Когда важно успеть

Горячо, горячо, горячо. Ты сидишь в его кресле, закинув одну ногу на стол, а вторую - на его плечо. Из твои припухших, влажных от жадных поцелуев губ, вырываются мелодичные, ритмичные стоны - прямо в такт движения его головы, расположившейся меж твоих бедер. Его пальцы аккуратно, но жестко двигаются внутри тебя - так, как тебе нравится. А тебе нравится, когда он берет тебя всю. Без долгих прелюдий. Без остатка. Владея каждым сантиметром твоего тела. Так жарко, что тяжело дышать. Он сгибает пальцы и несколько раз напористо касается того самого места внутри, вышибая воздух из твоих легких. Голову кружит похлеще хорошего виски, и ты откидываешь голову назад, хмурясь и хныкая, снова выдыхая нечленораздельные стоны. От сильных, почти острых ощущений, невольно пытаешься свести колени, ерзаешь и будто вырываешься. Но он знает, что ты хочешь больше - и лишь крепче сжимает пальцы на твоем бедре, не позволяя отстраниться. Хорошо так, что это почти нереально. Перед твоими глазами взрываются мириады ярких звезд. Его язык выводит цикличные узоры на твоем клиторе, время от времени скользя внутрь. Он тихо порыкивает от удовольствия, жадно скользя лицом по твоей сочащейся, пульсирующей киске. Ему, черт подери, до ужаса нравится твой вид: раскрасневшиеся щеки, хмельной взгляд, искусанные губы. Его девочка - такая совершенно растрепанная и полностью в его власти. Он плавно добавляет к ласкам третий палец, входя неспешно, растягивая твою тугую киску так, чтобы когда он будет долбить её своим большим членом, она идеально принимала его. Эти чувства сводят тебя с ума. Ты снова стонешь и прогибаешься в спине, силясь сильней развести бедра, чтобы ему было удобней. Чертово офисное кресло скрипит под тобой, отвечая на внезапное давление. Но, кажется, ему больше нравится, когда ты сжимаешь его голову своими ляжками, не позволяя лишний раз вдохнуть. Впрочем, твой жест оценен: он тихо хмыкает и ухмыляется, укладывая большой палец на твой клитор, придавая ласкам дополнительный стимул. Невыносимо. — Господи, я так хочу почувствовать твой член внутри, — ты сдаешься и стонешь свою просьбу, умоляешь его сжалиться. Ты жаждешь этого, боги, ты просто сходишь с ума в нетерпении. Ты правда любишь то, как жадно он отлизывает тебе, как старается сделать всё, чтобы ты не переставала течь, но то, что сейчас было нужно больше, чем воздух - это его чертов член, вбивающийся в твою изнемогающую матку. Не отрываясь от процесса, он поднимает взгляд и смотрит на тебя своими, сука, красивенными, пронзительными серо-голубыми глазами. Тем самым взглядом, из-за которого ты крашнулась в него при первой встречи. Тем самым, который вызывает у тебя дрожь по телу и влагу в трусиках даже сейчас, спустя уже пару лет. Но... он не спешит. Будто ждет чего-то. Чего-то, что должно исходить от тебя. — Боже… - ты шумно выдыхаешь, все еще подмахивая бедрами в такт его ласк. Ты накрываешь рукой лицо, проводишь по нему ладонью. Закусываешь пальцы и хмуришься, будто борешься с собой. Откуда-то взявшийся и совершенно лишний сейчас стыд сжимает твоё горло, не позволяя так просто попросить. Но итог все равно будет один - он ждет этого. Поэтому ты сдаешься, еще не начав борьбу. — Папочка, - твой голос срывается и дрожит, но ты упрямо продолжаешь. — П.. прошу тебя, трахни свою маленькую сучку, - ты смотришь на него расфокусированным, влажным взглядом, покусываешь губы и хнычешь, всем своим видом показывая нестерпимое желание получить то, что нужно сейчас больше всего на свете. И он коварно улыбается, наконец, отрываясь от своего занятия. — Слишком много упоминаний бога для кабинета профессора астрофизики, не находишь? — он усмехается, проводя ладонью по своим губам, стирая с них твою смазку. Он аккуратно