже сломленное тело может породить нечто божественное. А женщина? Она была всего лишь инструментом. Мостом между ним и Гето. Назуми любил думать о себе, как о матери. Не потому, что хотел быть женщиной — нет, это было глубже. Материнство для него было актом любви, которого он никогда не знал, но всегда жаждал. В его сознании оно становилось священным: кормить, укачивать, быть связующим звеном между Гето и этим миром. — Вы понимаете, почему я выбрал вас? — тихо спросил он, касаясь её руки с мягкой настойчивостью. Она кивнула — нервно, но не отдёрнула ладонь. — Потому что вы — чистая, — сказал Назуми, почти с благоговением. — Внутри вас — небо. Только такое небо способно вместить его силу. "Его." Это слово всегда звучало у него в голове, как молитва. Для Назуми Гето был всем — он не просто служил ему, он хотел стать частью его навсегда. Не компаньоном. Не последователем. Человеком, связанным с ним плотью и кровью. Женщина была лишней деталью, промежуточным звеном. Ему нужен был Гето. И ребёнок — как доказательство того, что их связь реальна и нерушима. — Когда всё свершится, — продолжал он, понижая голос до шёпота, — вы станете частью чего-то большего. А я… я буду заботиться о вас. Она не знала, что "забота" продлится ровно до момента, когда её миссия будет выполнена. В голове Назуми уже крутились образы будущего: ребёнок ползёт по ковру, он укачивает его в тени Гето. Ему даже не нужно было быть отцом — он станет матерью. Центром новой реальности, где всё подчинено его любви и одержимости. Она что-то сказала, но он уже не слушал. Её голос сливался с фоновым шумом — гулким и незначительным. В его сознании звучал только зов: "Скоро. Скоро всё станет так, как должно быть." Когда они вышли из кафе, он провожал её взглядом, но в его мире её уже не существовало. Она была лишь инструментом, средством перехода. Настоящее будущее — это он, Гето и их ребёнок. Семья. И он будет её центром. Назуми закрыл глаза и улыбнулся.