Как жить дальше?!

Серое небо, подернутое перьями облаков, отражалось в стекле глаз мертвых. Эльфы, бывшие здесь ещё недавно, ушли так быстро, как только могли, не воздав им последние почести - да и вряд ли сделали бы это, ведь на выжженной земле остались лежать только их давние враги. Разрозненные отряды Легионов ещё рыскали по округе, ища трофей для Бетрезена, но их силы таяли под натиском хозяев леса. Иноэль, вновь встретившись с Ламбертом, с отрядом эльфов удалялась к ведомой одной девушке цели. Едва затихли их шаги, едва лес скрыл от них поле битвы, зловещая тишина была вновь разорвана - шелестом перепончатых крыльев. Вор, сжимая в руке сосуд, полный пурпура, встал на одно колено перед своим господином. Поверженный князь Бездны лежал на ещё горячей земле ничком, в луже собственной крови. Так же прямо, как и стоял. Его окоченевшие пальцы все так же сжимали рукоять меча, а глаза его маски все так же блестели алыми отсветами, как будто видели врага. Но не стоило обманываться - в спине его зияла рана, что уже даже не кровоточила. Слуга не без труда перевернул тело и подтащил своего бездыханного хозяина к ещё пышущей жаром туше Бетрезеновой тени так, чтобы тот полусидел, опершись на нее спиною. Торопясь, Приам не сразу смог выдернуть пробку из сосуда - здесь скоро мог появиться кто-то ещё. Влив содержимое бутылки в непривычно расслабленные уста, слуга затаил дыхание, ожидая. И ожидание это было вознаграждено - веки Хаархуса дрогнули, и в полуоткрытых глазах там, за агатовыми стеклами, появился смысл. Демон судорожно вздохнул, и тут же тяжёлый спазм сотряс его тело. Из пробитого на груди доспеха полилась густая черная жижа с хлопьями пены. Он мучительно наклонил голову вперёд, и из прорези маски она закапала ему на нагрудник. Но, все же, он вздохнул и второй раз. Первым, что увидел бывший военачальник, было счастливо улыбающееся лицо вора: - Господин! - воскликнул Приам, подсаживая Хаархуса, чтобы помочь тому встать, - Господин, Вы живы! - Где... она? - вопрос был короток, но предельно ясен. - Сосуд? Продолжила свой путь с тем капитаном и эльфами, мой повелитель. Уйдемте отсюда скорей, пока нас не заметили ни эльфы, ни Ариста. Хаархус не ответил, только до хруста сжал одервеневшие кулаки. Ноги не слушались его, словно были чужими, а мир вокруг расплывался хороводом мерцающих пятен. - Держитесь, - вор, поняв, что хозяин всем своим весом придавливает его к земле, и норовит снова упасть лицом в обоженную землю, перехватил того подмышки, и, помогая себе крыльями, поволок под сень деревьев. Он поднимался в воздух - но едва ли выше кустов - ноша его была тяжела и цеплялась за ветки. - Куда ты меня тащишь? - тяжёлый голос был тихим, но вор тут же оборвал речь: - Тише, тише, господин, Вас далеко слышно. Приам, достаточно, как ему казалось, удалился от разрушенной столицы и на берегу безымянного ручья опустился на землю. В проточенном потоком русле, некогда, верно, принадлежавшем быстрой реке, грунт пробивали корни деревьев, переплетаясь, словно черви. Берега со временем обваливались, под ними звери рыли свои норы, чтоб вывести детёнышей. В одну из таких нор верный слуга загодя натаскал соломы, чтоб с удобством прятаться самому, но теперь не без труда втащил в узкий лаз хозяина. - Неплохо устроился, - безэмоционально заметил тот, очутившись внутри. - Ваши доспехи, господин. - Приам в дальнем углу своего прибежища споро рыл яму при помощи кастета. - Зачем? - Чтобы Вас не узнали, если найдут. - Глупо, - глухо отозвался Хаархус, но неслушающимися, ватными руками стал пытаться стянуть перчатку. - Я тщательно подслушивал, - не прерывая своего занятия, повествовал вор, - сейчас Ваша голова стоит недешево, но на... войска проклятых обескровлены, и не смогут прочесать весь лес. - Думаешь... обо мне забудут..? - с горькой издевкой прокомментировал опальный князь. Он говорил негромко, задыхаясь, и поминутно облизывая засохшие губы, но - видимо, наперекор этому, вполне здраво мыслил. - Нет, разумеется, мой господин, - есть же ещё эльфы. Но Вы поправитесь и мы сможем... - Нет никаких "нас", Приам, - в голосе Хаархуса чувствовалась усталость. Он лежал на боку, подогнув ноги и закрыв лицо руками. - Повторяю... ещё раз:.. ты свободен, - демон с трудом вздохнул, пытаясь хоть сколько-то насытиться воздухом, и выдохнул снова, мучительно прижимая подбородок к груди, чтоб остановить подступающую тошноту: - Просто... дай мне умереть - в тишине... - Тогда кому я буду служить, мой лорд? - слуга на коленях подполз к одру и стал развязывать шнуровки, скрепляющие доспехи. Меч, с трудом высвобожденный из окостеневшей хватки, панцирь, оплечья, перчатки, поножи и пластинчатые сабатоны отправились в яму, но маска осталась на месте, жуткая маска, под которой можно скрыть все, маска, которая будто приросла к телу. Снимать ее Хаархус отказался наотрез, даже угрожал, но только он двигался, боль заставляла остановиться. Мир исчезал, превращаясь в алое марево, и пропадал весь, кроме пульсирующей огненной полосы, повторяющей путь пронзившего его меча. - У меня нет лечебных зелий, господин. Ваши припасы разграбили инквизиторы, а я не успел их обыскать. Но я вернусь за ними, обязательно... - Не давай себе труда. Приам прервался, но явно не удовлетворённый комментарием. - Ради чего... скажи на милость... мне теперь жить?! - продолжал князь Бездны, сдавленно, цедя каждое слово. - С какой целью? Прятаться... страшась каждого шороха? Он резко прервался, и, на мгновение расслабившись, вновь сжался в приступе, пронизывающем все тело невыносимой мукою. Голова его непроизвольно поднялась, и из дыхательных отверстий маски полезла густая, комками свернувшаяся кровь. Тщетно пытаясь отплеваться, но больше сглатывая ее назад, он, все же, закончил свою мысль - резким, лишающим его воздуха, выдохом, спровоцировавшим новый поглощающий приступ боли, терзающий едва успокоившуюся рану: - Да лучше б я умер окончательно от руки этого мерзкого человечишки!.. - Эльфийские земли плохо на Вас действуют, мой повелитель. Жаль, Вы не в том состоянии, чтоб мы могли уйти от этих лесов подальше. Отдыхайте, господин, я найду что-нибудь, чтобы подпитать Ваши силы. - Зачем...? - превозмогая поглощающую слабость и удушье, прошипел Хаархус, но Приам его уже не слышал.