К ранам души...

D `` 0

      Стук в дверь выводит парня из сна. Он лежит во всё том же положении, в котором и уснул, значит времени прошло не так уж и много. Стук повторяется, но он его игнорирует, поднявшись с кровати бредет к подоконнику, садясь на него и упираясь ватной головой в холодное стекло. Щелчок. Дверь открывается. Щелчок. Слабый огонёк облизывает кончик сигареты, поджигая её. Щелчок. Дверь закрывается. Чанёль ставит пакет, привезённый курьером, на маленький столик и принимается доставать из него содержимое.       Бэкхён наблюдает за ним из-под полуприкрытых век. Его сознание еще не до конца проснулось, и он только и может, что наблюдать за передвижениями по комнате.                   Сигарета, обхваченная тонкими губами, стремительно тлеет, на смену ей приходит следующая, которую всё так же элегантно держат тонкие пальцы, и охватывают сухие губы. Ни одного лишнего движения, словно отлаженный механизм, который не может остановить заданное ему действие. Очередной глубокий вдох, и дым медленно струится изо рта парня. Сонный взгляд перемещается в сторону окна. Снова шел снег. Крупные белые хлопья танцуют в воздухе не желая опускаться на землю.       Чанёль приглашает к столу, вызывая в парне какое-то странное чувство тепла, разливающегося в душе. Последний раз его вот так звали к столу, когда он еще учился в школе и жил с родителями. Родители всегда накрывали пышный стол, чтобы удовлетворить все гастрономические вкусы. Но теперь же, когда он остался один, он никогда не задумывался о праздничном ужине, встречая каждый праздник с чашкой овсяной каши, ведь большего он не мог себе позволить. Однако сегодня, находясь не один, он решил, что у него есть немного в запасе денег, чтобы поужинать как следует в этот вечер и не жалеть ни о чем. За пару дней Бэкхён прикипел к этому парню, осознавая, что тот не сделал ничего такого, чтобы он к нему плохо относился.       Присев на пуфик возле маленького столика, уставленного едой, до парня доходит, что он не заказал ничего, что можно было выпить и извинившись за это, уже хотел было пойти заварить чаю, но его опередил Пак, доставая из своей сумки бутылку вина, отмахиваясь от вопросительно вздернутой брови на чужом лице. И умело открыв, он разливает его по небольшим стаканам, найденных в небольшом мини-баре номера.       — Я бы хотел прогуляться после еды, ты не прочь составить мне компанию? — присаживаясь задаёт вопрос блондин.       — Конечно, я бы и сам прошёлся. А сейчас давай выпьем за удачную компанию этим вечером.       — Так говоришь словно у нас каждый день разные компании тут, — хмурится младший.       — Так я не про тебя, я про еду и вино, — тихо смеётся Бён, заставляя Пака застыть в удивлении, ведь до этого ему не приходилось видеть такую искреннюю улыбку на чужом лице, а уж тем более слышать смех, хоть и такой приглушенный, бокалы соприкасаются, и он делает первый глоток, слегка смачивая губы и облизывая их юрким язычком, — чё завис-то? Пей давай! — вырывая из оцепенения произносит он, и Чанёль тоже припадает губами к бокалу.       — У тебя очень красивая улыбка, и сам ты красивый, Бэкхён, — как-то неуверенно вырывается из уст парня эти слова.       — Я знаю, мне часто это говорят, пока не узнают меня поближе, — снова смеётся тот, и тянется к контейнеру с каким-то овощным рагу.       — Я слышал, что раньше ты не был одиночкой и у тебя была большая компания, а затем…       — А затем они узнали меня поближе, — перебивает он, — ешь давай, а то остынет. Если тебе правда так интересно, то я расскажу немного о себе, как ты рассказал мне. Всё равно эта поездка — наша с тобой последняя встреча.       Они ещё долго переговаривались между собой, шутя какие-то глупые шутки за ужином. Чанёль испытывал напряжение от слов парня и его беззаботного поведения. В нём что-то словно щёлкнуло, и он полностью поменялся в поведении и отношении к младшему. Это напрягало и в тоже время успокаивало, словно парень наконец перестал чувствовать угрозу и начал раскрываться перед ним, и все эти шутки и смешки с его стороны продолжались ровно до того момента, как его нога ступила за порог гостиничного номера. Он вернул свою маску отрешенности и медленно ступал по снегу, всё так же неизменно выпуская сигаретный дым на свободу.       