Я это всё разрушил сам

      – Юля, смотри, какую машинку мне папа купил, – Денис принёс из коридора игрушку, которую хотел взять с собой на улицу, и отдал ей в руки.       – Ого! Папа у тебя тот ещё... Тракторист, – Паршута держала в руках синий трактор и улыбалась. Мальчик, кажется, был рад её реакции.       – Это я попросил у него такой. Там были все красные и один синий, я не хотел, чтобы он там один был, – он ещё несколько секунд смотрел на неё и улыбался, а потом словно вспомнил что-то. – Мне Артём сегодня конфеты принёс! Хочешь? – Юля даже не успела ничего ответить ему: мальчик уже убежал в комнату.       Они втроём сидели на кухне и пили чай. Ни Марк, ни Юля за все эти двадцать минут не смогли начать разговор. Сейчас, после слишком резкой и неожиданной встречи и сильных эмоций, эти годы, проведённые в разлуке, ощущались ими как пропасть. Словно и не было этих тринадцати с небольшим лет дружбы – в одно мгновение это всё рухнуло.       – Юль, – Паршута перевела взгляд на мужчину. – Спасибо за то, что приехала.       Юля знала, что за этим «спасибо» он скрывает. Спасибо за то, что приехала. Спасибо за то, что простила. Спасибо за то, что не забыла. Спасибо за то, что осталась.       – Спасибо за то, что ждал, – она ответила ему через несколько секунд раздумий. Так много всего хотелось обсудить, но слова будто исчезли совсем. Но была одна вещь, которая очень волновала сейчас. – Почему вы с Леной...       – Даже не спрашивай. Нехорошая это история вовсе, Юль, – Паршута помнит, как Денис отреагировал на одно только упоминание мамы.       Она бросила нас!       Он не такой, как мама, он никогда никого не бросит! И тебя он не бросал, и если ты не веришь, то уходи!       Я не хочу, чтобы он любил её, потому что он всегда грустит, когда думает о ней.       Было много вариантов сценария их с женщиной расставания, но самое главное – это состояние Дениса. Юля уже поняла, что при нём разговор о маме лучше не заводить, но, видимо, для Марка это была настолько же больная тема.       – Я иногда думаю о том, что эти годы... Что они просто проведены впустую. Иногда хочется забыть всё, – Юля только вдохнула, чтобы возразить, но Марк продолжил, – а потом я вижу счастливые глаза Дениски. Я слышу «ты лучший папа на свете», «я очень тебя люблю» и... Знаешь, Юль...       Марк замолчал, и девушке показалось, что он хотел сказать что-то важное. Что-то то, что гложет его. Но решил не говорить. Сейчас он решил промолчать, но, Юля надеется, что однажды он решится высказать эту мысль.       – Ты только не держи всё в себе, – она накрыла его руку своей, а Марк в ту же секунду перевернул ладонь и сжал её пальцы. – Я всегда выслушаю тебя и всегда буду рядом. Как в старые добрые.       Мужчина улыбнулся и хотел вновь заговорить, но его прервал мальчик, забежавший в кухню. Юля попыталась быстро одёрнуть руку, но Марк не дал ей этого сделать – сжал пальцы ещё крепче, и тогда Юля выдохнула.       – Вот конфеты! Я самые вкусные тебе принёс, – Юля не смогла не улыбнуться, когда увидела широкую улыбку Дениса. Светловолосый мальчишка, который для своего возраста уже слишком много пережил. Он заметил, что Марк держит руку Юли, и немного нахмурился. – Пап, ты так только маму за руку держал.       Юле показалось, что мальчик вновь может расстроиться из-за воспоминаний о маме, и снова попробовала убрать свою ладонь, но Тишман снова не дал этого сделать. Она перевела взгляд на мужчину, а тот внимательно смотрел на сына.       – Так папы не только с мамами делают...       – Я бы поспорила... – Юля тихо сказала это, чтобы Марк не услышал, и тот продолжил.       – Так делают и друзья тоже...       – И здесь тоже можно возразить.       – Мы с Юлей давно дружим, поэтому я могу так сделать.       – Дружочек.       Марк, кажется, и не слышал всего, что она сказала, но это слышал рядом стоящий Денис, поэтому после последнего её слова он не смог сдержаться и рассмеялся. Старший Тишман недоумевающе посмотрел на сына, а потом и на Юлю, задавая немой вопрос.       – Пусть будет нашим секретом, да? – мальчик кивнул ей и улыбнулся, а она ответила ему такой же лучезарной улыбкой.       – Ну вы... За моей спиной – да даже не за спиной, а в лицо! – какие-то секреты тут ведёте... Я вам припомню, – Денис снова рассмеялся, и его смех подхватили и Марк с Юлей.       На душе стало тепло. Давно она такого не ощущала. Юля почувствовала себя в кругу семьи. Марк уже давно стал для неё родным человеком, поэтому его сын для неё стал таким же родным и близким. Даже несмотря на тесное общение с друзьями, у которых уже были дети, Юля никогда не чувствовала себя мамой, как сейчас. Но это было неправильно. Это не её ребёнок. Это ребёнок человека, с которым они всё ещё находились в статусе «друзья», хоть каждый негласно и перешёл за неё.       – А можно и мне с вами? – Юля сначала не поняла вопрос, а потом Марк всё-таки выпустил её пальцы из своей хватки и после этого подвинул рядом стоящий стул так, чтобы на него сел Денис. Мужчина положил ладонь на стол, и её накрыла своей Юля. Денис положил свою руку поверх её, и тогда Юля пальцами второй руки накрыла его маленькую ладошку, после чего почувствовала, как Марк накрыл их второй рукой. Это было по-семейному.       – Юль, оставайся с нами! Я тебе ещё игрушки покажу, – мальчик повернулся к ней, и Паршута увидела, как загорелись его глаза. Она не могла пойти против желания ребёнка, но и против Марка тоже, поэтому она перевела взгляд на него, а Денис сделал то же самое. – Пап, ты же разрешишь Юле остаться с нами? Я обещаю хорошо себя вести. И даже кушать буду хорошо! – Паршута увидела, как Марк мягко улыбнулся сыну. Внутри груди словно по щелчку пальцев что-то загорелось.       – Только если Юля не против, – мужчина повернулся к ней, и тогда Юля смогла прочитать в его глазах немое «останься».       – Пойдём тогда смотреть игрушки?       – Может, сначала погуляем? Вы же с папой хотели выйти, – мальчик согласно кивнул и после «я одеваться» побежал в комнату. Когда он убрал свои ладошки, руки Юли остались в плену Марка. Никому из них не хотелось разрывать это касание. – Я же правда могу ост... побыть с вами? – она не могла позволить себе сказать «остаться». Потому что она просто не может задержаться надолго вместе с ними, как бы ей этого ни хотелось.       – Юль, ты можешь остаться с нами. Не только на эту прогулку, – он вновь замолчал, но Юля поняла, что он хотел ей сказать что-то то, на что не решился. Она улыбнулась ему, получив в ответ такую же нежную улыбку, а потом на кухню вновь забежал Денис.       – Я готов, даже игрушки уже собрал! Пойдёмте скорее! Юля, ты же поиграешь со мной?       – Конечно! Как же я могу отказать такому очаровательному мальчику, – она аккуратно потрепала его светлые волосы, на что он только посмеялся, а потом взял её руку и повёл в коридор.       – Папа нас догонит, да, пап? – он получил согласие и тогда потянул Юлю дальше.       Паршута снова почувствовала себя частью семьи. Частью семьи Марка.

***

      – Она просто изменила мне, – Юля слегка вздрогнула, когда Марк заговорил. Они сидели на скамейке в парке и наблюдали, как Денис вместе с ребятами, живущими по соседству, играл немного поодаль. Но, как сейчас поняла Юля, Тишман был далеко отсюда, где-то глубоко в своих мыслях. – Я не знаю, почему. Я не знаю, за что. Сначала мне было очень больно. Ты, я думаю, как никто другой знаешь, как сильно я полюбил. Я бы никогда не бросил всё то, что держало меня здесь, если бы не почувствовал в сердце такую любовь. И... Я бы ни за что не бросил тебя, – он всё так же смотрел куда-то в пустоту перед собой, а Юля – на него. – Просто... То молчание, которое повисло между нами... Мне было тяжело. Но, прошу тебя, пожалуйста, пойми меня. Я не мог бросить почти что жену, которая была беременна. Я не мог отказать ей и не поехать туда, куда она хотела всей душой, – Марк замолчал почти на минуту, но Юля всё это время ждала, пока он продолжит, и не перебивала его. – Если бы я мог что-то изменить...       – Ты бы не сделал это, – её голос был твёрдым и решительным. Юля просто не представляла, что Марк может закончить эту фразу чем-то вроде «я бы сделал это». Она положила руку на его плечо и сжала пальцы. – Ты всегда мечтал о семье, ты не смог бы просто так всё разрушить. Я уверена в этом. У тебя есть прекрасный сын, Марк.       – Да, ты права, – он улыбнулся и нашёл взглядом Дениса. Но потом он вновь ушёл в свои мысли и продолжил вытаскивать воспоминания. – Она даже не пыталась забрать его себе. Мне было страшно от того, что я могу никогда больше не увидеть сына. Я никогда не перенёс бы эту разлуку. Но мне было больно от того, что его родная мать, которую любит всем своим маленьким сердцем ребёнок, просто отказалась от него. Она просто ушла. После развода мы с ней не разговаривали. Она до сих пор ни разу не спросила, как Денис, она просто не интересуется его жизнью вообще.       Юля слушала его мысли, которые выходили через раненое сердце, и пыталась сдержать порыв остановить эту его речь и крепко обнять его. Обнять и сказать, что она хочет быть с ним, что она не хочет отпускать его больше никогда. Но ему нужно было выговориться. Нужно было излить душу.       – Он, мне кажется, слишком вырос из-за этого. Он не должен был знать всего того, что произошло. Ты видела, как он реагирует на любое напоминание о ней. Я стараюсь никогда не говорить с ним об этом или сразу же уводить эту тему куда-то в другое русло. Он... Дениска хочет видеть рядом маму. Хоть он и говорит постоянно о том, что я для него самый лучший и никто ему больше не нужен, я чувствую, что ему нужна материнская забота. Ему нужно это тепло, ему нужны крепкие объятия женских рук. Он просто не хочет признаться в этом, потому что боится причинить боль мне.       Паршута почувствовала, как дрогнуло его плечо. На его лице отразилось что-то, напоминающее счастье и тоску одновременно. Она не могла понять, что именно он испытывает сейчас, потому что у неё никогда не было семьи. У неё не было ребёнка, ей не о ком заботиться так же, как Марк заботится о сыне.       Тишман накрыл руку девушки своей и повернулся к ней. Из взгляды встретились.       – Прости меня. Прости за то, что бросил тебя, за то, что не был рядом с тобой в трудную минуту. Прости...       – Марк, всё хорошо, – она слабо улыбнулась, но эта улыбка была самой искренней. – Я прекрасно понимаю тебя. Ты не мог по-другому. Я не знаю, как бы поступила я, но...       – Я уверен, что ты не исчезла бы так резко и тихо. Я знаю это.       – Я не хочу об этом думать. Просто радуюсь тому, что ты вернулся, что мы можем быть рядом друг с другом.       – Останься с нами, – Юля увидела в его глазах что-то похожее на надежду. Этим был пропитан и его голос. – Ты... Я думаю, ты станешь лучшей мамой для Дениса. Именно такой, в какой он так нуждается.       Эти слова перевернули весь её внутренний мир.       Ты станешь лучшей мамой...       Марк всегда знал, как сильно она любит детей. Марк видел, как она общается с каждым ребёнком, с которым начинает говорить – иногда думал, что никогда он не чувствовал такой нежности от человека. Он уже давно знает, что больше всего на свете Юля хочет семью.       – Марк, нельзя так торопиться. Мы первый раз увиделись после тишины длиной в пять лет, а это немало. Нам...       – Я не прошу тебя принять это решение так быстро. Просто будь рядом с нами. Хорошо?       Теперь Марк не говорил «я». Он намного чаще стал говорить «мы» – будто он с Денисом стал одним целым. Они были родными, самыми близкими друг другу людьми, и Юля боялась нарушить эту идиллию между ними. Даже если Марк будет твердить об обратном. Юля опустила голову и посмотрела на его руку, которой он держал её. Она снова почувствовала, как сильно скучала по нему, по его прикосновениям. Слишком долго они не виделись.       – Хорошо. Конечно, я буду. Всегда буду. Теперь я никуда не денусь, и тебе не позволю, – они улыбнулись друг другу, а потом к ним подошёл Денис.       – Пап, ты сказал Юле, что она остаётся с нами?       – Это как ты так решил? – Марк растрепал его светлые волосы, а мальчик сбросил его руку и повернулся к девушке.       – Юля, ты останешься? Я должен показать тебе ещё кучу своих игрушек! – Паршута видела, как Денис с неприкрытой просьбой в глазах смотрит на неё, и что-то подсказывало ей, что взгляд Марка сейчас выражает то же самое.       – Останусь. Сегодня останусь, – она поспешила исправиться.       – Ты можешь остаться с нами навсегда! Правда, пап? – он взял Марка за руку, а тот крепче сжал ладонь Юли в своей.       – Правда.