Мёртвые цветы

      Поттер с недоверием смотрел на цирк, устроенный Томасом в поместье. Тем не менее, он не мог не заметить, как ему нравится, когда сантиметр за сантиметром обнажается бледная кожа, оставляя мужчину только в нижнем белье. Ему хотелось остановить мужчину, когда тот начал надевать привычную одежду, ведь Гарри думал о том, как магловская одежда подчеркивает бунтарский образ Томаса, который прекрасно дополнялся его выразительными глазами и язвительными комментариями.       Когда Поттеру сказали, что ему предстоит работать не с аврорами, а с невыразимцами, он с недовольством выразил свой скептицизм, но начальство настаивало на этом решении. И вот его напарником оказался человек, похожий на призрака — казалось, стоит только дотронуться, и он рассыплется в пыль. Реддл выглядел настолько уставшим при их первой встрече, что вызывал лишь жалость. Второго напарника, Александра Крума, он встретил с ужасом; Гарри хотелось запереть его в кладовке и оставить там до завершения расследования.       О вечных спорах между Реддлом и Крумом в Министерстве ходили настоящие легенды. Целыми отделами делали ставки, кто из них первым доведет другого до нервного срыва и кто кого «околечит».       Однако, как ни странно, Поттер начал проникаться натурой своего вечно раздражительного, но привлекательного коллеги. Как часто бывало в его жизни, когда он начинал привязываться к людям, он стал проявлять минимальную заботу. А сейчас Томас просто смирился с отстранением и, оставив за собой шлейф дорогих духов, уверенно вышел из комнаты, оставив Гарри наедине с его мыслями.       Просидев еще около получаса в полном одиночестве, мужчина потянулся и встал. Долгое сидение заставило его спину затечь, и он направился к лестнице, решив поработать в своем кабинете. Остановившись у двери, он услышал вкрадчивый женский голос:       — Гарри, дорогой, ты ведь обещал, что мы поговорим.       Поттер тяжело вздохнул, но подошел к портрету прабабушки, глядя ей прямо в глаза. Из ниоткуда появилось большое кресло — мягкое, обитое темно-зеленым бархатом, с изящными резными подлокотниками, украшенными золотыми элементами. Гарри устроился в нем поудобнее, рассматривая золотую раму портрета, сверкающую на свету, словно она сама являлась частью волшебства этого дома.       Леди Певерелл скрестила руки на груди, и Поттер, ухмыльнувшись, откинулся назад, закинув ногу на ногу, наслаждаясь моментом. Она задумчиво облизала губу, прежде чем произнести:       — Что произошло? Я слышала крик.       Гарри пожал плечами, глупо улыбаясь и отводя взгляд в сторону, где висел портрет его матери. Он усмехнулся, глядя на её растерянный взгляд, и помахал ей рукой. Его матери всегда казалось, что портреты в этом доме имеют больше власти, чем живые люди, и, в общем-то, она была права. Никто из их родни, корни которых уходили глубоко в века, когда жил сам Мерлин, никогда не забывал о предках. Сам маленький Гарри рос под присмотром многочисленных портретов, и когда ему нужна была родительская забота, её не было. В десять лет отец погиб на задании, данные о котором были засекречены. Но Поттеру удалось выяснить, что его отец не стал жертвой несчастного случая, а пал из-за преступной халатности одного из своих коллег, что тщательно скрывали. Мать же быстро увязла в собственном горе.       Гарри до сих пор помнил, как она медленно сходила с ума, как кричала по ночам. Сначала он очень боялся, но любимая бабушка с портрета объяснила ему, что так надо — это расплата за глупость. Поттер поначалу сильно плакал, но потом успокоился и просто смотрел на женщину, которую теперь воспринимал не иначе как совершенно чужую.       Лили, после помещения в портрет, пыталась с ним заговорить, но все их беседы ни к чему не приводили. Он не понимал её, она не понимала его, и мужчине оставалось лишь смотреть на портрет своей матери безразличными глазами цвета зелени, как у неё самой.       Раздалось ласковое:       — Гарри, что случилось?       Поттер, отстраненно, ответил:       — Кажется, я снова все испортил.       