Мёртвые цветы

      Томаса разбудил шум, доносящийся снизу. Он сонно приоткрыл один глаз и наконец смог рассмотреть помещение, в котором провёл последнюю ночь. Темные стены создавали атмосферу загадочности, а огромная люстра, свисающая с потолка, привлекала внимание своим великолепием. Шелковое темно-зеленое постельное белье вызвало неожиданную ассоциацию с глазами хозяина особняка, и он попытался отстраниться от этих мыслей, отметив, что это всего лишь глупости.       В углу стоял столик из темного дерева, добавляя комнате уют и изысканность. Окончательно просыпаясь, Реддл встал, потянувшись на носочках, и обвел взглядом комнату в поисках своих вещей, осознавая, что он не снял их с себя и они по-прежнему на нем, измятые и неопрятные. Как же это ужасно!       Внезапно раздался хлопок, и появился вчерашний домовой эльф, теперь одетый не в черную сорочку, а в темно-синюю.       — Линки готов служить гостю! — произнес он с радостью, слегка поклонившись.       Томас слегка закусил губу, опустив руки вниз, и задумался, насколько уместно будет с его стороны попросить другую одежду. Эльф, словно прочитав его мысли, мгновенно исчез и через мгновение вернулся со стопкой одежды.       — Пока можете надеть это, пока я приведу в порядок вашу одежду, — сказал он, поклонившись.       Реддл кивнул, все еще ощущая легкую слабость и сомневаясь, сможет ли он с помощью магии достичь нужного результата, не испортив ткань. Как только он снял старую одежду и передал ее эльфу, тот снова исчез с громким хлопком.       В стопке оказалась шелковая черная рубашка и синие магловские джинсы. Томас фыркнул от абсурдности ситуации, осознав, что без Поттера тут явно не обошлось. «Он, наверное, думает, что я спущусь в одной рубашке», — подумал он, усмехнувшись от этой картины. Но Реддл не собирался давать ему такого подарка.       Он натянул джинсы, которые легли на него как вторая кожа, и накинул рубашку, тщательно застегивая каждую пуговицу.       Закончив с нарядом, он подошел к зеркалу, висевшему на стене, и осмотрел себя. Руки его невольно пришли к растрепанным волосам, и он вздохнул: увы, средств для укладки здесь не было.       Выходя в коридор, Томас смог рассмотреть многочисленные портреты, висящие на стенах. На них были изображены люди — как старые, так и молодые. Единственное, что их объединяло, — это цепкие взгляды и острые черты лиц, неуловимо напоминающие Гарри. Томас вздрогнул, когда один из портретов ожил. Это была женщина с жгучими черными волосами и карими глазами, на губах которой играла усмешка, но в ее взгляде читался холод. Мужчине стало не по себе от этого контраста.       Женщина продолжала изучать его, ее взгляд остановился на джинсах, и Томас покраснел. Она усмехнулась, наблюдая за каждой его реакцией.       — Прелестно. Как тебя зовут? — спросила она, и в её голосе слышалось умиление.       Реддл, стараясь придать себе безразличный вид, отвёл взгляд в угол портрета.       — Томас, — произнес он, переводя взгляд на глаза женщины, которая явно ожидала продолжения. В горле у него встал ком. Именно так чистокровные начинали смотреть на него, как на грязь, недостойную находиться под их дорогой обувью. Но он решился:       — Томас Марволо Реддл.       Последнее слово он произнес шепотом, ожидая негативной реакции и ругательств. Но к его удивлению женщина лишь с интересом спросила:       — Реддл? Не слышала, новый род?       Мужчина прикусил губу почти до крови, прежде чем ответить:       — Нет, я полукровка.       Она задумчиво посмотрела на него.       — Но второй родитель — волшебник?       Вспоминая усталые и тусклые глаза матери, Реддл ответил:       — Да, Меропа Мелисса Гонт.       Женщина взгрустнула.       — Что случилось с родом Гонт, если они позволили себе не признать наследника?       