Самый близкий

      Лололошка сидел полуголый на кровати, ожидая прихода Эграссы.       У них завёлся исключительный навык понимать друг друга на уровне эфемерных намёков. Исходя из них, Ло решил, что пришла пора «показать», как сильно он любит Эграсселя. Так что ждал его прихода после ванных процедур.       Вскоре ожидание закончилось тем, что дверь в спальню открылась, являя распаренного эльфа в лёгком халате.       Лололошку кольнуло иглой интереса, и он пересел поудобнее, с голодом наблюдая, как блестят шея и ключицы от остатков влаги. Медленными лебедиными шагами он приблизился к двуместной кровати и залез на неё коленями. То, какой красивый изгиб по его фигуре обрёл халат, заворожило парня, он подтянул к себе ближе Эграссу за талию. Негоже в таких условиях быть так далеко!       Эграсса подчинился. Залез на Лололошку, осторожно сложил вес своего тела ему на таз, вытягиваясь вверх с аристократично ровной спиной. Сложил ладони на крепкий, подтянутый живот Лололошки, ощущая жар кожи сквозь его одежды. Такой контакт был удивительно комфортным и удобным, если не учитывать, что кое-что внизу начинает проявляться всё сильнее и сильнее.       Руки шального человечка потекли по ляжкам вверх, шмыгнув под халат…       Под халатом у Эграсселя ничего не было. Ло понятливо хмыкнул, обращая взгляд в его зачарованные, довольные глаза.       — Тебе так мало надо для счастья… — подметил эльф и потянул изящную руку к своему плечу… И скинул ткань с него небрежно, показывая неровный костлявый изгиб плеча, который Лололошка всё равно любил до одурения.       — Мне нужно как минимум целого тебя, а это уже невероятно много… — прошептал Ло. А потом оговорился с испуганный лицом, — это не про вес и не про рост, если что! Я про то, что ты — самое настоящее сокровище…       — Я тебя понял, Ло, — любовно проворкал Эграсса и склонился для неуловимого поцелуя. Чтобы тут же вернуться в исходное положение. Ткань уползла далеко вниз, до локтя, оголяя часть его груди и немного рёбер. Он знал, что этот приём страшно будоражит парня, так что непременно его использовал!       И теперь в него упирался каменный член. Эльф прекрасно его ощущал, и сам начинал заводиться. И для симметрии скинул со второго плеча халат. Тот уже легко проскользил по коже, оголяя торс. Оставался только повязанный пояс, что соединял два края. Но даже так для единственного зрителя было очевидно, что у Эграсселя тоже встал.       Тканная полоса подчинилась руке человека, и Эграсса оказался открыт перед партнёром, который ласкал тело взглядом. А затем — руками, оглаживая приятную на ощупь кожу подушечками пальцев. Эграссу пробирало до судорожного вдоха, когда щекотка проходила от груди к животу. Он обожал каждый момент взаимодействия с ним.       Трепетная рука сползла по худенькому телу вниз, стала массировать член, на что Эграсса ответил протяжным тихим стоном. Предэякулят был размазан по стволу. Рука несколько раз прошлась вдоль венок… А потом Эграсса и не понял, как оказался внизу, под Лололошкой, нависающим над ним. В чёрных глазах мутилось от вожделения, это очень льстило.       — Ты такой красивый… — шепнул Лололошка, прислонившись к длинному уху губами, жарко выдыхая на чувствительную кожу. Эграсселя пробрали мурашки, он поёжился, обхватывая плечи любимого руками. Хотелось его поближе к себе, но в то же время подальше от ушей. Сердце, спешно бьющееся, напомнило о себе ощутимым стуком в шее. — Самый нежный и мягкий во всём Архее…       Глупая улыбка сама появилась на лице, в животе снова потянуло.       — О, боже, ты правда это делаешь…       — Да. Порой тебе нужно напоминать, какой ты умница, какой ты ответственный, усердный и старательный… — пальцы Лололошки, мозолистые от постоянного физического труда, щекотно потекли по голым, выпирающим немного рёбрам, даря очередное волнительное чувство. На шее, прямо под ухом, остался трепетный поцелуй. — Ты заслуживаешь того, чтобы хорошо проводить время. Ты заслуживаешь своевременного отдыха, заслуживаешь всеобщей любви. В том числе и моей. Я очень восхищаюсь тобой. Я люблю тебя.       Приятно такое слышать бархатным тоном прямо под ухом вместе с поцелуями и нежными прикосновениями. Эграссель совсем разомлел, отвечая на словесную ласку небольшой очередью частых поцелуев по плечу.       — Ах, — вздохнул Лололошка, опаляя жарким дыханием шею и игриво, но совсем бесследно, прикусывая кожу. — Эграсса, у тебя самые сладкие и мягкие губы на свете… Как же их приятно касаться всякий раз…       Эграссель подавил шутливо-ревнивый комментарий, не желая портить настроение, которое активно выстраивал партнёр. Просто всё больше и больше распалялся, пока Лололошка губами вдоль и поперёк изученные рельефы проходил по новой. Очень скоро его ноги оказались широко разведены, а между них столь привычно и правильно устроился Ло, оглаживающий их с неменьшим удовольствием.       — Ты уже и без меня готов, не так ли? — к этому делу они уже приготовили лубрикант. Склизкая жидкость оказалась на пальцах у парня, их он приставил к проходу, Эграсса вздохнул под прикосновением, а потом произошло проникновение, лёгкое, совершенно безоблачное, Лололошка нежно улыбнулся. — Конечно же готов… Ты как всегда очень предусмотрительный…       Эграсса лишь только улыбнулся, осторожно наблюдая, как оголяется до самого конца Лололошка. Его член был чуть потолще, чем у Эграсселя, и им парень вытворял такое, что эльф потом подолгу отходил.       После хорошей смазки пальцами, пришёл черёд чего-то покрупнее.       Эграсса принял всё легко и быстро, и из-за разницы в размерах, и из-за своего уровня подготовки к этому делу. Вошедший в него до упора Лололошка только блаженно вздохнул, усмехнулся.       — Ты очень хорошо меня принимаешь. — Бурлящая волна потекла по венам, Эграсса смял простыню, чтобы выпустить этот порыв куда-то. А Лололошка надавил, усиляя своё воздействие. И сделал тягучее, медленное движение с резким вхождением. Эльф откинул голову в блаженстве, застонал, ощущая, как рассыпались искры перед глазами от прикосновения головки к заветной точке внутри. — У тебя замечательный голос, пожалуйста, не сдерживай его.       — Ах… — ответил на это эльф, правда стараясь себя не сдерживать. Движения внутри, распирающие, такие уютные и жаркие, плавили и без того жидкий рассудок. По телу стреляли разряды, чужое тепло размягчало мышцы.       Лололошка дразнил — между каждой ошеломляющей вспышкой был большой разрыв. Эграссель такой темп одновременно любил и ненавидел. Потому что, опять же, только дразнит, но в то же время позволяет ещё оставаться в каком-то подобии контроля над собой. Когда всё идёт на эскалацию — держать себя в руках не получается.       — Лололошка… — позвал он и беспомощно взялся за его запястье, ощущая невольно чужой сердечный пульс подушечкой пальца, частый и дико сильный. — Пожалуйста, быстрее…       Названный подобрал поудобнее худые ноги эльфа, пристроился слегка иначе и вновь продолжил движения, но более спешные. Кровать закачалась от телодвижений, Эграссель погрузился в экстаз, вздыхая стоном на каждом толчке. Приятное ощущение накалялось внутри, настывало на теле изнутри, медленно подбивая к оргазму. Туповатое тягучее чувство скользило под кожей.       А везде Лололошка. Его вздохи и сбивчивые комплименты в ушах, его облик прямо перед глазами, его член внутри, приносящий невыносимое удовольствие, его руки на хлипких ляжках, сминают кожу до покраснения.       Всё это погружает в приятнейшее исступление. Эграсселю невозможно надышаться, чувства подбиваются всё выше и выше, вынуждая стан выгибаться. Лололошка читает его, как книгу в свете свечей: понимает, что он уже близко, потому действует чётко, точно, невообразимо быстро.       И, стало быть, вселенная вся целиком перерождается заново в могучем взрыве. Всё становится таким нереальным, ничего не остаётся кроме тьмы и пронзительного блаженства, от него дрожь в каждой клеточке тела, от него сладчайший разлив по каждой жилке. И самый вкусный вдох с обмякшими мышцами.       Эграссель не успевает ничего осознать, лишь приоткрывает глаза, чтобы тут же оказаться обратно прижатым потным и пылким телом Лололошки. Но его просто втягивают в ласковый, томный поцелуй-окончание. И он не противится, прикрывает глаза, вздыхает носом, полный облегчения и комфорта, обнимает крепкую спину.       И целуется до умопомрачения с самым близким человеком.