Он нахмурился, пытаясь понять, что именно пошло не так. Все ведь было хорошо, и он не мог уловить момент, когда произошел очередной провал. Леди Певерелл, внимательно смотря на его реакцию, спросила:       — Можешь конкретнее?       — У нас дело о серийном убийце по прозвищу Бабочка.       — Газетчики знают толк в прозвищах. Продолжай.       — Над делом работаем я, Паризо, ты его знаешь, и Крум, действующий первый заместитель Главы отдела тайн, а также Томас... точнее, работал Томас до сегодняшнего дня...       — Так, а с этого момента поподробнее.       Гарри напрягся:       — Да ничего особенного не произошло...       Женщина, произнесла стальным тоном:       — Говори все как есть, я вижу, что что-то случилось.       Поттер под цепким взглядом продолжил:       — Ты же помнишь мои нестандартные приемы раскрытия преступлений?       Женщина кивнула, и он продолжил:       — Так вот, я дал зацепку журналистам, чтобы маньяк активизировался, и Томас узнал об этом...       — Откуда же, дай подумать?!       Поттер приподнял руки в знак защиты, пытаясь успокоить женщину:       — Я сказал...       — Зачем?       — Он спросил, и я ему ответил.       Леди Певерелл тяжело вздохнула:       — Дальше?       — Слово за слово, и я...       — Ты?       — Сказал, что он отстранен от этого дела, раз его не устраивают мои методы.       Женщина прикрыла глаза:       — И он?       Гарри почувствовал себя, будто под допросом:       — Он ушел...       — И ты не пытался его остановить?       — Нет.       — Глупец, прямо как твой недалекий дед! Такой же идиот! Нужно было хватать и прижимать к стене, а то такое сокровище быстро умыкнут, даже опомниться не успеешь!       Гарри напрягся:       — Кто умыкнет?!       Женщина, ухмыляясь, ответила:              — Вот, а ты говоришь просто коллега. Найдет кто, можешь даже не сомневаться!       — И что мне теперь делать?       Леди Певерелл смотрела на этого взрослого, состоявшегося мужчину, как на ребенка, который накосячил и теперь пришел за советом к более опытному взрослому:       — Извинись перед ним, Гарри!       — И взять обратно?       — А это уже как он сам решит. Не дави на него.       Поттер нахмурился:       — Совсем?       Женщина, с уверенностью, ответила:       — Да!       Гарри надулся:       — Я взрослый мужчина и сам решу, как мне поступать!       Вдруг сзади послышался веселый женский голос:       — Конечно, большой мальчик.       Поттер фыркнул, открывая дверь кабинета и входя внутрь, не забывая хлопнуть дверью. Он прислонился к ней спиной и произнес:       — Я и извиняться? Бред какой-то...       Поттер прошел к тяжелому столу из темного дерева, с богатой текстурой и изысканными резными деталями. Присев на стул, он открыл нижний ящик стола и достал бутылку огневиски, а затем бокал, ставя все на стол с легким звоном.       Сев за стол, Гарри налил себе половину бокала, наблюдая, как свет отражается от переливающейся гладкой поверхности дорогого напитка. Он сделал маленький глоток, прикрывая глаза и погружаясь в воспоминания.       Перед ним возникли образы: нежная белая кожа, на которую, если надавить, останутся синяки. Она казалась одновременно хрупкой и упругой. Если Томас хотел его завести, то у него это определенно получилось — одних лишь воспоминаний хватило, чтобы его желание проснулось, упираясь в ткань домашних брюк.       Поттер посмотрел вниз, опрокидывая оставшуюся часть огневиски в себя, чувствуя, как по телу разливается тепло, согревая его изнутри.       Его рука уверенно скользнула вниз, аккуратно расстегивая ширинку брюк и приподнимая нижнее белье. Он обхватил рукой вставший орган, слегка оттягивая крайнюю плоть. Закрыв глаза, он погрузился в воспоминания о Реддле на работе: о его открытой шее, изящных кистях рук и невероятных глазах, в которых можно было утонуть, если быть немного несерьезным. Эти образы, полные нежности и притяжения, заполнили его мысли, вызывая теплые волны желания.       