Блики в витражах

Легенды об операции в лаборатории «Химера-4» начали ходить еще до того, как все закончилось. Фактически освобождение заложников и зачистка лаборатории не означала победу над восстанием, но власти приложили немало усилий, чтобы именно так это и преподносилось: теперь очистить улицы от восставших было лишь делом техники и времени. Ни в одной газетной статье, ни в одном официальном заявлении не говорилось о том, кто поднял восстание и с какой целью, - этот вопрос освещать было ни к чему, тем более, что лидер, известный как Ургот, скрылся из «Химеры-4» вместе с остатками своей армии. Куда больше внимания уделялось спасению советницы и заложников и другим положительным моментам. «Спасение Гласк заставило Пилтовер и Заун объединиться», «Советница Пилтовера сражалась наравне с солдатами» и тому подобные заголовки пестрели в каждой газете. Наиболее популярным стал снимок, на котором Рената сидит на бордюре в замаранных белых штанах и залитой темными пятнами рубашке. На ней нет фильтра, галстук развязан, единственной уцелевшей рукой она держит дешевую сигарету. Она смотрела прямо в камеру, ее застали врасплох и потому выражение ее лица сильно отличалось от привычных снимков высокопоставленных лиц с блистательными улыбками. Это был спокойный и уверенный взгляд хищника, защитившего свою территорию. Народная любовь, какой Гласк пользовалась до сих пор, вышла на новый уровень. Она рискнула собой, чтобы защитить проект по уничтожению Серого неба, множество очевидцев подтверждало, что она вела переговоры с восставшими и делала все, чтобы сохранить жизни заложников, а позже вступила в бой, чтобы помочь объединенной армии очистить лабораторию. У Гласк появились все шансы взлететь на вершину рейтинга, обогнав Джейса Талиса, но ее враги позаботились о том, чтобы в прессе осветили и другую сторону ее участия. По строчкам в статьях скакали подозрения и домыслы. Почему на самом деле Гласк оказалась в захваченной лаборатории? Что, если таков был ее уговор с восставшими и она намеревалась усилить их, чтобы с ее помощью захватить Заун? А когда восстание подавили, она снова переметнулась на сторону Пилтовера, выставив себя героиней. Эту теорию подкрепляли рассказы очевидцев, по которым Гласк готовила для армии восставших нечто, что делало их быстрее и сильнее. Говорили, она накачала чем-то и собственных бойцов, даже миротворцев, чтобы они смогли отбросить захватчиков. В какой-то момент вся лаборатория наполнилась необычным розовым туманом и якобы он как-то повлиял на людей и был связан с Гласк. Сама она утверждала, что для восставших она и ее команда производили простые лекарства, на которые хватило запасов, и делали это исключительно для того, чтобы выжить. Что до тумана – да мало ли откудаг мог взяться в химтековой лаборатории, охваченной сражениями? Рената подробно описала, из-за каких именно повреждений в вентиляции он мог возникнуть. Споры разгорались, вопрос становилось больше, чем ответов, домыслы скоростью о том, что на самом деле происходило в стенах секретного предприятия в Зауне, множились с чудовищной скоростью, потому что наиболее нелепые из них подтверждались самым неожиданным образом.          «Известная террористка возглавила операцию по спасению советницы», «Героиня Зауна пришла на помощь своему городу», «Джинкс делает за миротворцев их работу». Джинкс объявилась словно из ниоткуда и командовала миротворцами под носом Кейтлин Кирамман – в это не поверил бы даже питомец желтого дома. Тем не менее на утро после штурма первые полосы крупных изданий украшал снимок, на котором Джинкс стоит на фоне освобожденной лаборатории. Куртку она сбросила на плечи, чтобы продемонстрировать татуировки, описание которых значилось во всех наводках для розыска; узоры и облаков перекрывают раны, грязь и гарь, синие волосы взъерошены, одна из кос распустилась на половину. Туловище обхватывают пустые ремни для боеприпасов. Демонстративно раскинув руки в стороны, Джинкс смотрит в камеру исподлобья и ухмыляется. Это был единственный снимок, который она позволила сделать, прежде чем испарилась из-под носа миротворцев. В добавок к нему шел десяток интервью с очевидцами, заунитами и пилтоверцами, истории которых сходились даже в деталях: Джинкс прикинулась наемницей «Гласк индастриз» и проникла в командование, ее идеи серьезно повлияли на ход операции. Доказательств журналисты раскопали столько, что через несколько дней даже шериф Пилтовера вынужден был дать официальное заявление. Якобы ради спасения людей они пошли на сделку и использовали опыт террористки, потому что жизни заложников в тот день оказались важнее протоколов. - В чем состояла сделка? Пилтовер намерен простить ей жизни погибших во время теракта, розыск прекратят? – спрашивали журналисты. Эти вопросы Мо Лин оставил без ответа.  