Я это всё разрушил сам

      Юля сидела на пирсе, свесив ноги вниз так, что вода в море касалась ступней. Красивейший сочинский закат всегда был её самой сильной слабостью. Она могла то часами не расставаться с морем, то и близко к нему не подходить, но закат никогда не упускала. Было в нём то самое магическое, которое залечивало все раны в сердце, помогало разобраться в себе или вдохновляло.       Сегодня то самое «магическое» не могло ей помочь. В Инстаграме она увидела фото, где Марк идёт, держа за руку своего пятилетнего сына. У него был ребёнок, а она даже не знала об этом столько лет. В тот момент, когда общение между ними внезапно прекратилось, Марк резко улетел в Италию. Через какое-то время после этого от продюсеров «Маски» она узнала, что он должен был принять участие, но отказался ещё задолго до начала самих съёмок — значит, свой отъезд планировал давно.       Юля поняла. Он улетел к своему счастью, к своей семье. Она была искренне счастлива за него. За свои на тот момент сорок один год Марк немало раз разочаровывался и спустя столько лет он обрёл настоящую любовь. Он всегда мечтал о детях, и Юля знала это не понаслышке: Лара в его доме была намного чаще, чем кто-либо другой. Она видела, как он относится к ней — так, словно она была его родной дочерью. Эта девочка всегда пробуждала в нём отцовские чувства. Юля видела их вдвоём и всегда готова была плакать от этой картины. Она мечтала, что когда-нибудь он будет так же любить их ребёнка. Но она не успела.       Юля осознала свою любовь к Марку слишком внезапно и слишком поздно. Тогда они уже прекратили своё общение, и, когда Марк исчез из её жизни, её будто осенило. Она долго сомневалась, пыталась разобраться, понять и принять, несколько раз брала телефон и открывала первый контакт в избранных, но так и не решилась ни разу позвонить ему. А потом из его соцсетей узнала, что он улетел в Италию. Через несколько месяцев она увидела фото с его женой. И только спустя пять лет он опубликовал фото с сыном.       Юля усмехнулась. Они с Марком всегда во многом совпадали и были похожи. Сейчас она задумалась о том, что Марк свою настоящую любовь нашёл в сорок один — может, и ей не нужно пытаться вставать на разные грабли и просто дождаться? Но после осознания Юля так и не встретила кого-то, кто разжёг бы огонь внутри неё, как это было в своё время с Александром. Юля уже пять лет безответно любит Марка и не хочет никого впускать в своё сердце.       Она не часто сидела вот так и думала об этом, как сегодня. Она старалась жить, пусть это и было слишком сложно. Она общалась с друзьями, писала песни, выступала на концертах — для всех окружающих жила полной жизнью. Только родители видели её настоящую: надломленную, тоскующую и болеющую по своему другу.       — Тётя! — когда обращение прозвучало несколько раз, Юля обернулась и увидела, как какая-то девочка, лет пяти-шести, подошла к ней с мячиком в руках. Паршута улыбнулась. Дети всегда были и её слабостью. — Почему Вы тут одна?       — Людям иногда нужно побыть наедине, — маленькая девчушка в лёгком красном платьице, с двумя косичками и яркими зелёными глазами смотрела на неё с неприкрытым любопытством.       — А мне мама говорит, что всегда надо дружить, — она словно задумалась над словами незнакомки и приложила маленький пальчик к губам.       — Твоя мама права, но друзья не всегда бывают рядом, — Юля почувствовала неугасающую тоску внутри себя, но изо всех сил пыталась сделать так, чтобы на её лице это никак не отразилось.       — У Вас нет друзей? — она посмотрела на неё с какой-то детской грустью. Юля улыбнулась.       — Друзей у меня много, но один из них... Мой лучший друг сейчас далеко, и я просто скучаю по нему, — она на мгновение опустила голову, пытаясь сдержать непрошенные слёзы, и снова посмотрела на девочку, которая хмурилась.       — Он Вас бросил? Так же нельзя! — она прикрикнула и топнула ногой, от чего Юля тихо рассмеялась.       — Нет, он не бросил меня. Просто решил быть со своей семьёй.       — Разве он не должен был взять Вас с собой? Вы же его друг, — девочка продолжала хмуриться, но уже смотрела на Юлю с долей непонимания.       — Да, друг, но он не захотел менять семью на друзей, — Юля только сейчас осознала сказанное. Действительно, не захотел.       — А я вот ни за что не променяю Андрюшу ни на кого! — она снова топнула ножкой. — Он мой самый лучший друг, я его никогда не оставлю!       Юля задумалась. А ведь по сути она действительно оставила Марка, когда они прекратили своё общение. Она не делала никаких шагов навстречу ему, не пыталась сблизиться вновь, не расспрашивала о том, что случилось. Она просто бросила его и их дружбу.       — Когда-нибудь у тебя тоже появится своя семья и…       –А Андрюша и так моя семья! Мы с ним всегда будем вместе!       Эта девочка, с которой она попрощалась через несколько минут, дала ей понять, что она должна попытаться отпустить Марка. Её счастье — это когда он счастлив, а сейчас именно так и было. Она попыталась бы, но перед этим ей хотелось увидеть его. Просто хотя бы один раз взглянуть на него не на фотографии, которых у неё дома было достаточное количество, и не в интернете, а лицом к лицу, стоя рядом. Хотя бы один раз.

