Сновидение

Сенку снится сон. Обычно она не видит их вовсе. Или они напоминают беспрерывный ураган воспоминаний и чувств — образы мелькают перед глазами, будто она зритель, а не прямой участник. Яркие юбочки огоньков то ярко мигают, то медленно угасают, а воспоминания меняются, как в плохом кино с монтажером-дилетантом. В этот раз сон спокойный. И это даже не кошмар. В кошмарах Сенку видит отца. Она плачет у него на коленях, сидя в ромашковом поле, а тот нежно гладит её по голове, говоря ужасные глупости — как в детстве. В её кошмарах нет монстров или страшных событий — там лишь бледное поле, усеянное цветами, и старик с привычной доброй улыбкой. Будто подсознание издевается — показывает ещё молодого Бьякую, до полёта в космос. Сейчас же нет ни отца, ни поля. Четыре персиковые стены с одним окном и дверью, за ними — белый непроглядный свет, будто фонариком светят. Мягкий коричневый ковёр с большим ворсом — на нём большая идеально заправленная круглая кровать — Сенку касается матраца. Мягко. В углу стоит шкаф и большое зеркало с печатными фотографиями на нём. Они приклеены цветными закладками для книг — фиолетовыми да зелёными. Сенку медленно подходит к зеркалу, а в нём — ну точно не она. Касается волос — они мягкие, не такие, как обычно, и волнами струятся по узким загорелым плечам. Вместо уже привычных одежд из кожи и конопли на Сенку белая шёлковая сорочка. Она сжимает подол двумя руками, сминая. На ощупь крайне дорогая и высококачественная вещица, не из-под рук Юдзурихи наверняка. Сенку ощупывает ковёр под собой, тая от мягкости, запуская пальцы ног в его ворс. Смотрит на зеркало ещё раз и отшатывается, замечая фотографию на его рамке. На глянцевой бумаге изображена она сама. Счастливая и улыбчивая, а рядом с ней, в таких же причудливых ушах Микки Мауса, красивая незнакомка. Ишигами берёт снимок в руки и садится на край кровати позади себя. Двумя пальцами проходит по глянцевой поверхности фотографии. Незнакомка тоже выглядит счастливой. Её длинные чёрно-белые волосы развиваются на ветру, открывая бледную лебединую шею. Её лицо повёрнуто в сторону Сенку, а губы, измазанные в розовой помаде, касаются её щеки. Однако Сенку не выглядит недовольной, даже наоборот. Видно, что она смеётся, а впалые щёки покрылись едва уловимым красным румянцем. Незнакомка выглядит знакомо, словно они уже пересекались где-то, но Сенку никак не может вспомнить, где и когда именно. Она крутит эту фотографию и так, и сяк, как будто хочет найти в ней что-то новое — другой смысл, но попытки прерывает звук открывшейся двери. Ишигами незамедлительно оборачивается. В комнату влетает сплошное недоразумение. Красный берет слетает с головы прямо на пол, а вслед за ним фиолетовая накидка с широкими рукавами. Двуцветные волосы развиваются как попало, попадая на лицо и приклеиваясь к блестящей губной помаде. Дверь за зашедшей девушкой громко захлопывается, а она, с весёлым поросячьим визгом, налетает прямо на Ишигами, заключая ту в объятия.  — Сенку-ча-а-ан! Сенку удивлённо хлопает ресницами и приобнимает незнакомку за спину, чтобы та не скатилась по её коленям вниз. Ишигами смотрит вниз и хмурится.  — Ты опять зашла в обуви? Чёрт побрал твои американские привычки. — неожиданно выдаёт Сенку и стукает девушку по макушке, убирая руки с её спины. Ишигами тут же осекается и прикладывает руку ко рту, прикрыв его. Это она сейчас сказала? Что значит опять? Сенку впервые видит эту девушку!  