Воспоминания перенесли мужчину к утреннему инциденту, когда Томас находился на расстоянии вытянутой руки — до безумия беззащитный. Но Поттеру было известно, что внешность часто бывает обманчива. Судя по всему, Реддл не был робкого десятка: он сумел пробиться на такую высокую должность без каких-либо связей.       Гарри водил рукой вверх-вниз, прикусывая губу и тяжело дыша. Внутри него разгорелся жар, наполняя его тело волнами желания. В его памяти Томас ухмылялся, и Поттер мог поклясться, что в реальности он был еще более притягательным.       С трудом сдерживая себя, мужчина ощутил, как накатывает волна оргазма, и, наконец, кончил, смотря прямо перед собой расформированным взглядом, словно теряясь в своих мыслях и чувствах.       Да, конечно, стоило извиниться и вернуть Томаса обратно в команду. Именно так Поттер и решил поступить, но это произойдет завтра. Сегодня же Реддлу нужно было остыть и прийти в себя; возможно, ему удастся хоть в родных стенах выспаться. Гарри же предстояло заняться бумагами и заполнить отчет для французского Аврората.       Он закончил работу ближе к вечеру, когда глаза начали непозволительно слипаться, и было уже неважно, сколько раз он их растирал. Под осуждающим взглядом одного конкретного портрета Поттер направился в спальню. Распластавшись на спине, он уснул, погружаясь в глубокий сон. В этом сне он ощущал, что что-то всегда ускользает от него, и лишь то, что именно, оставалось загадкой.       Гарри проснулся, ощущая небывалый прилив сил. Быстро одевшись и позавтракав, он направился на рабочее место, где его уже ждал мрачный Паризо.       — Что снова случилось? — спросил Поттер, приподнимая бровь.       Жан прикусил губу, явно колеблясь.       — Помнишь тот день, когда я застукал тебя в лифте пьяным с...       Поттер резко перебил его, чувствуя, что, если Паризо продолжит, ему придется выгнать его из кабинета, чтобы успокоиться.       — Я не пил!       — Как скажешь, — ответил тот с легкой усмешкой.       Гарри скептически посмотрел на него, и Жан продолжил:       — Помнишь, ты говорил, что хотите опросить детектива Джонсона, который ранее занимался одним из дел?       Поттер кивнул, и Паризо продолжил:       — Так вот, у этого Джонсона крайне странное прошлое. Его жена с ребенком пропали без вести год назад, и их до сих пор не могут найти...       — Его повторно опросили? — спросил Поттер, настороженно.       — Ну, как бы... понимаешь, тут такое дело...       — Что?! — воскликнул Гарри, напрягаясь.       — Он тоже пропал...       Поттер вскочил со своего места, глаза его расширились от шока.       — Как?! Когда?! Почему мне сразу не доложили?!       Паризо прикусил губу, осознавая, что гнев шефа может быть невыносимым.       — Мы только сегодня узнали. У него было два выходных, а сегодня он не вышел на работу. Оказалось, что его никто не видел уже как два дня.       Гарри застонал, чувствуя, как его охватывает раздражение:       — Меня окружают одни круглые идиоты!       Жан, пытаясь успокоить своего коллегу и шефа одновременно, тихо произнес:       — Поттер, тихо, мы все решим.       Гарри, присев на край стола, с недовольством спросил:       — Где этот Мордредов Крум?       Паризо, наблюдая за Поттером, прикусил губу.       — Ушел сказать об новых деталях дела Томасу. А что?       Поттер застонал и произнес с подавленным голосом:       — Реддл уже не работает над этим делом, пока не работает...       — В смысле? — удивился Жан.       — Я его отстранил, — объяснил Поттер, — потом понял, что погорячился, а он уже ушел.       — Ты идиот? — воскликнул Паризо.       Поттер, теряя остатки терпения, произнес:       — Соблюдай субординацию, Паризо, если хочешь остаться здесь, а не лететь с крыши Министерства прямо сейчас!       Не успел Жан ответить, как в кабинет вошел Крум, смотрящий на Поттера с яростью. Проходя мимо, он демонстративно задел его плечом. Гарри зажмурился, сжимая кулаки в приступе ярости, чтобы не сорваться, но Алекс, похоже, делал все, чтобы его провоцировать.       