***

      Марк сидел на скамейке на детской площадке на Патриарших и наблюдал за Денисом. Они прилетели пару дней назад, но мальчик каждый вечер рвался на улицу, потому что «там большие и красивые горки, пап, я хочу покататься!», и Тишман не смог устоять перед сыном, хоть и был сильно уставшим. И физически, и морально.       Развод с женой прошёл очень тяжело. Он вновь наступил на грабли несчастной любви, но в этот раз с ним осталось бесконечное счастье — их сын. Марк отдавал мальчишке всего себя, ведь это не просто знакомый ребёнок, а его родная кровь. Он мечтал познакомить мальчика с Ларой, с его любимой маленькой девочкой, к которой испытывал самый тёплые чувства, которые только могли быть в нём. Он всегда мечтал о ребёнке, и ему совсем не было важно, девочка это будет или мальчик. И он стал самым счастливым человеком, когда стал отцом.       Но счастье продлилось недолго: он узнал о жестокой измене. Марк не стал ругаться с ней и выяснять отношения. Сошлись на том, чтобы тихо развестись, но он был по-настоящему шокирован тем, что она даже не пыталась забрать Дениса. Это больно ударило по сердцу, потому что мальчику нужна была мама. Которая так легко от него в итоге отказалась.       Вся площадка окрасилась в яркие оранжевые цвета. Пылающий закат всегда манил его к себе. Он вспоминал все свои песни, написанные на закате, и одну особую, которая родилась у него из невыносимой боли уже больше пятнадцати лет назад. Когда сердце отпустило всё то, что вдохновило его на эту песню, он забыл о ней, прибрал в ящик под семью замками, а через несколько лет раскрыл его и попал в новую историю. В ту, где была она.       Марк понял, что влюбился, когда они на студии записали первую песню. Осознавал это каждый раз, когда они пели её в репетиционной, когда готовили альбом, когда выступали на концерте и радио, когда они встречались у него в квартире и пели под фортепиано. Но у Юли был молодой человек, и Марк всеми способами прятал свою любовь к ней. Потом, когда они расстались, он долго набирался духу, чтобы признаться ей, но тогда они вновь сошлись, а Марк принял решение оставить свои чувства и встретил девушку, в которую влюбился так же сильно, как влюбился в Юлю. Бросил всё и улетел в Италию — в их страну. Первое время было больно от воспоминаний, но вскоре он смог перебороть эту боль в себе, а потом узнал о том, что станет отцом, и все боли окончательно отпустили его.       А сейчас он вернулся в Москву. Смотрит на закат и думает о том, что своими руками разрушил то счастье, которое мог построить. Юля была для него всем. Всем и всегда, но он бросил её и улетел. Возможно, он мог бы дождаться её, но Марк помнит, какой счастливой была Паршута, когда рассказывала ему о воссоединении с Александром. Он просто не мог рушить её счастье из-за того, что придумал сам их историю. Из-за того, что сильно любил, он оставил её.       — Пап, ты чего? — он заметил Дениса только тогда, когда мальчик прикоснулся к его лицу. На его пальцах была влага, и Марк понял, что он плакал. Даже не заметил бы этого, если бы сын не подошёл к нему.       — Ничего, всё хорошо, — он улыбнулся мальчику и стёр с его ладошки свои слёзы. Сын не поверил ему, потому что выглядел расстроенным.       — Тебя кто-то обидел? — он продолжал смотреть на отца серьёзным и грустным взглядом. — Ты из-за мамы?       — Нет, не из-за мамы, — Марк понял, что никогда не сможет соврать своему ребёнку. Не только потому, что это было не в его принципах, но и потому, что он всё чувствовал.       — А из-за кого? — он сел на скамейку рядом с Марком и положил около себя свою машинку.       — У меня была… Есть одна хорошая подруга. Даже лучшая подруга, — он пытался подбирать слова так, чтобы почти шестилетнему мальчишке всё было понятно. — Но я её бросил, и теперь не знаю, как помириться с ней.       — А почему ты её бросил? — мальчик выглядел заинтересованным рассказом отца, и Марк продолжил.       — Потому что влюбился в твою маму.       — А нельзя любить и маму, и подругу? — Тишман услышал недоумение в голосе сына и улыбнулся.       — Можно, конечно, но твой папа дурак.       — Нет, мой папа не дурак! Мой папа самый умный и лучший папа на свете! — мальчик обнял мужчину за талию и крепко сжал руки, насколько мог. Марк понял, что эти слова — лучшая награда для него. Кроме счастья сына ему нужна разве только уверенность в том, что счастлива Юля. Всё остальное неважно.       Он понял, что слёзы вновь собираются в глазах, и попытался сдержать их. Обнял мальчика одной рукой и прижал ближе к себе, повернулся и оставил поцелуй на макушке, растрепал светлые волосы. Он не жалел обо всём случившемся только из-за появления Дениса.       Следующим утром Марк стоял на балконе и смотрел на рассвет. Кажется, его погасшая звезда вновь могла загореться ярким пламенем.