Томас передернул плечами.       — Безумие и вымирание.       Она цокнула языком.       — Нужна была новая кровь, но они не приняли тебя, предрекая роду смерть. Как же глупо...       Они молчали, пока из-за угла не раздались размеренные хлопки и спокойный голос Гарри:       — Полагаю, пора заканчивать душевные беседы.       Женщина неодобрительно взглянула на Поттера.       — Гарри, мы разговариваем, — произнесла она, и в ее голосе слышалась сталь.       Однако Поттер не выглядел впечатленным ни словами, ни тоном женщины.       — Позвольте представить, — произнес он, — моя прабабушка в энном поколении: Леди Мирабель Кассандра Певерелл.       У Реддла волосы на загривке встали дыбом от шока. Гарри тем временем продолжал:       — Томас Марволо Реддл, пока еще второй заместитель Главы Отдела тайн, мой коллега по последнему делу.       Женщина скептически осмотрела Поттера с ног до головы.       — Только коллега?       Гарри кивнул, слегка наклонив голову в сторону задумчивого Томаса. Женщина задумалась:       — Вроде зрение исправили еще в детстве, а все равно остался слепцом!       Реддл почувствовал себя неуютно и обнял себя руками, изучая остальные портреты. Его взгляд наткнулся на молодую женщину с рыжими волнистыми волосами, спадющими до поясницы, и яркими зелеными глазами, которые, казалось, смотрели прямо в душу. Он отвернулся, чувствуя опустошение, и не заметил, что за ним обеспокоенно следили зеленые и карие глаза.       — Так, я устала, — произнесла женщина. — Потом поговорим. Гарри, накорми наконец гостя, а то так и свалится в обморок!       Поттер фыркнул и тихо произнес:       — Знала бы ты, насколько это близко к правде...       Но Леди Певерелл услышала и запричитала:       — Гарри Джеймс Поттер, как это понимать!?       Гарри уже положил руки на плечи Реддла, направляя его вниз в столовую:       — Потом это обсудим!       Женщина им вслед произнесла:       — Обсудим, и даже не сомневайся, тебе придется рассказать мне всё.       Особый акцент она сделала на последнем слове. Томас хмыкнул:       — Властная женщина, теперь понятно, в кого ты такой...       Поттер, возвращаясь к давнему разговору и ухмыляясь, спросил:       — Какой такой?       Томас замялся, не Гарри что-либо сказать. Поттер, усаживая его справа от себя, добавил:       — Ну уж сказал, так говори!       Реддл начал загибать пальцы на левой руке:       — Упрямый, наглый, харизматичный, властный, пытливый...       Он перешел на вторую руку:       — Высокомерный, экспрессивный...       Поттер скептически выгнул бровь, наблюдая за этим спектаклем.       — Ты забыл упомянуть: красивый, сексуальный и галантный!       Гарри наклонился, загибая оставшиеся пальцы на руке Реддла, дыша ему в шею. Шея Томаса покрылась красными пятнами, и он тяжело вздохнул. Поттер отстранился и громко крикнул:       — Линки!       Вскоре появился домашний эльф:       — Линки готов служить хозяину!       — Можешь подавать завтрак, — сказал Поттер.       Эльф исчез, и на столе появились тарелки с овсяной кашей, в которой Томас заметил свежие ягоды клубники. Его живот скрутило от великолепия этой картины. Также появились тосты и баночка с яблочным джемом, а перед Реддлом стояла кружка с черным ароматным чаем, у Поттера — черный крепкий кофе. Томас не стал комментировать этот жест и начал трапезу.       Положив первую ложку каши в рот, Томас замер, наслаждаясь молочно-ягодным вкусом. О, Мерлин, как это было вкусно! Он боялся проглотить язык вместе с этой восхитительной пищей. Поттер всё это время внимательно следил за ним, хмыкая и читая свежую газету.       Реддл пригляделся к первой странице: там гремел заголовок: «Министерство уже ни на что не способно?! Стоит ли ему доверять?! Как мирным гражданам ходить по улицам, когда среди них может скрываться маньяк?!» Он подавился, и на него посмотрел Гарри, слегка опустив газету.       — Тебя что-то смущает? — спросил Поттер.       Реддл похлопал себя по груди, чувствуя, как аппетит пропал:       — Откуда они знают об убийце?       Поттер пожал плечами.       — Я сделал анонимный донос, — произнес он, вновь погружаясь в чтение и закрывая вид на ошарашенного Томаса, который охрип от шока.       — Ты что?       Гарри цокнул языком.       — Это бы я! Что-то еще? Ты мне мешаешь читать последние новости из мира спорта!       Реддл потерял дар речи, открывая и закрывая рот. Поттер призывным тоном сказал:       — Ешь!       Томас тихо ответил:       — Не хочу.       Гарри раздраженно отложил газету на край стола и стал сверлить его взглядом.       — Что снова не так?       Томас безразлично смотрел на свой чай. Поттер, раздражаясь ещё больше, спросил:       — Что не так?! Мордред, тебя дери, Томас?!       Реддл поджал губы. Он ненавидел, когда на него кричат.       — Зачем?       — Что зачем? — переспросил Поттер.       — Зачем ты это сделал?!       — Нужно взбодрить убийцу, чтобы он вновь вышел на охоту, и у нас появился хоть микроскопический шанс его поймать!       Реддл, вскакивая со своего места за столом, обвинительно воскликнул:       — Ты хочешь, чтобы он еще кого-то убил?! Чтобы потешить собственное самолюбие?!       Взгляд Поттера оставался злым и холодным.       — Если это поможет раскрыть дело, то я готов пойти на такие жертвы.       Гарри прищурился.       — Если ты не готов, то тебе не стоит заниматься этим делом.       У Реддла ушла земля из-под ног, оставляя его висеть над пропастью.       — Ты меня отстраняешь?       Поттер безразлично ответил:       — Да.       Томас прикусил внутреннюю щеку до боли, пытаясь превратить психологическую боль в физическую. Он был на грани истерики.       — Линки! — срывающимся голосом воскликнул он.       Домовой эльф прижал свои уши, ожидая указаний, чувствуя напряженную атмосферу. Томас, не отрывая взгляда от мужчины, сказал:       — Принеси мне мою одежду.       Эльф исчез, а на стуле появилась одежда. Реддл молча начал стягивать с себя джинсы и рубашку под тяжелым, обжигающим взглядом. Он не чувствовал ни стеснения, ни злости — абсолютно ничего. Надев свою прежнюю одежду, он поднял темные глаза на Гарри и спокойно произнес:       — Спасибо за гостеприимство.       Поттер кивнул. Реддл развернулся к входной двери, делая медленные, уверенные шаги. Он пытался доказать хотя бы самому себе, что не бежит от этого дела, от Поттера, от самого себя.       Выходя за пределы поместья, Реддл собрался с силами и аппарировал у порога своей квартиры. Отпирая дверь и входя внутрь, он почувствовал, как обида сковала его сердце. Не хотелось ровным счетом ничего.       Проходя на кухню и усаживаясь за стол, он закинул ногу на ногу и написал своему секретарю письмо с предупреждением о том, что сегодня его не будет. Он попросил отменить все встречи, а если кто спросит, то сказать, что он заболел. Отправив записку с белой полярной совой, которую он приобрел еще в школьные годы и назвал Сабриной, он направился в спальню. По дороге он вновь скинул всю одежду, оставаясь полностью обнаженным — как и его душа. Лег в постель, укрывшись в кокон одеяла, он спрятался от окружающего мира.       На следующее утро Реддл нашел в себе силы выйти на работу. Мисс Клэм встретила его дежурной улыбкой, которая не отражалась в её глазах — в них скрывалась печаль. После обеда, на котором Томас, в кои-то веки, заказал еду, он решил серьезно задуматься о своем рационе. Лапша в остром соусе была невероятно вкусной, а пряные овощи на гриле не уступали ей. После сытного обеда мужчина прикрыл глаза, погружаясь в поверхностный сон, решив провести остатки свободного времени именно так.       