Паризо, оттянув ворот футболки, чувствовал, как напряжение в кабинете становилось все более ощутимым и давящим. Крум откинулся на спинку кресла, положив сцепленные руки на стол.       — Тебе напомнить, кто нашел место аппарации?! Ты кого уволил?!       Поттер, шипя, как змея, повернулся к Круму:       — Тебя это не касается!       Алекс хмыкнул, и его выражение лица вызвало у Поттера еще большее раздражение.       — Томми молодец... немец будет лучше француза...       Гарри, сделав несколько шагов к Круму, навис над ним и спросил:       — Что ты сказал?       Крум, ухмыляясь, произнес по слогам:       — Что слышал.       Поттер не сдержался и ударил Алекса по лицу, чувствуя, как костяшки на пальцах начали ссадить. Он потряс руку, собираясь нанести второй удар, но его сзади обхватил Паризо, утаскивая назад.       — Пусти! — шипел Поттер, вырываясь.       — Нет уж, — ответил Жан, кряхтя.       Крум, потирая ушибленное место, рассмеялся:       — Какие страсти!       Гарри сверлил Алекса тяжелым взглядом, пока Паризо не убедился, что Поттер не собирается убивать. Молчаливый, он вышел из кабинета, решив осмотреть помещение Джонсона. Ведь кто-то в этом чертовом Аврорате должен заниматься своей непосредственной работой! Кабинет оказался непримечательным — все как у рядового сотрудника: ни больше, ни меньше. Даже шкафчики не были закрыты на замок, все дела были сданы в архив, новых не брали. Может, Джонсон готовился к побегу? Или его похитили? Но никто не заявлял о пропаже... А может, просто не было кому это сделать? Судя по полученным данным, Джонсон еще до исчезновения жены с ребенком был малообщительным, а после и вовсе замкнулся.       Поттер отбивал ритм по столу, размышляя о причастности пропавшего к их делу не только как детектива, но и как потенциального убийцы. Но встает другой вопрос: какой мог быть мотив? Отношения с родителями? Незаладившаяся личная жизнь? Что-то из далекого детства? Столько версий, и ни одного человека, который мог бы их опровергнуть или подтвердить.       Рабочее время подошло к концу, и ничего подозрительного обнаружить не удалось. Гарри направился к лифту, двери которого открылись, обнажая широкую спину мужчины в черной аврорской мантии. Неизвестный повернулся с ухмылкой, чем-то неуловимо напоминая Гарри лиса.       Поттер заметил Томаса, стоящего у стены и смотрящего на него с безразличием, отворачивая голову в сторону. Так, значит, немец? Гарри хмыкнул, вставая рядом с Реддлом в притык.       Томас, замечая его жест, произнес:       — Тебе места мало?       — Мало, — ответил Поттер.       Блондин изучающе наблюдал за ними и обратился к Поттеру:       — Мне кажется, я вас где-то видел.       — Вряд ли, — отрезал Гарри. — Я бы запомнил.       Его слова прозвучали так неприятно, что любой другой мог бы провалиться сквозь землю, но, похоже, это не тот случай. Блондин приторно улыбнулся Томасу:       — Сходим куда-нибудь завтра?       — Я подумаю, — ответил Реддл.       Поттер фыркнул:       — Подумает...       Тут Томас не выдержал и толкнул Гарри в бок, но тот не сдвинулся с места, по-прежнему излучая ауру недовольства. Лифт остановился, выпуская своих пассажиров. Поттер вышел последним, глядя на ровную спину Томаса, желая проломить блондину, идущему рядом, череп и подкинуть его Круму в кабинет.       Блондин кивнул им на прощание и аппарировал, оставив их одних.       — Томас... — произнес Поттер.       — Иди к Мордреду! — ответил Реддл, аппарируя следом.       Гарри фыркнул:       — Извинился, называется...       Сзади раздался знакомый противный тонкий голосок Алекса:       — Ну ты, конечно, мастер ухаживаний, Поттер!       Гарри резко развернулся к Круму:       — Получил мало?       На лице Крума красовалась ссадина, покрытая корочкой, что придавало его облику немного устрашающий вид, но только не для Поттера.       Алекс, проходя в зал, произнес:       — Не кипятись, до завтра!       И, с этими словами, он аппарировал.       Поттер, оставаясь на месте, недоуменно пробормотал:       — Что может случиться, чтобы день стал еще хуже?!