толкает кресло вперед, и ты отъезжаешь от стола, в то время как он подхватывает твою вторую ногу под колено, и закидывает к себе на плечо. Поднявшись с колен, он тут же нависает над тобой, отчего твои бедра подскакивают вверх, отрываясь от сидушки кресла, а колени — прижимаются к груди. — Ну как же я могу отказать своей konijn, когда ты так просишь, м? - он прижимается лбом к твоему лбу, скользит кончиком носа по твоему носу, его голос звучит бархатистым баритоном, а взгляд - прожигает тебя насквозь. Ты судорожно выдыхаешь и тянешься к нему, несмотря на фиксированную позу, пытаясь урвать поцелуй. Он снова медлит, будто играя с тобой, но все-таки позволяет тебе это сделать. Его губы на вкус - как ты сама, крепкий кофе, животный секс и холодный воздух в ноябре. Ты нежно кусаешь его, ловишь его дыхание, переплетаешь ваши языки во влажном, нетерпеливом поцелуе, в процессе забывая, как вообще нахрен дышать. От этого сносит крышу, ты готова уже умолять его поторопиться, но только и можешь, что поскуливать сквозь поцелуй, мелко царапая ноготками его шею. Где-то на фоне пульсации крови в ушах, ты слышишь, как гремит пряжка на его его брюках, а затем - шелестит блистер презерватива, который он торопливо разрывает. Твоя рука скользит по его предплечью, и ты мягко сжимаешь пальцами его запястье, как бы намекая на то, что это - сегодня лишнее. Он хмыкает тебе в губы и едва заметно качает головой, но в следующее мгновение - отбрасывает ненужную резинку на пол. — Ох ты ж! - ты едва ни вскрикиваешь, когда он входит в тебя, несмотря на его плавные движения и то, как настойчиво он подготавливал тебя. Он большой, объемный и такой твердый, а ты за этот месяц совсем отвыкла от него - пусть будут прокляты все эти его космические проекты, требующие полной вовлеченности. Лицом он утыкается тебе под скулу, покрывая щеку мягкими, короткими поцелуями, а его рука - держит тебя поперек талии. Второй рукой он фиксирует спинку кресла, которое упирается в монументальный стол, чтобы ты ненароком не укатилась от него прочь. Он растягивает тебя не спеша, короткими, ритмичными толчками, позволяя тебе поерзать и пристроиться под ним так, чтобы вам обоим стало хорошо. — Какая же ты у меня узкая, - его шепот вырывает тебя из пелены концентрации, пока ты пытаешь принять более удобную позу, и без того свернутая пополам. - Всего три недели прошло. Я недостаточно хорошо стараюсь? - он ухмыльнулся, не поднимая головы, сползая поцелуями к твоей шее и ключицам, слегка цепляя кожу зубами. — Заткнись, просто заткнись и двигайся, умоляю, - ты усмехаешься и прижимаешься к нему ближе, хотя, казалось бы, куда ближе, обнимая его руками за шею. Он еще немного подается вперед, и теперь его член входит так глубоко, что упирается в твою матку, и ты вздрагиваешь от этого внезапного чувства заполненности до упора. — Как моя девочка хочет быть оттраханной сегодня, м? - его мурчащий, академически поставленный голос, так ярко контрастирует с теми грязными словечками, которые он произносит, что ты едва можешь справиться с головокружение от новой волны возбуждения. Его движения внутри тебя размеренные и плавные, он смакует каждое мгновение, не переставая покрывать твою шею неторопливыми, жгучими поцелуями. — Сильно и жестко, папочка. Как твоя личная шлюха, - ты зажмуриваешь глаза и выдаешь ответ на одном дыхании, чувствуя, как от всего происходящего поток нестерпимого, зудящего жара прокатывается по твоей кожи, сползая к бедрам. — И пожалуйста... не сдерживайся. — Хм, - ты кожей чувствуешь, как он довольно ухмыляется, в ответ на твои слова. Ему нравится твой выбор. Это именно то, чего он ждал от тебя сегодня. Ты закрываешь глаза и отпускаешь себя. Твоё дыхание — протяжные стоны и вскрики, когда он входит особенно