Самый близкий

      Эграссель порой любил уходить в трудоголический запой. В голове ведь так много идей, столько хочется успеть. А потом, когда всё успел, появляются новые мысли и идеи, которые нужно реализовать. Максимум отдыха — шесть часов сна, что для эльфа, вообще-то, крайне неполезно!              Лололошка тоже был таким, но его изменчивому уму иногда труд наскучивал, и он уделял немного времени тому, чтобы отвлечься, подурачиться, просто пройтись и развеяться.       И именно так Лололошка опять застал полуживого Эграссу за делом. Откровенно уставший, он сгорбился над писаниной. Волосы его походили на стог сена. Растрёпанные, обсохшие от плохого ухода. Так рука и потянулась их бережно расчесать.       — Здравствуй, — тёмные, болотного цвета глаза мелькнули из-под сенной чёлки и слабо улыбнулись нижним веком. После этого Ло сделал, наконец, шаг вперёд с порога его кабинета, подошёл ближе, ловя усталый, пытливый взгляд на себе. И обнял широкие, но худые плечи, большая тонкая ладонь легла ему на руку в слабом ответе. А потом Эграсса бросил перо, вцепился обеими руками в его рукава, прислонился теснее головой. В груди защемило. — Извини, что пропал… Ты скучал?       — Угу… — неохотно, но Лололошка всё же отцепился от него, замечая, что теперь глаза Эграссы стали чуть светлее и нежнее. Блеск жизни заискрился. — Чем ты был занят?       — О, я придумал, как можно будет интегрировать тех, кто живёт в других мирах, в наше общество. Всё по пунктам расписал. Но сначала надо изучить у них на территории то, как они живут и чем… А ещё надо придумать оптимальные правила безопасности и поведения для мироходцев в новых мирах. Местные и так будут напуганы и смятены появлением незнакомого существа, и в таком положении никак нельзя портить отношения своим невежеством! В общем, сейчас я этим и занимаюсь… Здесь надо многое учесть…       Лололошка поглядел на кучу книг и пышную тетрадь, в которой сердечный друг фиксировал свои планы и идеи. Судя по количеству немытых кружек на столе, кое-кто уж слишком увлёкся процессом. Да и тёмные круги под глазами тоже об этом твердили.       — Это просто замечательно, Эграсса, — он ласково улыбнулся эльфу, и всё же расчесал хоть немного ему волосы пальцами рук. — Я как раз недавно был в другом мире. Я принесу на днях дневник для твоих изысканий.       — О, спасибо, твоя помощь всегда…!              — Но только после того, как ты отдохнёшь. Хорошо отдохнёшь. — Лололошка пронаблюдал, как угасли слова на нежных раскрытых устах Эграсселя. Он сделался таким жалобным и смятённым, что его захотелось поцеловать, чтобы смахнуть эту эмоцию с его лица.       — Ну, Ло, я не могу медлить!       — А я не могу смотреть на твоё измождение. — Парировал парень, складывая руки эльфу на плечи и начиная массировать затёкшие мышцы. Эграсса вздрогнул и болезненно простонал. — Вон какие плечи деревянные. Передохни хотя бы до утра. Поспи, я знаю, что вам, эльфам, надо спать чуть подольше, чем людям, а я сомневаюсь, что ты спал даже столько сколько нужно людям.       — Ты видишь меня насквозь… — вздохнул Эграсса, ёжась от болезненного размятия мышц. — Ладно, если ты настаиваешь и так жестоко манипулируешь, то я поддамся тебе.       — Вот и славно. — И не сдержался от того, чтобы склониться над другом и коснуться его губ своими. У Лололошки не было ни единого эпитета, ни единого материала в голове, чтобы сравнить с ним мягкость губ Эграсселя. А сам же обладатель этих невозможных губ ответил на поцелуй, сладостно смял уста, причмокнул. У Лололошки часто забилось в груди сердце. Он давно не имел возможности приласкать Эграсселя.              Теперь же он дорвался. И, разглядывая преданный и тусклый огонёк в глазах эльфа, был намерен воспользоваться шансом. Всего пять минут чужого времени…       — Я соскучился, — тихо напомнил Лололошка, играясь со светлыми прядями у длинного лица, трепетно улыбнулся, обхватывая теперь его лицо, поцеловал в веко и прошептал:       — Позволь переместить тебя на постель…       Эграссель на это прозаично вздохнул.       — Позволяю. Но не ты ли сказал мне отдыхать?       — Ты ни мускула не напряжёшь. — Пообещал парень и отошёл, позволяя эльфу встать. Лололошка в поместье любимого был как хозяин. Так что повёл его за руку в комнату, прекрасно зная, где она. За закрытой дверью Ло уложил Эграссу на постель, одетого, что последнего очень смутило. Но слов вопроса не прозвучало. По пытливому, слегка стыдливому взгляду читалось, что эльф сам желает близости. И что он, похоже, согласен на любые условия.       Лололошка навис над своим драгоценнейшим, опускаясь в недолгие, но пылкие объятия. Казалось, Эграссель даже немного распалился: он сопел над ухом и целовался уж слишком активно, успевал поцеловывать отдельно другие части лица. Особенно почему-то Эграсса любил оставлять невинные прикосновения губ на щеках. Лололошка не был против — на каждый такой жест искренне улыбался даже в горе.       — Я тоже очень скучал… — ответ на старую фразу. Ведь вспомнило тело столь родное тепло, и наверняка под кожей Эграсселя тоже потёк жадный спазм от того, что оно отвыкло, но вновь вспомнило радость этого мгновения. Ло сцеловал его излом на губах и потёк вниз. Присосался к шее почти шутливо, расстегнул несколько верхних пуговиц на его рубашке, слыша громкое дыхание. Спустился ниже, к поясу, и тут остановился, поглаживая пах подушечками. Эграссель сдержанно хмыкнул, но тазом подался ближе.       — Ну, не напрягайся… — проворковал Лололошка, понимая, что вряд ли успокоит эльфа. Прижал его таз рукой и склонился ниже, задирая низ рубашки. Губы не уставали оставлять поцелуи. Живот, тазовая косточка…       Протяжный негромкий стон. Эграссель прикрыл лицо ладонью, пытаясь совладать со смущением, а Лололошка с большим удовольствием провёл по гладкому стволу дланью, целуя розовую головку. Вздрочнул ещё и ещё, лукаво поглядывая на тяжко вздымающуюся грудь любимого.       Он всегда тащил пассивного Лололошку за собой целый день, и при этом был смирным и покорным, когда дело перетекало в постель. А Лололошка, соответственно, наоборот, брал дело в свои руки, когда приходила пора перейти в горизонтальное положение, а с лучами света снова шёл на поводу.       Парень не стал жалеть возлюбленного — очень скоро обхватил головку ртом, приласкал уретру языком, слыша новый беспокойный стон.       Погладил подрагивающий живот ладонью, ухмыляясь. От него совсем отвыкли. Хоть и желали, явно желали снова взять в привычку.       Лололошка взял глубже, член, тонкий и жилистый, упёрся в стенку горла. Он даже не подавился — был умельцем, не раз такое практиковавшим. Они вдвоём досконально изучили разные способы доставления удовольствия, когда было больше свободного времени. Сейчас, увы, вот такие побирания.       — Надеюсь, потом я смогу показать тебе в полной мере, как тебя люблю? — хрипловато проговорил Лололошка непослушными раскрасневшимися губами, вынув ствол. Эграсса уже был в беспамятстве, весь взмокший, задыхающийся интимным теплом, наполнившим комнату.       Он стрельнул осоловелым бликом глаз сквозь пальцы, говоря:       — Я уже и так знаю, как сильно ты меня любишь…       Лололошка нежно улыбнулся от таких слов, подсел ближе, склоняясь над эльфом, который мигом прижал его в тесном объятии. Склонился над чужим челом, бормоча прямо в лоб:       — Но в такой ситуации я не могу тебе шептать, как я обожаю тебя, какой ты у меня замечательный, нежный, умный и красивый… — от каждого эпитета пальцы на спине Ло стали сжиматься всё сильнее, а светлые брови — вставать домиком. Парень усмехнулся, довольный тем, как повлиял на Эграсселя. — Думаю, ради того, чтобы тебе всё разъяснить, мне стоит остаться подольше в Архее…       — Да… — всхлипнул эльф, прижав его к себе ещё сильнее. Лололошка довольно отдался объятиям, а затем вылез, ощутив ослабление хватки. И сполз обратно, пальцами подбадривая и без того неплохо затвердевший тёплый орган. — Лололошка, не томи…       Он последовал просьбе — снова протолкнул по горлу ствол. Упёрся носом в лобок партнёра. И сделал размашистое движение головой. Неприличные горловые звуки прокатились по душной комнате, смешались с тихим аханьем. Лололошка начал неспешный ритм. Эграссель же исполнял свою главную функцию — улетал от блаженства. Но он не мог оставаться в стороне. Потому скоро в каштановых волосах оказались длинные эльфийские пальцы. Они не мешали, только поощряли. И Лололошка был в восторге, что всё идёт как надо.       — Ло… — позвал тихо Эграссель, силясь раскрыть глаза и посмотреть прямо на него. — Ах… Мой дорогой… Я…       Парень всё понял, спешно стал опускать и поднимать голову, чтобы выжать все соки.       Раз. Два. Три. Ещё пульсация, и Ло чувствует, что это финал — вынимает до головки и спешно помогает рукой, водя по склизкому от слюны стволу пальцами. В Эграсселе взрывается удовольствие, особо жалобный длинный стон, что иссякает с тем, как рот наполняет небольшая доля семени. Собрав языком всё, что вышло, он приподнялся, напоследок оглядывая красного, блестящего от испарины эльфа. Молча пригладил его щеку, ненадолго позывая тем самым раскрыть глаза.       Эграсса выглядел так, будто вот-вот отключится, но всё равно прозаично усмехнулся, явно понимая причины его молчания.       — Сходи в уборную и возвращайся поскорее ко мне… Мне не хватало твоих долгих обьятий…       Лололошка согласно кивнул, ведь не собирался даже моделировать иной исход.       Всё-таки, Эграсса его самый ненаглядный и самый близкий эльф во всём Архее.