Осадок пороха.

На улице ещё не было темно, несмотря на то, что время сейчас было восемь часов вечера, так как на дворе стояла середина весны, и солнце только начинало медленно клониться к закату. Внутри книжного магазина приятно пахло благовониями, а на входе висел бамбуковый колокольчик, каждый раз звоня, если кто-то открывал дверь. На многочисленных шкафах и стеллажах стояли ровными рядами книги, раставленные по порядку, понятному только рабочему персоналу этого места. Казалось, что на любой поверхности здесь лежали книги, в твердой, мягкой обложке, с различными переплётами и разной шириной и высотой. На столах, на тумбочках, на стульях, на кассе, не хватало чтобы только они расположились ещё и на полу. Как только трое полицейских зашли в помещение к ним сразу же подошёл консультант и спросил, чем он может им помочь. Се Лянь, озвучив название книги, пошёл следом за работником вглубь магазина, а двое его помощников остались его ждать около кассы. Му Цин рассматривал книги и периодически брал их в руки и просматривал пару страниц. Фен Синь же любовался выставленными сувенирами, в виде различных талисманов, тематических значков, закладками и другой, тому подобной, мелочи. — Что смотришь? — Спросил Фен Синь, подходя сзади к Му Цину. — Не твоего ума дело. — Сухо ответил тот. — Ну А-Цин, до сих пор дуешься на меня? Быть настолько обидчивым, вредно для здоровья. Прекращай. — И мужчина задорно слегка того ткнул локтем в бок, на что получил недовольный взгляд двух серо-голубых глаз. — Я перестану быть таким, когда в этой тупой голове появятся мозги! — И в ответ отвесил щелбан по лбу коллеги. Му Цин в своей манере развернулся и прошёл чуть дальше, слегка развивая своим хвостом тёмных волос. Через какое-то время к ним вышел Се Лянь, застав их на том моменте, когда они спорили о книжных вкусах, осуждая друг друга за выбор книг. Это было их нормальное состояние: всё время спорить, и как будто между ними не могло быть другой манеры общения. Парень всё думал по какой такой необычной причине эти двое стоят в паре, и никак не мог найти этому объяснение. Быть может, он ещё не до конца их понимал и за время их совместной службы они смогут сдружиться. В руках он держал среднего размера книгу в приятной сине-голубой обложке, на которой изображались различные вазы и статуэтки. Эта была та самая книга, которую они искали, на самом деле консультанту пришлось немного попотеть чтобы её найти, так как она была убрана в самый край нижней полки. Оповестив своих коллег, что нужная вещь у него, все трое пошли на кассу. Там их поприветствовала красивой внешности девушка и, рассчитав их, отдала им покупку в небольшом пакетике. Быстро вернувшись обратно в здание полиции и закрывшись у себя в кабинете, трое мужчин стали изучать содержание книги. " История создания юанши цы" Содержала в себе информацию о том, когда появились первые работы из фарфора, в чём заключалась особенность росписи китайских мастеров от, например, мастеров Запада и других стран. Своей невероятностью китайский фарфор брал особой тонкостью изделий, удивительной белизной и долгого сохранения на них великолепного рисунка. Умения и навыки по созданию ваз и статуй из фарфора оттачивались годами, и по большей части все являлись ручным трудом, ценящимся очень дорого на мировом рынке. Первый импорт за границу произошел в 17 веке и подобные изделия сразу стали предметами для королевских семей и знатных дворян. В рисунки закладывался особый смысл, тем самым пытаясь передать искренние пожелания в знак благополучия и мира. Се Лянь открыл раздел, где начинали пояснять значения изображаемых вещей, будь то люди, животные, мистические сцены из сказаний или растения: • Бабочка — символ изобилия, нежности, семейного уюта и добра. Она несёт удачу на крыльях, благоволит любовь и гармонию в доме. • Бонсай сосна — символ гармонии, мира и баланса между природой, человеком и его душой. • Дракон — добрые предзнаменования, императорские почести. Дарует силу духа, стимулирует великодушие и оберегает от бед. • Журавль — это посланец Богов. Свободолюбивый