Они идут вдоль заснеженной дорожки, ступая аккуратно, чтобы не поскользнуться, но каждый шаг — это не просто движение, а момент, наполненный смыслом. Проходя мимо кафе, где через витрины видны светящиеся свечи и счастливо болтающие компании людей, но они не замечают ничего, кроме друг друга. Снег под ногами шуршит, а в воздухе звезды танцуют в ритме световых огней на деревьях. Их разговоры мягкие и тихие, словно весь мир подслушивает их слова. Вопросы, ответы, молчания, всё кажется пронизано чем-то глубоким, личным, не нуждающимся в громких высказываниях.       — У меня действительно когда-то была большая компания, — неожиданно начал Бэкхён, ища какую-нибудь уединённую скамью не в сугробе, — но как известно, люди меняются, как и меняются их интересы. Кто-то остаётся друзьями, а кто-то не готов больше терпеть другого человека и просто прекращает общение. В какой-то степени я сам виноват, что остался один, но я бы и не сказал, что мне это не нравится. Я чувствую единение с самим собой и с реальностью, хоть и кажется, что это не так, — он замолкает, рука машинально тянется в карман за пачкой сигарет, Чанёль уже даже привык к этой дурной привычке парня, и что тот курит очень много, иногда даже чересчур много, но его это привлекает, заставляя непроизвольно задерживаться взглядом на его лице, — слухов вокруг меня действительно много, я даже не знаю, что именно ты слышал, но где-то есть доля правды, а где-то всё ложь, скажу только то, что я не наркоман и не барыга, эскортом я тоже не занимаюсь, и попытки суицида у меня тоже не было, был несчастный случай из-за которого я потерял много крови и долго восстанавливался в больнице, но ничего криминального. А также много вредных привычек, которые позволяют слухам распространяться.       — В каком смысле? — задумчиво спросил Пак, — почему вредные привычки распространяют слухи?       — Ну, ты позже сам всё увидишь, я не монах, и у меня было много половых партнёров, которые в дальнейшем, из-за некоторых моих особенностей, после расставания сплетничали и распространяли информацию в том ключе, в котором им было удобно, а не то, что это на самом деле, — сигарета летит в урну и младший следит за её полётом, в его голове много не складывалось, то что он слышал сейчас вообще ни в какую не вязалось с тем, что он слышал раньше от своих одногруппников, — пойдем обратно, холодает, — в ответ слышится лишь вялое угуканье и они встают.       Чанёль всё еще в раздумьях, пытаясь сложить два и два, он запутывается слишком сильно в своих мыслях. Ему бы не стоило придавать этому настолько много внимания, но он не мог побороть себя и откинуть эти мысли. Эта заинтересованность и симпатия к парню играла с ним, он не мог это побороть, хотелось выть от недостатка информации, но и большего требовать он не собирался, тот рассказал лишь то, что посчитал нужным, не собираясь выливать на него все свои проблемы. В голове так же болью отдавались слова старшего о том, что после практики они больше не увидятся и это была еще одна причина выть.       А ведь практика еще не закончилась и всё может измениться. Или нет? Видя решительность в глазах собеседника, он понимал, что ничего не изменится и тот уже принял решение, но всё равно в груди оставалась толика надежды на… лучшее? А ещё эти молодые сотрудницы, которые вились вокруг Бёна так и норовя его соблазнить. Или это тоже ему только казалось? Да и вообще почему он об этом постоянно думал именно в таком ключе? Голова кипела и начинала побаливать, раздражая еще больше.       — Я вижу, как ты вьёшь в своей голове какие-то известные одному тебе цепи и это тебя безумно бесит, — соблазнительно шепчет Бён в самое ухо, опаляя его своим горячим дыханием, заставляя парня встряхнут головой и обнаружить себя уже в их маленьком номере отеля, хихикая он в припрыжку скрывается за дверью в ванную комнату, сразу же включая воду, чтобы парень из комнаты не слышал его смех.       — У него биполярка что-ли? — бубнит себе под нос Пак, скидывая куртку и ожидая, когда же тот выйдет из ванной, чтобы самому принять душ и попытаться смыть с себя хотя-бы часть мыслей.       