резко и нетерпеливо. Он всегда глубоко, ты буквально рукой, положенной на собственный живот, можешь ощутить, как его напряженный член двигается в тебе. Он вбивается в твою киску жестко, в быстром темпе, задевая самые чувствительные места, и ты готова царапать его плечи и кусать его ладонь, накрывающую сейчас твой рот. Он делает всё, как нужно, как нравится именно тебе: ты балансируешь на грани боли, но вовсе не ощущаешь её. Ты полностью в его руках, в его власти, он упивается тобой - шепчет пошлые комплименты, хриплым баритоном рассказывает тебе на ушко, как ему хорошо в тебе и с тобой. Он сбивается на скомканный голландский, и тебе от этого забавно - большую часть ты вообще не понимаешь, но звучит чертовски сексуально. — Я с ума схожу, - ты чувствуешь, как ощущения и эмоции переполняют тебя, как горячая волна раз за разом спускается к паху, уже не иллюзорно намекая на приближающийся финал. Ты открываешь глаза, инфантильно хмуришь брови и закусываешь губу, направляя на него взгляд из-под влажных ресниц. — Хочу, чтобы ты кончил в меня, папочка. Он не отвечает тебе, лишь тихо рычит на ухо, но от того, как он теперь напряжен и собран, ты в очередной раз вздрагиваешь и покрываешься мурашками. Если бы ты могла превратиться в лужицу и просто впитаться в него, чтобы стать единым целым навечно - ты бы точно выбрала такой вариант. Но ты только всхлипываешь и прячешь лицо, утыкаясь ему в шею, под челюстью. Его ритм поглощает тебя. Ты концентрируешься только на нем, на его пальцах, жадно сминающих твою талию и бедра, на прикосновениях губ, блуждающих по шее и плечам, оставляющим влажные следы засосов. Десятки фрикций сливаются в один безумный шквал. Ты больше не можешь ждать: твое тело выгибается в его руках, ты дрожишь и умоляешь его не останавливаться, и в этот момент его ладонь ложится на твою шею, крепко сжимая пальцы под челюстью. Он знает, как тебе нравится - быть на грани, ощущать, как кровь бьется в висках, когда возбуждение переливается через край и мир взрывается тысячами осколков. Оргазм накрывает тебя, и ты хрипишь, хмурясь, безвольно поддаваясь его власти, лишь распахнув влажные, искусанные поцелуями губы, и с них едва срывается приглушенный, сдавленный стон, который ты не можешь сдержать. В этот раз разрядка настолько сильная, что ты просто обмякаешь в его руках, чувствуя, как по бедрам бежит твоя собственная влага. Он догоняет тебя быстро: в пару жестких толчков, ты слышишь его рычащий, тихий стон, когда он изливается внутрь тебя, заполняя горячей спермой. Еще пару мгновений он двигается, но уже плавно и размеренно, будто догоняясь ощущениями. Когда он аккуратно опускает твои ноги на пол, и выходит из тебя, кожаное кресло под твоими бедрами оказывается катастрофически перепачканным. И это еще слабо сказано. — Черт, как же мокро… - ты фыркаешь и пытаешься принять более человеческую позу, но скользишь по гладкой поверхности кресла, чувствуя, как из тебя всё еще течет. — Ну, погоди, mijn lief*... давай я, - он уже успел поправить своё белье и теперь стоит перед тобой с нелепо расстегнутыми брюками и в расстегнутой рубашке, торопливо тормоша пачку влажных салфеток. — Сейчас, я только… что? - он замечает твою улыбку и смешливый взгляд, явно не понимая, что тебя так забавляет. — Ты просто мечта моей жизни, знаешь? — ты усмехаешься и качаешь головой, наконец, справившись и сев ровно. — Я... рада, что ты успел приехать до моего дня рождения. Знаешь, я бы расстроилась, если бы конференцию продлили, и ты бы опоздал. — Да, я понимаю, konijn, - наконец, он справляется с салфетками и протягивает тебе пару штук. Его взгляд замирает на твоих глазах, и он мягко улыбается, склоняясь к тебе, чтобы коснуться губами кончика твоего носа. — Я тоже очень рад, что успел.