журавль является символом долголетия, преуспеванием во всех делах и высокого положения в обществе. • Золотые рыбки — символ достатка и гармонии. Их чешуйки словно списаны с драгоценных монет, поэтому золотая рыбка слывёт исполнительницей желаний, символом достатка и процветания. Дальше по порядку шли различные примеры того, что могло изображаться и с каким значением: бамбук, цветы, плоды персика, петухи, пионы, павлины, лотос, тигр и множество других образцов. Описания были самые разные и самые распространённые, казалось, что любой торговец фарфоровых изделий имел в наличии товаров вазу с цветами сакуры или статуэтку в виде дракона, восседающего на горе в облаках. Пока они занимались изучением содержания, то прикупили себе лапши быстрого приготовления, устроив поздний ужин. Прочитав всю книгу от корки до корки, все трое устало развалились в своих креслах на колёсиках и утомлённо вздохнули. — Какой вообще толк от этой блядской книги? В ней вообще не было никакого намёка на подсказку! — раздраженно проговорил Фен Синь, расстёгивая две верхние пуговицы своей рубашки. — Зря только время потеряли, а сейчас уже? А! Десять часов, у нас осталось буквально меньше двух часов!! — в ужасе заметил Му Цин подрываясь с места — Так, ладно, отправил несколько патрульных, чтоб у нас было больше глаз заметить что-то подозрительное. — А тебе сначала моя идея не понравилась. — Заметил Фен Синь, довольно ухмыльнувшись. — Она мне и сейчас не нравится, да вот только выбора у нас не остаётся! Я пойду сообщу начальству и вызову подкрепление. Нам ехать ещё до этого рынка плюс-минус пол часа, если пробок не будет. — Подожди, я с тобой! Ты иди с Юйши Хуан, а я пойду за подмогой. И так двое мужчин вышли из кабинета, оставив Се Ляня одного в размышлениях. Что-то у него не сходилось, зачем-то же Хуа Чен ему сказал приобрести эту книгу, значит в том был смысл. Он не мог ему сообщить это сделать от балды, только чтобы позлорадствовать и посмеяться над тем, как он умело вводит в заблуждение следствие, или мог? Се Лянь не знал, такое с ним происходит в первые, времени почти не оставалось и потому надо было как можно скорее выдвигаться и спешить в район Яу Ма Тей*. На улице стремительно темнело, от чего весь город превращался в рой огней, мигающих на всех углах в виде вывесок, окон, дорожных фонарей и всем своим видом напоминая огромный муравейник. В это время суток необыкновенно быстро оживали улицы, люди были то тут, то там. Офисные работники вылезали из своих стеклянных коробок-многоэтажек чтобы отдохнуть и расслабится, туристы фоткали и разглядывали пейзажи ночного города, компании подростков или студентов собирались оторваться в пылу молодости. Машин стало в два раза больше, чем днём и поэтому на особенно узких дорогах образовывались временные пробки. В одну такую пробку и попали трое полицейских, которые решили взять личную машину Му Цина, чтобы уже на месте не привлекать много внимания. А зря, сейчас бы тачка с красно-синими мигалками была бы очень кстати. Му Цин нервно покрывал матами всех горе-водителей, которые, по его мнению, все просто купили себе водительские права и из-за таких баранов теперь и образовываются пробки. Фен Синь как будто тоже заразился от Му Цина тревожностью и раздражительностью, уже вместе с ним кричал и проклинал всех на свете. Один раз он так чуть не вышел махаться с каким-то мужиком, который нагло лез не в свой ряд и был чересчур уверен в своей правоте. Благо на тот момент впереди немного рассосались машины и Му Цин, стараясь избежать лишней потасовки, нажал педаль газа, резко двинувшись с места, от чего Се Ляня на заднем сиденье по инерции откинуло назад. Так, с горем пополам, они наконец доехали до основного входа на рынок, благодаря которому по большей части он и получил такую известность. Между серым бетонным зданием с чёрными окнами и красным семиэтажным рядом, в небольшой улочке расположились огромные красные ворота, выполненные в традиционном китайском стиле с двойной чёрной черепичной крышей. На двух столбах красивым чёрным почерком были выведены