Бэкхён выходит из ванной в приподнятом настроении, его влажные волосы торчат в разные стороны, а сам он разгоряченный лезет на излюбленный за несколько дней подоконник, чуть приоткрывая окно, чтобы не простыть. Сигарета тлеет. Свисающие худые ноги, задорно болтаются в воздухе. Был бы у парня хвост, он бы тоже вилял из стороны в сторону. Вода в ванной стихает, слышится шебаршение. Чанёль выходит и сталкивается с горящими глазами, смотрящими на него с подоконника, он, словно кот, следил за каждым движением, гипнотизируя и продолжая размахивать своими бледными ногами.       Взмах руки, с зажатой пальцами сигаретой, подзывает к себе, а глаза сужаются с каждым сделанным шагом к нему. Чанёль не понимал, что тому надо, но продолжал приближаться. Бэкхён же смотрел прищурено, пока между ними осталось не меньше одного шага. Ладонь с сигаретой ложится на чужое плечо, притягивает парня к себе, чтобы можно было дотянуться до уха младшего и прошептать:       — Ты сказал, что хотел бы в подарок меня, но сможешь ли ты подстроиться под меня? — обжигающий шепот вызвал табун мурашек, пробежавший по спине, Бён склоняет голову и исподлобья смотрит на младшего, рука опускается с плеча, приближая сигарету снова к губам, для последней затяжки.       Чанёль выпрямляется, размышляет, делает шаг вперёд становясь прямо между разведенными болтающимися ногами. Алкоголь уже давно выветрился из голов каждого и каждое последующее действие было сделано с трезвой головой. Пак опускает руки, на подоконник по обе стороны от бедер парня, чуть согнувшись, так чтобы их лица были на одном уровне, ведь если так посмотреть, то даже высота подоконника не спасала маленький рост Бэкхёна. Сигарета опускается в пепельницу, дым мягкой струйкой опускается с губ, а руки покоятся на крепких плечах первокурсника.       — Ну, так что ты решил? — тихо со слабой улыбкой спрашивает старший, проводя по плечам и аккуратно касаясь шеи, чувствуя, как напрягаются мышцы под пальцами.       В Бэкхёне горело желание, которое он вот уже пару лет как не испытывал, а в глазах плясали огоньки азарта. Он испытывал парня и в тоже время надеялся на его согласие и что те слова были брошены не просто так. Он видел все те взгляды, которые тот на него кидал, как внимательно следил за каждым его движением, особенно в офисе, как он зависал на губах, обхватывающих сигаретный фильтр. Он всё это видел, но не подавал виду, словно так и должно быть.       Чанёль думает ещё несколько секунд, приближаясь уже чуть ли не в плотную. Рука поднимается к шее парня, ладонью за подбородок приподнимая его лицо. Он смотрит в глаза, заполненные похотью, и всё же решает для себя, что ему всё равно на то, что будет дальше, он готов сейчас отдаться такому соблазнительному моменту. Губы медленно прикасаются к чужим, привыкая, чувствуя горький привкус табака. Они не двигаются с пару секунд, после чего Бён всё же берёт инициативу на себя, он поддаётся вперёд, охватывая ногами бедра парня, а зубами легко прикусывает нижнюю губу, призывая к действиям, и ответ не заставляет себя долго ждать. Их языки сплетаются в жарком торопливом поцелуе, руки блуждают по телу, Бэкхён выгибается от каждого прикосновения, но не разрывает поцелуй до тех пока ему хватает воздуха. Он тяжело дышит, откидывая голову назад и упираясь затылком в холодное стекло. Губы младшего перемещаются на шею, он зубами прихватывает кожу, следом зализывая места укусов. Влажная горячая кожа в контрасте с холодным воздухом в комнате, добавляет ощущений. Губы спускаются ниже к не прикрытым воротом футболки, а руки скользят под неё, намереваясь стянуть её с парня.       Бэкхён останавливает руки, схватив за запястье и затуманенными глазами смотрит в его глаза. Делает пару глубоких входов, готовится что-то сказать, несколько раз то открывая, то закрывая рот, и всё же произносит:       — Запомни, то, что ты увидишь — это мой осознанный выбор и мне это действительно надо, без каких-либо осуждений, — дождавшись положительного кивка в ответ, он отпускает руку, снова откидываясь назад.       Чанёль собирает ткань футболки и стягивает её с парня, придерживая его за поясницу. Как только вещь падает на пол, а он собирается прильнуть губами к коже, он окидывает его стройное тело взглядом и понимает о чём тот говорил. Его бока были покрыты коричневыми, почти сошедшими, синяками, а на рёбрах виднеются тонкие, совсем свежие, царапины с немного выступившими капельками крови. Пак припадает губами к порезам, кончиком языка слизывая эти маленькие капли, заставляя Бэкхёна выгибаться от удовольствия, смешанного с болью, всё ближе подступая пику наслаждения. Губы опускаются всё ниже, к кромке свободных шорт, но его снова останавливают, указывая пальцем на кровать, стоящую рядом.       