Одни в самом деле верили, что героиня Зауна пришла на помощь городу. Другие предполагали, что Джинкс работает на Гласк, вот и явилась тогда в армию. И это снова возвращало пытливые умы к теме того, какими еще личностями способна окружить себя химбаронесса и какие цели на самом деле она преследует.  Во всем этом потоке сведений и бесчисленном количестве историй отчаянно не хватало интервью человека, имеющего однозначное мнение по любому вопросу. В любой статье, касающейся восстания, так или иначе упоминалось имя Кейтлин Кирамман, но нигде не встречалось ни одного ее слова. Общественности стало известно, что именно она заставила химбаронов привести людей к баррикадам и рискнула ресурсами своей семьи, чтобы остальные пошли за ней; она явилась к Джейсу Талису перед тем, как он представил в совет доклад Камиллы, что побудило их прислать силовиков в Заун. Именно она стала связующим звеном между командованием из Пилтовера и наемниками химбаронов, помогла им работать вместе. Ее личность со всей ее предысторией и дурной репутацией идеально вписалась в картину восстания, став важнейшей частью мозаики. Рената Гласк все еще вызывала у верхнего города серьезные подозрения, а вот Кейтлин Кирамман действительно могла стать мостом между городами. Ее видение ситуации могло бы пролить свет на происходящее, ведь она стояла в начале этих событий и сыграла огромную роль в их развитии. Но вот только триумф победы она с городом так и не разделила. Единственный снимок Джинкс стоял возле заголовков про героиню Зауна. Десятки снимков настоящей героини Зауна стояли возле совсем других заголовков. Кто-то снял, как высокий мужчина выносит Кейтлин Кирамман из «Химеры-4». Его лицо старались поймать, но он умудрился так извернуться и выставить к камере руку, что его головы почти не было видно за ладонью. Вот снимок, где она без сознания лежит на носилках. Вот кто-то улучил момент и снял, как ее вносят в больницу в Пилтовере. Еще один: крупный план, где измученное лицо ее отца, с ненавистью глядящего на добравшегося до него репортера. «Пилтоверская гончая больше не побежит», «Врачи скрывают диагноз главы рода Кирамманов», «Отвага Кейтлин Кирамман стоила ей рассудка».  Достоверно никто не знал, что с ней стало, но шли дни, потом недели, а никаких известий о ее судьбе не появлялось. *** Требовалось нечто посерьезнее восстания в Зауне, чтобы остановить деловые процессы в Пилтовере, поэтому в назначенный час, - через пару суток после штурма, - Джин явился в якобы принадлежащую ему лавку и разыграл перед ноксианским торговцем наивного дурачка из Ионии. К новому амплуа Джин подошел тщательно, он выбрал облик ионийца, который всеми силами пытается закрепиться в Пилтовере: подобрал пилтоверскую одежду, но нарочно надел неподходящий к рубашке галстук, неправильно нацепил на него брошь и накидку взял не по размеру. Образ дополняли очки в роговой оправе с крошечными круглыми стеклами. Они совершенно не вязались с костюмом и придавали Джину настолько идиотский вид, что воспринимать его героя всерьез было задачей не из простых даже для самого учтивого собеседника. Этой деталью, - очками, - он гордился особенно. Джин получал от Гласк огромные деньги за то, что угощал ноксианцев чаем в пилтоверской лавке и морочил им головы, выдавая себя за беженца, у которого остались серьезные связи на родине. Он якобы мечтал проникнуть в торговые элиты Пилтовера и огромный капитал, вывезенный из раздираемой войной страны, должен был ему в этом помочь. Джин еще этого не знал, но все товары, которые он должен был перенаправить в Ноксус через подставную