иероглифы, а под второй крышей располагалась расписная иллюстрация, изображающая сюжет из одной легенды. Вся улица вдоль непримечательных бледных домов и между ними ответвлениями была обставлена палатками, лавочками с витринами и без. Это был рынок Temple Street, имеющий особую популярность в ночное время, так как подвешенные гирлянды с бумажными фонариками, лампочками и светильниками зажигались, и делали так, что в этом месте становилось так же светло, как и днём. Из каждого уголка раздавались звуки, везде стоял шум и гам, продавцы зазывали народ всякими кричалками, предлагая купить у них самый различный товар. Здесь продавалось всё: от различных деликатесов, в виде сушёных насекомых, традиционной еды и всяких современных вкусностей, до различных вещей, одежды и тому подобного. Туристов тут было, кажется, больше, чем коренных жителей города, так как именно с этого рынка многие начинали узнавать культуру и особенности Китая. Были одежды из шёлка, расписные веера, ядрёные, бьющие в нос, специи, канцелярия для каллиграфии, талисманы от злых духов, современная бытовая техника, комиксы и маньхуа, аниме атрибутика, душистые масла, мебель и различного рода сувениры. От количества пёстрых вывесок, размещённых довольно-таки низко, пестрело в глазах, а от обилия запахов невольно чувствовался лёгкий голод. На секунду Се Лянь замер в изумлении, с любопытством рассматривая разноцветный рынок перед собой. Полицейские между собой порешали, что фарфор чаще всего продаётся в центральной части рынка и поэтому они распределились по восточному и северному направлению, чтобы было легче искать. Таким образом Се Лянь устремился в самую глубь рынка, внимательно следя за лавочками и всматриваясь в лица всех продавцов, как будто так он сможет лучше понять, кого сегодня убьют. За всё то время, что парень петлял между потоков людей, передвигаясь от одной лавочки до следующей, он так нашёл уже несколько торгашей с фарфоровыми изделиями. Но все они были как один, ничего их не отличало друг от друга, цены все поставлены по канонам, вазы и статуэтки с самыми распространенными изображениями, которые Се Лянь вычитал в книге. Так молодой мужчина оказался около ещё одной витрины с выставленным на ней фарфором, правда тут были ещё и другие товары, но это сейчас не имело значение. Се Лянь смотрел, наблюдал, интересовался, но не находил ничего, что могло бы ему помочь. Он хотел уж было пойти дальше, как рядом с собой он случайно услышал отрывок беседы двух девушек: — Этот фарфор великолепен, неужто он и вправду такой древний? — Он не может быть таким, иначе бы стоял целое состояние! — Но помнишь прошлого продавца? Он утверждал что его товар раньше продавался за границу в 17 веке, а ему достался по наследству. — Обманщик он, а не наследник великого рода! Ты что, не знаешь? Всем и так известно, что фарфор продавался намного раньше 17 века. Но те работы либо сейчас стоят в музеях либо продаются на аукционах для богатых. Поэтому какой дурак будет продавать исторические ценности здесь? У него липовое всё и точка. Се Ляня как током прошибло, и правда, как он мог забыть уроки истории, когда объяснали про торговлю древнего Китая и то, что импорт за границу начался намного раньше на несколько столетий до 17 века! Так дело было не в самих фарфоровых изделиях, а в дате. Молодой человек вдруг неожиданно для самого себя, как и для тех девушек, обратился к ним: — А, извините! Вы сейчас обсуждали продавца с форофором 17 века? Не могли бы мне сказать где он находится? — Господи, а вам он зачем? — Да так... Интересно посмотреть, что он продает.. — Не советуем у него что-то покупать, но дело ваше. Так, вроде он находился в.... И получив координаты приблизительного места расположения лавочки торговца, Се Лянь быстрым шагом направился к нему. Правда путь к нему оказался непростым. Во-первых, он находился в одном из боковых ответвлений рынка, а не в центральной части, во-вторых, Се Лянь часто оказывался в потоках людей, уносящих его в совершенно ненужном ему направлении. Один раз он так потерялся, но вскоре вышел на