Чанёль помогает парню спуститься с подоконника и встать на ноги, он и не подозревал, что этот низкорослый демон, только манипулирует им и притворяется слабым и беспомощным. Он медленно тянется к его футболке, помогая её снять, хоть это и не особо удачно получается, с учетом не высокого роста, по сравнению с младшим, когда ткань всё же оказывается на полу, он толкает Чанёля в грудь с такой силой, что тот падает на кровать, не успевая опомниться. Бэкхён сразу же забирается на его бёдра, крепко сжимая их ногами, чтобы не дергался и тянется за новым, еще более резким поцелуем, он больно кусает нижнюю губу, из-за чего на языке чувствуется легкий металлический привкус, руки блуждают по телу, царапая подтянутый живот коротенькими ноготками. Поцелуй разрывается с пошлым причмокиванием, он склоняется, прихватывая зубами мочку уха.       — Я передумал, — медленно, растягивая каждое слово, шепчет брюнет, — это ты станешь моим подарочком.       Он опускается мелкими укусами от шеи к слегка исцарапанному животу, проводит языком вдоль кромки штанов, приподнимаясь и руками стягивая их вместе с бельём. Достаточно крупный налитый кровью член, опускается на живот пачкая его смазкой. Бэкхён копошится в своих вещах и возвращается в ноги парня, прося согнуть их в коленях. На что парень поддаётся, тяжело дыша и стараясь не смотреть на этого демона. Бэкхён охватывает своими тонкими пальцами возбуждённый орган, осматривая его. Надавливает большим пальцем на головку, поглаживает её, вызывая протяжный тихий стон и выгнутую спину в ответ на свои действия.       Он наклоняется, проводит языком по головке, а затем медленно охватывает её губами, медленно посасывая одну только головку, не углубляясь. Парень перед ним извивается на постели, постанывая. Бэкхён уверен в своих действиях, как и в том, что до этого у парня не было настолько опытного партнёра как он. Он опускается ниже, заглатывая член почти на всю длину, и когда головка упирается в расслабленное горло, он сдавлено рычит, вызывая небольшую вибрацию, дав привыкнуть к этим ощущениям, он активно начинает двигать головой, иногда выпуская его изо рта и играясь языком.       Чанёль погрузившийся в океан удовольствия, не сразу понял, что такими действиями его только отвлекают, он хотел положить руку на затылок старшего, но тот начинал рычать и свободной рукой отводил чужую руку от своего затылка. И только в момент, когда их взгляды встретились, Пак понял, что лучше действительно держать руки при себе, потому что от злого и холодного взгляда старшего становилось немного страшно, но как только он убирал руки, тот смягчался. Одна рука Бёна покоилась на колене парня, в то время как вторая скользнула куда-то вниз, и ощутив холодные пальце на своём сфинктере, Чанёль понял от чего его так старательно отвлекали потрясающим минетом, и, что греха таить, у него получалось. Еще никто и никогда не отсасывал ему настолько профессионально. Длинный палец проталкивается в его анальный проход, но это почти не вызывает дискомфорт, всё перекрывают ощущения на члене. Его головка упирается парню в горло и тот медленно сглатывает, от сокращения мышц горла, член сдавливается, что приносит просто невероятные ощущения.       Бён видит и чувствует партнёра, особенно такого молодого и не совсем опытного, когда парень оказывается на пределе, он свободной рукой ведет от колена к основанию члена, сжимая его и не давая кончить, одновременно с этим вводя еще один палец и двигая ими внутри парня. Чанёль шипит и снова пытается схватиться за старшего, но вовремя останавливается, вспоминая злой взгляд. Третий палец проникает, даёт время привыкнуть, и тут же небольшим движением задевает комок нервов внутри, заставляя скулить и выгибаться.       