***

      Утром Марка разбудил звонок в дверь. Денис спал рядом с ним — кровать была большая, да и сын сам попросился спать с папой — и сейчас устроился у него под боком. Мальчик нахмурился, когда звонки не прекращались, и тогда Марк встал, вышел из комнаты и закрыл дверь. В дверном проёме показался Артём.       — Сколько ж мы не виделись с тобой! — он налетел на Тишмана, чуть ли не сбивая его, и тут же получил подзатыльник. — А, ой, прости, я не думал, что вы спите ещё.       — Что, уже поздно? — Марк перевёл взгляд на часы, чтобы проверить время. — Девять утра, Голубев, какого чёрта?       — Ну так мы не виделись сколько? Улетел в свою Италию, догони его попробуй, — Артём закрыл дверь и прошёл дальше, снимая обувь. В руках его был пакет. — Это нам перекусить и пацану твоему сладости всякие.       — Спасибо, — он забрал пакет и услышал звон стекла. — «Перекусить»?       — Ну, там две бутылки всего. Ноль-пять, Тишман! — Голубев прошёл на кухню и сел за стол, а Марк пристроил пакет в холодильник.       — Что значит «ноль-пять»? — шагая босиком по паркету, из комнаты вышел Денис. — И кто это, пап?       — Это…       — Пацан, привет! — Артём подошёл к мальчику с широкой улыбкой, присел на корточки и протянул руку. — Я друг твоего папы, меня зовут Артём, — мальчик посмотрел на отца, тот кивнул, и тогда Денис пожал протянутую руку, улыбнувшись в ответ.       — А я Денис.       Артём расстроился, что выпить не получилось, и снова получил подзатыльник от Марка со словами «девять утра, ты совсем, что ли?». Они договорились встретиться через пару дней и ближе к ночи, а пакет, из которого они достали сладости для Дениса, остался с бутылками в холодильнике.       Вечером, когда они собирались на прогулку, в дверь снова позвонили.       — Да что ж такое… — к Марку никогда так часто не заглядывали в гости, но, видимо, новость о его возвращении в Москву таки дошла до всех остальных за пределом узкого круга, состоящего из родителей. Марк открыл дверь, и из его рук выпала кепка, когда он увидел, кто стоял за ней. — Юля?..       Она стояла перед ним — реальная, не выдуманная, не плод воображения или сон — в светлых джинсах, белой майке и накинутой на плечи чёрной кофте, с небрежным, но красивым пучком на голове. Такая, какой была в его памяти все эти годы.       Марк не успел задуматься, правильно ли он сделает и какой будет реакция Юли. В одно движение он переступил порог квартиры и обнял её, прижимая к себе крепко — так, что выбраться было невозможно.       Юля уже давно не верила чудесам — когда она приехала к нему, а потом подошла к двери до боли родной квартиры, ей показалось, что она сама придумывает всё это, что нет ничего и через какое-то время она проснётся в своей постели. Марк подарил ощущение реальности: она прижалась к нему, обвила руками его спину и спрятала лицо на его плече. Как мечтала уже давно.       — Я так скучал, — его голос дрожал. Казалось, что вот-вот и он заплачет. Как и она. — Скажи, что это не сон, пожалуйста.       — В таком случае я тоже сплю, — её тихий шёпот был для него громким и самым приятным звуком из всех, что он слышал за последнее время. Слёзы всё же сорвались с глаз, капая на её волосы.       — Юль, — он отстранился, и она увидела его красные глаза. Увидела, что он действительно заплакал. Она стёрла мокрые дорожки большими пальцами и продолжала смотреть на него. На того, кого мечтала увидеть уже почти шесть лет. — Прости меня. Я…       — Здравствуйте, — их прервал голос Дениса, который, видимо, уже собрал все игрушки, которые хотел взять на прогулку. Они отстранились друг от друга. Марк отвернулся, пытаясь стереть слёзы с лица, а Юля, которая каким-то образом смогла сдержаться, обратила всё своё внимание на мальчика. — Ты тоже друг моего папы, как Артём?       — Да, друг, — она улыбнулась и подошла к мальчику, присаживаясь перед ним на колено. — Я Юля.       — А я Денис, — он тоже улыбнулся ей в ответ и протянул руку. — Так Артём делал, — Юля пожала маленькую ладошку и вновь подняла глаза. Денис был безумно похож на своего отца. Разве что волосы были другого цвета. — А почему папа плачет?       — Просто… Мы давно с ним не виделись и рады друг другу, — Юля видела, что именно это с ним и происходило. Она редко видела Марка настолько счастливым, как пару минут назад. Она обернулась, и в этот момент Тишман закрыл входную дверь и подошёл к ним.       — Это та подруга, про которую ты мне говорил тогда? — Юля заинтересованно посмотрела на Марка, а тот просто кивнул своему сыну, и тогда Денис вновь посмотрел на женщину. — Папа хороший, он не бросал тебя, — он проявил всю свою детскую серьёзность, и Юля убрала с лица улыбку, чтобы он понимал, что она внимательно слушает его. — Он не бросал тебя, это мама забрала его! — Юля нахмурилась, не понимая, почему мальчик так хмурится. И до неё только сейчас дошло, что в коридор до сих пор не вышла жена Тишмана.       — Зачем ты так говоришь про маму? Она любит твоего папу, и папа любит её, поэтому он сам к ней ушёл.       — Юль, давай…       — Она бросила нас! — мальчик выкрикнул это, и Юля видела, как он держится из последних сил, чтобы не заплакать. — Я слышал, как они разговаривали тогда. Она очень плохо поступила и сказала плохие слова папе, и он долго потом был грустный. А я не хочу, чтобы мой папа грустил! — он всё-таки заплакал, и Юля уже хотела начать успокаивать его, но Денис продолжил. — Он не такой, как мама, он никогда никого не бросит! И тебя он не бросал, а если ты не веришь, то уходи!       Юля резко прижала его к себе, почувствовала, как в ответ на это мальчик жмётся к ней и обнимает за шею, плачет без остановки и всё крепче обнимает её. Она впервые видела у ребёнка такую истерику и не знала, чем ему помочь, кроме объятий.       — Я верю. Конечно, я верю, что папа не такой. Он любит всех. И даже твою маму любит.       — Я не хочу, чтобы он любил её, потому что он всегда грустит, когда думает о ней, — мальчик шмыгнул носом несколько раз, а Юля чувствовала его слёзы на своей шее. Она поняла, что тема мамы для мальчика — табу, и решила сосредоточиться на другом.       — Твой папа очень любит всех своих друзей, — когда она переключилась на папу, дыхание Дениса постепенно начало выравниваться. — Когда-то давно мы почти каждый день проводили с ним, и он был такой оторвой, — Юля посмеялась, вспоминая былые времена.       — Что значит «оторвой»?       — Очень весёлый. Он всегда шутил и смеялся, мы каждый раз придумывали какие-то смешные фразы и слова. Твой папа тот ещё юморист.       — Он и мне смешные шутки рассказывает, — мальчик немного отстранился, чтобы вытереть слёзы с лица, но Юлю не отпустил. — Я люблю, когда он шутит. Мой папа самый смешной!       — Да, а ещё он самый добрый. Он всегда всем помогает и радует. Когда я была в плохом настроении, он всегда был рядом, и мне становилось легче.       — Когда мне грустно, папа приходит ко мне и говорит добрые слова, — Денис снова шмыгнул носом. — Или когда страшно спать, он всегда рассказывает сказку или поёт песню. Мне очень нравится «Включить свет», — Юля улыбнулась, напевая знакомые слова в голове. — Мой папа самый лучший, и я люблю его, — он отстранился от Юли и посмотрел в её глаза. — А ты любишь папу?       И Юля, и Марк, стоящий позади и наблюдающий за всем происходящим, понимали, что мальчик задал этот вопрос из любопытства и имел в виду ту любовь, которую испытывает сам, но в голове у Паршуты пронеслось «да» с совершенно другими смыслами, заложенными в эти две буквы.       — Да. Всегда любила и сейчас люблю, — Юля стёрла с его лица оставшиеся дорожки от слёз и улыбнулась, а мальчик сделал то же самое в ответ.       — Пап, давай не пойдём гулять, а посидим с Юлей?