нужную ему дорогу и, бегая глазами, старался как можно скорее найти лавку того продавца. Что-то подсказывало Се Ляню, что он на верном пути, и то, что его догадка верна, так как ещё тогда у девушек он уточнил есть ли ещё на рынке торговцы, продающие фарфор 17 века, на что получил ответ, что они ещё никого такого же не встречали. Се Лянь шёл по узенькой улочке, сироты ютились между двумя серыми плиточными зданиями, тут было намного меньше людей, от чего наконец-то можно было вздохнуть свободно. Шум остался где-то позади, от чего все звуки доходили как будто приглушённо, здесь уже не было так много фонарей и гирлянд, но всё равно встречались несколько групп людей, зашедших сюда. Как только недалеко показалась вывеска перед лавочкой, оповещающая о том, что тут продается фарфор, молодой человек из шага перешёл на бег и устремился к ней. Се Лянь, как только оказался прямо перед самодеянной витриной, на которой стояли изделия из фарфора, сразу же заметил небольшую записку, лежащую перед одной вазой, на которой изображались голубые бабочки, парящие вокруг такого же голубого цветка. На ней мелким шрифтом карандашом было написано: " 17 век ". Не застав за прилавком никого, следователь не очень громко, но так, чтобы его услышали, позвал: — Хозяин! Но ему никто не ответил, пара, проходящая мимо Се Ляня в этот момент косо на него посмотрела и ускорила шаг. Когда он ещё раз, но уже чуть более громко позвал и снова в ответ ему было одно молчание, оглянувшись по сторонам, молодой мужчина решил зайти внутрь. Осторожно пройдя сквозь небольшой проём для одного человека между столами, Се Лянь заранее завёл руку за спину, чтобы в нужный момент можно было вытащить пистолет из-за пояса брюк, скрывавшийся под незаправленной рубашки. Тихо проходя внутрь, следователь в небольшом напряжении смотрел на большой шкаф справа от себя, разделяющий комнату на два отдельных пространства. За ним можно было легко скрыться или неожиданно напасть, поэтому Се Лянь, уже держа наготове пистолет, неспешно заглянул за него. Куда-то в сторону смотря пустыми стеклянными глазами, на стуле развалился человек, чья голова была по-птичьи неестественно наклонена набок. Рот его был раскрыт, а нижняя челюсть свисала, полностью оголяя все зубы рта, на языке одиноко сидела муха, которая, как только заметила Се Ляня, улетела. Прямо по середине его лба сияла угрожающе-красная дыра, а за ним на стене разбрызганная в разные стороны и попавшая на подвешенный календарь, медленно стекала кровь с маленькими серо-розовыми кусочками, предположительно, мозга. Се Лянь убрал пистолет обратно за пазуху . По переносице хозяина, тянулись две алые струйки, расходящиеся в разные стороны. На одной из колен убитого лежала серебристая бабочка, подтверждающая, что Се Лянь был прав, и то, что этого человека должны были убить и убили. Молодой человек полез в правый карман за телефоном, на включенном экране которого большими числами светилось время 00:10. Он опоздал на десять минут. Подойдя ближе к убитому, Се Лянь заметил около его ноги белую фарфоровую вазу, расписанную чёрными и красными красками, на которой изображались цветы и причудливый орнамент на ножке и горлышке. А в ней завернутой в трубочку находилась папка с бумагами. Это было уже что-то интересное, так как Хуа Чен раньше работал настолько чисто, что не оставлял после себя ничего, а тут явно намеренно оставленная вещь, поставленная так, чтобы её заметили, ваза с неизвестными бумагами. Се Лянь не стал их трогать, так как на папке могли остаться следы отпечатков пальцев убийцы. Выйдя обратно на улицу, Се Лянь взял телефон в руку и набрал номер телефона Фен Синя, а затем и Му Цина, оповещая тех, что он нашёл жертву и сейчас скинет местоположение. Двое полицейских почти одновременно примчались к следователю, который спокойно ждал их, хотя до этого к нему пару раз подходили разные люди и спрашивали можно ли купить фарфор, на что он отвечал, что лавочка закрыта. Дальше дело оставалось за малым, были вызваны несколько групп оперативников, которые должны были полностью оценить данное