Бэкхён выпускает чужой член изо рта и выпрямляется, доставая пальцы из отверстия парня, оставляя после себя неприятную пустоту. Он вытирает руки от смазки и просит закинуть одну ногу ему на плечо и слегка повернуться в сторону, объясняя это тем, что ему так будет удобнее. Чанёль его слушает и чуть приподнявшись выполняет указ, только сейчас замечает, что тот уже абсолютно голый и готов продолжать свою пытку. Бэкхён пристраивается, рукой направляя свой член, приставляя его к растянутому проходу, и медленно толкается внутрь, входя сразу на треть и снова давая привыкнуть. Пак закусывает губу и не знает куда себя деть, старший это видит и сам тянется к нему, целуя его в губы, не совсем удобная поза для обоих, но это помогает углубиться в него почти до конца и поменять слегка угол проникновения.       Они целуются жадно, страстно и остервенело, кусаются, причиняют друг другу боль, но не прекращают. Бэк начинает медленно двигаться внутри парня, стараясь не причинить ему боль, набирая постепенно темп, когда его член полностью входит в парня, тот понимает, что в какой-то момент даже недооценивал его. У низкого и болезненно худого парня, оказался ничего себе такой член, которым он спокойно при каждом толчке достаёт до простаты, выбивая из парня остатки здравомыслия. Он доводит его до предела достаточно быстро, но не даёт кончить, всё так же перелавливая основание членя, издеваясь над ним, заставляет скулить, а слёзы собираться в уголках глаз.       — Пожалуйста, Бэкхён… — хрипит тот, чувствуя усилившуюся хватку чужих пальцев.       Еще несколько толчков и он всё же сдаётся, отпуская член парня, тот обильно кончает с протяжным хриплым стоном. Бэкхён же продолжает быстро толкаться, в сжавшегося от ощущений парня, ему хватает пары минут, чтобы довести себя, рука Чанёля сдавливала порезы у него на боку, что помогло ему только быстрее закончить эту пытку. Он кончает в презерватив, не выходя из парня и теряется в ощущениях сладкой боли вперемешку с оргазмом. Выходит из парня, обтирает того, влажным полотенцем, осматривает его обессиленное тело и ухмыляется своей работе.       Бэкхён не стесняясь своей наготы, пробирается от кровати к окну, по дороге собирая вещи. Среди футболок находит свои шорты и натягивает их на себя, забираясь на подоконник и открывая окно посильнее, огонёк зажигалки на мгновение освещает лицо парня слепя его на пару секунд. Он снова смотрит в окно, рассматривает небольшие домики вдали, продолжая затягиваться.       Чанёль полежав еще какое-то время всё же решается встать и надеть хотя бы штаны, и ему это удаётся, но с трудом. Он, ковыляя добирается до окна, осторожно садясь с противоположной стороны.       — Можно? — указывая на сигареты, тихо спрашивает.       — Бери, — парень достаёт сигарету и неумело зажав её губами прикуривает, сразу же начиная кашлять, Бён поворачивается, смеясь и стучит ему меж лопаток, помогая справиться с приступом, — ну, не так же сразу. Медленно вдыхаешь, наполняя лёгкие и выдыхаешь так же медленно, даёшь организму привыкнуть, — он показывает это на примере себя, и Пак теряется, когда парень касается своей груди, — всему вас учить надо.       — Кого нас? — не понимает Чанёль и делает так как ему сказали.       — Детишек. Вроде большой парень, а ещё столько всего не знаешь и не умеешь, — Бён тушит свой бычок в пепельнице, подсаживается ближе к парню и как только тот затягивается, Бэкхён припадает к его губам, получая поцелуй с примесью сигаретного дыма, а затем забирает у него остатки сигареты, затягивается и целует, передавая дым, через поцелуй, — вот так должно было быть. Это один из видов цыганского поцелуя.       — А другой какой? — изумлённо выдает младший, выдыхая дым.       — Надеюсь, что ты узнаешь об этом не от меня, — Бэкхён подмигивает и спрыгивая с подоконника движется к своей кровати, — я чувствую твой взгляд, если хочешь, то у тебя есть десять секунд, чтобы успеть, пока я не накрылся одеялом.       И Пак подрываясь, что есть силы несется к нему, забывая о дискомфорте в теле, падает на его постель обнимая и чувствуя, как его плечи накрывают теплым одеялом. Он ещё долго не может уснуть, рассматривает уставшего спящего парня, проводит рукой под одеялом по боку парня, чувствуя легкие царапины, он начинает понимать почему тот всегда ходит так вальяжно и вымерено. Он научился ходить так, чтобы не причинять себе боль, чтобы люди не видели, что ему как-то дискомфортно, но при этом ему нравится эта боль. Чанёль считал это странным, но не мог ничего сказать, ведь это действительно его выбор и если ему так комфортнее, то пусть так и будет.