фирму, Гласк выкупала у Шан Ли и его конкурентов. Она собиралась раскручивать обороты этого фальшивого предприятия, пока они не позволят ей очистить рынки Пилтовера от ионийской дури, чтобы она могла наполнить его своей. Пока Джин не ведал, какую роль ему приготовила химбаронесса, его мысли занимали только деньги, которые он получит, если будет присутствовать на сделках дважды-трижды в неделю, а также посещать приемы, приглашения на которые ему выбьет Гласк. Запоминаться, поддерживать беседу, плести небылицы о себе и Ионии, - для него не было ничего проще. Через месяц у него скопится столько, что могло бы хватить на жилье в Пилтовере. Выбраться, наконец, под солнце, перестать носить фильтр… соблазнительно, но у Джина были другие планы на эти средства. С каждой ночью, проведенной в своей коморке в Зауне, он засыпал все труднее, потому что часами размышлял о будущей постановке. С тех пор, как встал по-настоящему, Джин чувствовал, как тлевшее в нем пламя занялось вновь, и в этот раз рисунки удовлетворить его больше не могли. Ему нужно было нечто потрясающее воображение, то, что заставит сердце города дрогнуть, что разнесется по всей Рунтерре! Шан Ли больше не было рядом, чтобы сдерживать его, от Экко он больше не зависел, Гласк ничего не знала о его помыслах, а значит он впервые в жизни был свободен и готовился получить средства, которые позволят ему не ограничивать свои фантазии. Через неделю после штурма Джин решил, что пора навестить Кейт. Она уже должна была поправиться, и он рассчитывал найти ее в квартире, но там, как оказалось, уже долгое время никто не появлялся. Тогда он решил заглянуть в больницу в Зауне, куда ее доставили, и там ему сообщили, что из-за серьезных травм родственники перевезли ее в госпиталь в Пилтовере. Джин выделил день и навестил ее там, вооружившись корзиной фруктов и ионийских бальзамов, - то, что принято дарить больным в Ионии. Когда дежурная медсестра увидела ионийца, который хотел видеть Кирамман, она смекнула, что возможно это тот самый, который по слухам был с ней в опере, а потом вынес ее из лаборатории. Джина не было в списке разрешенных посетителей, который оставил Тобиас Кирамман, и она не могла пропустить его внутрь, хотя очень хотела бы. Ведь по пути можно было бы осторожно рассмотреть Джина, чтобы потом пересказать детали всем знакомым. Отступать так просто Джин не собирался и попробовал уговорить дежурную. Его старания не прошли даром, хотя и сыграли не с той стороны, с которой он ожидал: Вай как раз находилась в палате Кейтлин и, когда охранники доложили ей, что какой-то тип навязчиво пытается попасть к ее подопечной, она решила спуститься и выяснить, в чем дело. Вай вышла к медному турникету в одной майке и штанах, потому что в этот день ночевала в палате Кейт. Еще от турникета она заметила возле стойки Джина, их взгляды пересеклись, и некое особое понимание ситуации, доступное только им двоим, мелькнуло в глазах обоих. Попался. - Что, не пускают тебя? – улыбнулась Вай, лихо взъерошив розовые волосы, а потом обернулась на девушку за стойкой. – Это Хада Джин. Он вынес Кейт из лаборатории, ему можно пройти. Тобиас о нем не знает, вот и не добавил в список, но Кейт будет рада его увидеть, - подмигнула девушке в белом платье.   Фраза, другая, Вай подключила все свое обаяние и, несмотря на то, что она не имела права менять список посетителей, Джина туда все же внесли. И вот, они едут в богатом лифте плечом к плечу и между ними звенит тонкий дух взаимной неприязни.  Вай помнила, что Джинкс выперла из мастерской, как только она полезла к этому ионийцу. Во время штурма ей так и не удалось выцепить его на разговор, потому что было не до этого и еще он ни на шаг не отходил от Кейт. Теперь же у нее появился шанс, и она не должна его упустить. - Чего раньше не приходил? Боялся с ее батей столкнуться, а? – ухмыльнувшись, Вай с силой пихнула его в настоящее плечо. На самом деле то, что этот приживала до сих пор ни разу не появился, не на шутку ее злило. – Не переживай, если узнает, что это ты вытащил Кейт из лаборатории, Тобиас тебя прогонять не станет. Замолвлю словечко, так и быть! О высоком ионийце с протезами, которого уже второй раз видят с