Лишь многолетний опыт не позволил ему дернуться, когда у самого уха прозвучал ласковый и приторно сладкий голос Алекса:       — Просыпайся, спящая красавица, дело есть.       Томас безразлично ответил:       — Сгинь, нечисть, я в печали.       Крум продолжил:       — Это касается Бабочки, тебе будет интересно...       Реддл перебил его:       — Меня отстранили от этого дела, так что ничего не хочу знать. Оставь меня в покое.       Алекс удивленно спросил:       — Как отстранили? Кто?       Реддл хмыкнул, кривя губы в презрительной усмешке:       — Поттер, кто же еще.       Крум, не веря своим ушам, спросил:       — И что могло такого случиться?       Томас резко открыл глаза, гневно ответив:       — Не твоего ума дела!       Его глаза сверкали, как молнии. Крум поднял руки, отступая на шаг назад, замечая пустые коробки из службы доставки:       — Ты ел?       — Как видишь, — ответил Томас, не скрывая своего раздражения.       Алекс, пытаясь сменить тему разговора, но явно неудачно, произнес:       — О, новая рубашка! Говорят, что к нам из Германии перевелся симпатичный аврор. Можешь присмотреться — зовут Чарльз Шварц. Настоящий красавец-блондин, закачаешься! Могу познакомить.       Реддл, скептически приподняв бровь, ответил:       — И какой в нем изъян, что ты смилостивился и не оставил его себе?       Крум печально вздохнул:       — Он только сверху...       Реддл недоуменно посмотрел на него:       — Издеваешься?       Крум пожал плечами:       — Мне кажется, что порой тебе не хватает дикого животного секса.       Он приблизился, упираясь руками на стол, где лежали папки с документами, и, выравниваясь с Реддлом, посмотрел ему в глаза:       — Знаешь, я всегда думал, что ты любишь грубо, так?       Томас, подняв бровь, ответил:       — Повторюсь, не твоего ума дело.       Крум с ухмылкой произнес:       — Так и знал.       Реддл, открывая папку с документами, с легким раздражением произнес:       — Мне некогда обсуждать всякую чушь, у меня есть работа.       Крум, неожиданно выхватив папку из его рук, с игривой улыбкой заметил:       — О, да! Мисс Грейнджер вновь пытается протолкнуть свой законопроект о защите прав домовых эльфов.       На мгновение Реддл задумался и, не к месту, произнес:       — Странные существа.       Алекс согласно кивнул:       — Мягко говоря, если ты вдруг решишь выдвинуть кандидата на роль страстного любовника из Германии, ты всегда знаешь, где меня найти.       С этими словами Крум покинул кабинет, оставляя Реддла одного среди повседневной серой рутины, лишенной ярких красок. Вокруг царила тишина, а мысли о работе вновь окутали его, словно туман, затмевающий свет.       После долгого рабочего дня, проведенного в окружении посетителей, Томас чувствовал себя совершенно опустошенным. Он выслушивал их бесконечные причитания и жалобы на государственный аппарат, при этом каждый из них был уверен, что ему жизненно важно знать, как какой-то аврор грубо высказался о их костюме, модной шляпке или сумочке. К концу дня Томас жаждал лишь одного — поскорее вернуться домой и смыть с себя этот день, словно он был страшным сном.       Перед выходом, удивляясь самому себе, он принял «витаминку» от Крума, фыркая от абсурда ситуации. Мисс Клэм, заметив его намерение покинуть кабинет, была явно удивлена тем, что он не задерживается на работе, в которой мог бы находиться безвылазно неделями. Реддл мягко улыбнулся ей, направляясь к лифту, чтобы спуститься в аппарационный зал.       На этаже Аврората в лифт вошел мужчина в черной мантии — блондин с темными глазами, которые быстро пробежались по Томасу, изучая его с интересом. Мужчина протянул руку и представился:       — Чарльз Фридрих Шварц.       Реддл ответил на рукопожатие, чувствуя теплую и сильную ладонь.