Незнакомка лишь задорно смеётся и, делая резкий рывок вперёд, усаживается на колени Сенку, обхватывая её ноги своими, моментально скидывая красные каблуки на ковёр. Она улыбается и кладёт свои холодные ладони Сенку на плечи, поддевая лямки сорочки и наматывая себе на пальцы. От такой улыбки глубоко в Ишигами будто цветы расцветают. Её зрачки расширяются, а брови удивлённо ползут вверх. Поставив руки позади себя, она неуютно ведёт плечами. Удивительно тепло. Тепло от прикосновений незнакомки и сизых глаз в этом игривом лисьем прищуре. Ещё теплее становится, когда незнакомка, медленно прикрыв глаза, приближается к лицу Сенку и нежно целует в щеку. Ишигами передергивает, будто кипятком обдало. — Хе-хе, Сенку-чан! Прости-и, — незнакомка отстраняется, ехидно улыбаясь, и наконец отпускает лямки одежды. — Я же так к тебе спешила! Ишигами втягивает голову в плечи и медленно тянет руку к своему лицу и проводит кончиками пальцев щеке. На ней остался мягкий след розового блеска, пахнущий сладкой корицей. Незнакомка видит замешательство в глазах Ишигами и приподнимает одну бровь в немом вопросе, но тут же безразлично хмыкает и незамедлительно переводит тему.  — А что это ты тут рассматриваешь? — она хватает выпавший на постель снимок, что рассматривала Сенку пару мгновений назад. Когда незнакомка берёт его в руки, её лицо тут же озаряется тёплой улыбкой, а на щеках появляется слабый румянец. — Моя любимая фотография, — констатирует факт и поднимает глаза на Сенку. — Ты настолько соскучилась, что начала перебирать наши фотки, а-а? — Ага, мечтать не вредно, менталист. Снимок упал, а я его подняла, всего-то. — Сенку хмурится и отводит взгляд. Слова будто сами вылетают изо рта, и она не может это контролировать. Незнакомка поджимает губы, пытаясь сдержать смех, но не выдерживает и утыкается в грудь Ишигами, тем самым глуша свой смех. Руки её сжимаются на полупрозрачной ткани сорочки, оттягивая на себя, однако успокоится это не помогает. — Хах…ха… Ха-ха… Конечно-конечно… Сенку хмурится ещё сильней и недовольно фыркает, пока сердце в груди делает кульбит — незнакомка, точнее, менталист усмехается куда-то ей в грудь и оставляет липкий поцелуй на ключице. Менталист сползает с чужих колен и садится рядом на кровать. Она кладёт свою голову Ишигами на плечо, и та, в ответ, приобнимает её за плечи — неосознанно, случайно, однако это ощущается до боли правильно. Держа снимок в руках, девушка убирает с него закладку и довольно вздыхает. — Помнишь, как мы ездили сюда? — начинает она. — Ты тогда ещё не хотела надевать этот ободок, хах! Сенку усмехается в ответ, кладя свою голову поверх двуцветной. В комнате повисла тишина, но не смущающая или неуютная. Тишина спокойная, приятная в какой-то мере. Будто незнакомка рядом — самый близкий Сенку человек. Менталист нарушает тишину, когда откладывает фотографию и укладывается на кровать прямо в уличной одежде — утаскивая Сенку за собой. Она укладывает голову Ишигами себе на грудь, позволяя вдохнуть нежный аромат лаванды. — Я скучала. Сенку немного вошкается, в ладонях сжимая ткань бежевой рубашки менталиста. — Я… Я тоже. — отвечает она, даже не понимая, по чему именно скучала. Если Сенку видит эту девушку впервые, от чего так ноет её сердце? Менталист запускает пятерню Сенку в волосы и нежно поглаживая, заставляет поднять голову выше, а взгляд — на себя. Ишигами смотрит пьяно, фиксирует в своей памяти всю незнакомку: частоту моргания, сердечный ритм, каждый жест и дрожания длинных чёрных ресниц, щедро намазанных тушью. Смотрит на неё и забывает, как дышала ранее. Менталист прикрывает глаза, и её губы слегка подрагивают. В голове Сенку что-то щелкает — будто бы рубильник выключили — и она тянется вперёд. Ставит руки по бокам груди незнакомки, комкая постель под собой, тоже закрывает глаза. Прикосновение губ о губы. Лёгкое и невинное касание — а в нём словно вся любовь, на которую способна Сенку. Сенку снится сон. И она совершенно не хочет просыпаться.