Кейтлин Кирамман, в газетах писали много и охотно, и до Тобиаса эти статьи тоже доходили. У Кейт он спрашивать не осмеливался, но уже предпринял осторожную попытку разузнать о нем у Вай. - Не стоит, - сухо произнес Джин. Общение с семьей Кейтлин не входило в его намерения. Удовлетворив свое раздражение этой небольшой колкостью, Вай сменила тон и заговорила серьезно. В этой больнице они оба были из-за нее, и Вай решила использовать это, чтобы несколько переиграть тон их общения. Побыть с ним в одной команде на одном поле, и посмотреть, на какую дорожку их это выведет. - Хорошо, что ты здесь, - сказала она. - Кейт непросто, сейчас ей нужна вся наша поддержка. Лифт выпустил их на этаж, они шли по просторным коридорам в мягких золотистых тонах, а по дороге Вай рассказала ему о состоянии Кейтлин. Он тоже разглядел в их новых позициях простор для маневра и решил им воспользоваться, поэтому внимательно слушал каждое слово. Новая роль для Вай, - роль заботливого партнера, - выстраивалась в нем сама собой.   Компрессионный перелом позвоночника, трещины и мелкие переломы по всему телу, ушибы внутренних органов. Врачи обещали, что через полтора месяца Кейтлин снова встанет и травмы никогда больше о себе не напомнят. Это звучало обнадеживающе, потому что Вай намеренно выложила ему далеко не все: раз он не приходил столько времени, она не питала иллюзий насчет того, как долго он останется рядом, когда узнает, насколько серьезно состояние Кейт. Вай умолчала, что при падении Кейь получила сильное сотрясение мозга, только упомянула о непростых препаратах, на которых ее держат, чтобы она не мучилась от боли, и сказала, что нестабильные эмоциональные состояния и заторможенность от них. - Кейт, смотри, кого я тебе привела! – весело воскликнула она, пинком отворяя дверь. Палата в лучшем госпитале Пилтовера напоминала роскошный номер в отеле: собственная ванная, балкон с видом на освещенный солнцем залив и высокотехнологичная кровать, на которой при желании вполне можно было бы совершить кругосветное путешествие. Кровать специально поставили так, чтобы, просыпаясь и засыпая больной мог любоваться видом вне зависимости от того, способен он повернуться к нему или нет.   Голова Кейт покоилась на подушке, девушка наблюдала за тем, как медленно плывут над заливом кучевые облака. С виду ничто в ней не поменялось, разве что кожа выглядела бледной, но под тонкой белоснежной рубашкой скрывалась мудреная сеть поддерживающих механизмов, фиксирующих две трети ее тела в стабильном положении. Жесткий корсет обхватывал ее туловище, не давая согнуться. Вокруг шеи устроился хрупкий на вид воротник из тончайших позолоченных прутьев, которые издали могли бы сойти за затейливые украшения. Она перевела мутный взгляд от пейзажа на Вай и, заметив возле нее Джина, слабо улыбнулась. - Привет, - произнесла она, когда он подошел ближе. Вай забрала у него корзину с подарками и уже деловито рылась в ней в стороне от них, делая вид, что не наблюдает за каждым движением ионийца. Кейт догадывалась, что Вай ему все рассказала, и теперь он, как и другие ее посетители, рассматривает ее увечья и пытается понять, как нужно на них реагировать. Переживать насчет того, что он подумает, Кейт была неспособна, ее мысли едва двигались. Что она знала наверняка, так это что она сама рада его видеть. - Сядь, - велела она мягким голосом с прежними повелительными нотками. Джин сел на край ее кровати, и какое-то время она просто любовалась им. Вай раздобыла в корзине черно-красный фрукт, который пробовала в гостях у Шан Ли, и устроилась с ним на подоконнике. Ей было интересно понаблюдать за парочкой, Кейт о ней пади уже забыла, а на то, нервирует ли ее присутствие Джина, Вай было плевать. Хотя лучше б нервировало.   - Что произошло? – спросила Кейтлин. Она говорила медленно, словно слова ей не давались. – Ко мне приходили следователи, желали знать про розовый туман в лаборатории. Но я ничего не помню, только… Она прикрыла глаза и заставила себя сомкнуть губы. Ей снились кошмары, где в бесконечных коридорах за ней охотится шестилапый паукообразный монстр, она прячется от него, но он всегда находит ее и стреляет, а этот выстрел выжигает в ней что-то очень значимое. Разве это может иметь хоть какое-то значение? Просто кошмары. - Чем все закончилось? – спросила она, передумав. – Мне никто ничего не рассказывает. Кейт немного повернула голову и осуждающе посмотрела на Вай, жующую фрукт на подоконнике. Та в ответ только обезоруживающе улыбнулась. Вот уже неделю Кейт спрашивает у нее новости, выслушивает ответ, засыпает, а потом не помнит из разговора ни слова. Поначалу видеть ее такой было невыносимо, однако Вай уже нашла в себе силы смириться с состоянием подруги и считать эти затупы почти забавными. - Мы победили, - произнес Джин. Он заметил руку девушку, лежащую возле его бедра, и, поразмыслив, решил, что будет правильным взять ее и согреть прохладные пальцы. Говорить с ней про штурм при Вай ему не хотелось, и он выбрал другую тему для разговора. – Скоро в Ионии большой праздник, ты знаешь об этом? Вы здесь в Пилтовере его празднуете? Кейт качнула головой. Вай отметила, что он как-то изменил голос и ему удалось моментально переключить ее внимание со штурма на свои слова. - Это древняя традиция, - начал он. По ходу рассказа его тон постепенно преображался, набирая богатые интонации и несвойственные Джину мягкие ноты. – Весной, в пору цветения деревьев, зеленые берега Ионии окрашиваются розовым, а воздух наполняется мягким ароматом. Это время, когда люди оставляют заботы о мирском и устраивают гуляния. Они будут длиться пока не закончится цветение, и никто не знает, сколько именно, может, что пару дней, а бывало, что и половину месяца. Вай сама не заметила, как положила щеку на колено и уплыла в собственные фантазии, навеянные этим голосом. Джин почувствовал ее внимание, и оно придало ему вдохновения. - То время радости и размышлений о том, что значит быть ионийцем, - продолжал он, устраиваясь так, чтобы опираться на спинку кровати и смотреть на плывущие мимо облака вместе с Кейтлин. - Храмы духов-покровителей открывают свои двери для почитателей, которые приносят дары. Люди пересказывают друг другу древние легенды, несущие в себе часть нашей истории. Среди них существует легенда о деве-защитнице, которая покинула родных и ушла в мир духов… Кейтлин осторожно склонила голову ему на плечо, закрывая глаза и позволяя чудесным образам увести ее далеко отсюда. Вай сидела и слушала, погрузившись на время рассказа в давно забытое состояние из детства. В этом ощущении они с Паудер совсем крохи, мать рассказывает им наскоро выдуманную историю на ночь, а отец слушает с ними, завалившись на обветшалую койку неподалеку от их кровати. Он всегда вырубался первый, потому что смертельно уставал в шахтах. Когда Джин закончил, наваждение спало с Вай не сразу. Она моргнула и тряхнула головой, возвращаясь в реальный мир, где демоны и духи-покровители - это только сказки. По крайней мере за пределами дела о драконовом посохе. Кейт выглядела спящей, Вай встала и подошла к приборам над кроватью, чтобы убедиться, что это в самом деле сон. Джин проследил за ней, пытаясь понять, что она делает. - А? В кровати штуки, отслеживающие кучу всякого. Можно даже следить за тем, как бьется ее сердце, видишь? – она указала на пульсирующие за круглым стеклом черные точки. – Сейчас она уснула. Все в порядке. Не выдав ни капли интереса, которое вызвало у него это устройство, - он будет непрестанно думать о нем все следующие дни, - Джин встал, чтобы уйти. - Увидимся, - бросила Вай напоследок, выпроводив его из палаты. Серые глаза провожали его удаляющуюся к выходу фигуру внимательным взглядом. Очевидно, что этот чудо-сказочник скорее всего здесь больше не появится. Он не из тех, кто возится с больными. Наверняка найдет себе следующую быстрее, чем с Кейт снимут корсет для фиксации позвоночника. Возможно, это последний шанс достать его. Какая-то часть Вай рвалась проследить, куда он пойдет и что станет делать, она могла бы идти за ним до тех пор, пока он не приведет ее к своему дому, тогда они с Эзреалем могли достать его в любой момент, как он понадобится. И все же Вай сдержалась. Где-то внутри она чувствовала, что сейчас ей нужно набраться терпения и ждать, не делать ничего, что могло бы раскрыть перед ним ее подозрения. Так или иначе, они с Хадой Джином еще встретятся.