место, осмотреть всë и забрать тело убитого. *** На следующий день, утро Се Ляня началось рано, надо было как можно скорее приняться за исследование нового убийства, потому что из его головы никак не выходила та папка, которую увезли в участок как одну из улик. Было такое ощущение что её оставили для него, чтобы он её прочитал, что было довольно самонадеянно и поэтому парень старался отмахиваться от таких мыслей. Быстро приготовив лёгкий завтрак, так, чтобы не сжечь всю кухню, потому что он не обладал великими кулинарными способностями и был вполне способен испортить всё блюдо, перекусил и помчался собираться. Вчера ему так и не удалось разобрать сумки, поэтому сейчас парень доставал новую рубашку из чемодана, и быстро проглаживал её на гладильной доске. Не хотелось снова вызвать гнев Му Цина за свой внешний вид, от чего Се Лянь убрал волосы в небольшой пучок, аккуратно приглаживая каждый волосок. Выйдя из квартиры и закрыв ту на ключ, он устремился быстрым шагом сначала на улицу, а потом и по нужному направлению. После того случая с новостями и неожиданной съемкой, Се Лянь решил, что теперь будет всегда заходить с бокового входа, чтоб привлекать меньше внимания. Быстро пролетев пару переплётов коридоров и поднявшись на второй этаж, прямо перед дверью своего кабинета он наткнулся на, снова спорящих, Фен Синя и Му Цина, причину их очередной перебранки было невозможно понять. — Да я тебе говорю, пустоголов ты этакий, что.. О, Се Лянь. — Первый заметил только прибывшего коллегу Му Цин. — Да сам, ты.. Хай, о, доброе утро! - Поздоровался с Се Лянем Фен Синь. — Утро доброе, как я вижу, вы снова что-то не поделили? Поинтересовался следователь, на что успел в скором времени пожалеть, так как сразу в два голоса ему начали объяснять что же случилось. Но каждый из двоих мужчин гнул свою точку зрения, обвиняя в неправоте другого, от чего между ними с новой силой разразилось кипение. Так и не поняв в чем суть конфликта, Се Лянь приложил попытки успокоить своих напарников, но только где-то с третьего или четвертого раза его услышали. И вот уже Му Цина и Фен Синя начало постепенно отпускать, как вдруг Му Цин сказал: — А, Се Лянь, там есть кое-что интересное для тебя. Думаю, это оставил тебе наш преступник. — Для меня? — И в голове парня тут же вспомнилась та самая папка, которая была свёрнута и вставлена в вазу. Все трое зашли внутрь кабинета и расселись по своим местам, так как надо было ещё напечатать отчет о произошедшем вчера. Как и сказал Му Цин, для Се Ляня кое-что было, оно даже и адресовано ему. Та самая бежевая папка, в которой было несколько файлов с бумагами неизвестного содержания, была подписана! Кривым, неразборчивым почерком были выведены несколько иероглифов: " Для Гэгэ ". Что она в себе хранила, можно было только догадываться. Все улики хранились в отделе на первом этаже, посему Се Лянь спустился вниз и в сопровождении работницы Бань Юэ, получил в своё распоряжение улику. Стоя в бледно-серой комнате, в которой находились целые лабиринты из металлических стеллажей, парень с перчатками на руках аккуратно просматривал то, что было написано на листах папки, лежащей перед ним в металлическом ящике. За то время, что он находился с Бань Юэ, они вели легкую и ненавязчивую беседу, на удивление девушка не лезла с любопытствующими распросами и тому подобным, а спокойно интересовалась делом и как оно продвигается. — Господин Се, можно вас спросить? — Да, конечно, Бань Юэ. И называй меня просто Се Лянь. — Хорошо. Я хотела спросить... Вы раньше были знакомы с Собирателем цветов под кровавым дождем? — Неожиданно спросила девушка, от чего следователь невольно замер. — Кхем, с чего вдруг такие выводы? — Сконфужено переспросил мужчина, но виду не подал. — Вы только ничего такого не подумайте, чтобы я как-то о вас плохо думала. Просто среди коллег ходят слухи, что вы Хуа Чена называете... Эм, Сань Ланом? Я просто предположила, что вы с ним уже пересекались когда-то, от чего бы вы могли знать что он третий в семье? — Мммм... Бань Юэ, я точно могу знать по своей памяти, что с Мафиозником я лично не знаком. А, эм, об этом обращении... Как бы тебе сказать... Он сам меня попросил так к нему обращаться, причину этого я не знаю, так же как и не знаю, что он третий в семье. Быть может он и не третий, а так просто вводит в заблуждение. — Ааа, ой, понятно.. Извините пожалуйста! — спосхватилась девушка, но Се Лянь поспешил её успокоить. Дальше разговор шёл без каких-либо неожиданных вопросов, в целом находиться в компании девушки было приятно, так как оставаться в абсолютной тишине не хотелось. Одновременно разговаривая и просматривая страницы, Се Лянь пришёл к одной очень интересной мысли. Папка содержала в себе информацию об убитом, но не как о хозяине лавки с фарфором на рынке, а как одном из бывших торговцев наркоты, который раньше в своей лавке имел точку по передаче партий наркотиков. Неожиданно, данная информация нигде раньше не фигурировала и не была замечена, а жизнь жертвы была официально полностью чиста, что шло вразрез с документами. На отдельных листах указывалось когда данный человек занимался подобным делом, с кем имел связи и кто его крышевал. Он работал на определённых людей, а за ними стояла фигура повыше, называемая неким " Бай У Сянем", под псевдонимом " Безликий Бай". Скорее всего, это был кто-то из мафии, но как видно не имевший дело с Кровавым дождем, иначе зачем было бы ему подставлять информацию о своих же людях? Может конкурент? Далее в одном из файлов говорилось, что убитый ушёл из наркобизнеса восемь лет тому назад, но периодически связывался со старыми знакомыми, когда был совсем на мели. Семьи нет, детей нет, особо правильную жизнь не вёл, да и сам как человек был не очень, можно предположить, что Хуа Чен занимается самосудом, и сам свершает правосудие. Он же говорил, что от всех его жертв когда-то пострадал важный ему человек, быть может, и от хозяина лавки тот человек как-то потерпел убытки. Се Лянь невольно поймал себя на мысли, что считает это даже немного благородным, или даже трогательным. Нет, конечно же нормы морали и законы никто не отменял, но мир мафии в разы отличается от мира обычных людей, от чего там свои устои. Так что месть за близкого человека вполне себе нормальная вещь в подобных руках, особенно если у тебя есть власть и деньги. Да и что поделать, даже полицейские могут убить человека, без суда и следствия, если того будет требовать ситуация, но на самом Се Ляне так же лежала кровь людей, убитых им по несуразной причине. И от чего тот себя корил из раза в раз вспоминая об этом. Так что и сейчас шея отозвалась, стояло ему вспомнить подобное, от чего ужасно захотелось её почесать. Но пересилив себя, следователь продолжил изучать папку, пока не прочёл её всю. Откопировав все страницы, Се Лянь захватил дубликат с собой и поблагодарив Бань Юэ за помощь отправился обратно в кабинет, чтобы поделиться найденой информацией с напарниками. Быть может если они зацепятся за эту ниточку, то смогут более ясно составить себе картину происходящего и перенять ведущую роль в свои руки. И всё же его смущало неожиданно всплывшее имя Безликого Бая, такое ощущение что он уже его где-то слышал и то что с этим лучше лишний раз не пересекаться. Все внутренние детекторы трещали от одной только мысли об возможной встречи с тем человеком. От данного не хорошего предчувствия, Се Лянь немного напрягся, Что-то ему всё время недавало покоя, а шея всё продолжала зудеть. Надо было на что-нибудь переключиться, чтобы снова не схватить приступ головной боли. Но об этом второй раз просить не пришлось: как только Се Лянь открыл дверь, он сразу же увидел как папка только напечатанных бумаг из принтера полетела в сторону Фен Синя, а тот уклонившись запустил папку с отчетом в ответ в Му Цина. Что в этот раз между ними произошло понимать было бесполезно, просто напросто бессмысленно, скорее всего это было продолжением их утренней ссоры, которую Се Лянь прервал своим появлением. Горесно вздохнув, молодой мужчина закрыл за собой дверь, чтобы на крики его коллег не сбежал весь колектив, входя в место самой настоящей разъяренной битвы.