Блики в витражах

Ветви с яркой насыщенной листвой и только-только появившимися бутонами розовых цветов были уложены в композицию поверх ткани из небесно-голубого шелка. Кончики обрезанных стеблей прятались в складках, которые скрывали сосуды с вязкой жидкостью. Она поддерживала их живыми, как если бы они так и оставались на родном дереве в Ионии. Джин завершил очередную сделку и возвращался в Заун, когда его внимание привлекла цветочная лавка, на витрине которой устроили стенд, посвященный грядущему празднику цветения в Ионии. От вида юных бутонов сердце Джина дрогнуло, и он словно завороженный подошел к ним. Они отражались в его распахнувшихся глазах, когда он рассматривал явившееся ему чудо природы посреди столицы прогресса. Продавщица заметила сквозь стекло ионийца, уставившегося на стенд. Она смекнула, что он зайдет, и поспешила в подвал. На узкоглазых в эту пору легко заработать, если заранее запастись особым сортом магнолии. Беженцы готовы были платить любые деньги за специально выведенные карликовые деревья, лишь бы одно такое распустилось в праздник цветения прямо у них в квартире. Именно такое продавщица поспешила как бы невзначай вынести в зал из подвала, чтобы этот господин с протезами, которые стоят целое состояние, купил его. Сделав это, она выскочила на улицу и обратилась к клиенту. - Чем могу помочь? – спросила она, поклонившись ему в знак приветствия на ионийский манер. Обычно им это было приятно. Джин одобрительно прикрыл веки. - Они из Ионии? – поинтересовался он, кивнув на стенд с ветвями. - Разумеется, - учтиво ответила девушка. – Наш хозяин изобрел особое вещество, которое питает ветви. Они словно продолжают жить на дереве и благоухать будут так же сладко. Джина это заинтересовало. Случайности не случайны, похоже в это место его привела сама судьба. - Моя подруга больна, я хочу составить для нее букет. Поможете мне?   Девушка выразила сочувствие и повела его в холодное хранилище под лавкой. Джин хотел расспросить ее о веществе и поставщике цветов, поэтому сделал вид, что хочет собрать букет сам, чтобы потянуть время. Молоденькой продавщице только в радость было, что не придется самой возиться, поэтому она стояла в сторонке и наблюдала, охотно отвечая на все вопросы. - У кого вы заказываете магнолию в Ионии? - поинтересовался он за работой. – Я начинающий торговец, хочу лучше узнать рынок. Неспеша собирая букет, Джин разузнал все, что ему было нужно: имена поставщиков, а также в каких объемах, по какой цене и в какой лаборатории в Зауне производят чудесное вещество, сохраняющее цветы живыми. Наконец, букет был готов. Воздушный и легкий, с нежно-голубыми и белыми цветами, украшенный веточками ландышей. Девушка смотрела на это произведение с легкой завистью той, кому он был предназначен. Перед уходом Джин подошел к вазе с багряно красными розами и надолго остановился там, размышляя. Девушку это удивило, роскошные цветы с яркими бархатными лепестками здесь держали для серьезно провинившихся мужей, именно этот сорт бил по их кошельку сильнее всего. - Я возьму одну, - сообщил он. - Уверена, ваш букет скажет вашей подруге намного больше, чем эта роза, - заметила девушка. Сама бы она предпочла, чтобы ее кавалер подарил ей это собранное в композицию признание в любви, чем вычурные дорогие цветы. - Роза для другой, - обезоруживающе улыбнулся ей Джин. Удивленно вскинув брови, девушка прошла с ним к кассе наверху. Странный иониец написал на записке адрес, куда доставить розу через несколько дней, и вложил записку в конверт. Потом продиктовал девушке надпись для открытки, чтобы она написала ее своей рукой. Он заплатил ей значительную сумму и велел отдавать конверт с адресом курьеру так, чтобы он не знал, откуда цветы, а девушка не знала, куда их в итоге доставят. На чаевые он не скупился, так что она не стала уточнять, к чему такая скрытность, и выполнила все в точности.  Бросив прощальный взгляд на чудесное деревце магнолии в горшке, - сейчас оно было Джину не по карману, - он ушел к госпиталю. Он решил изменить планы и в самом деле преподнести букет Кейтлин. Не выбрасывать же собственное творение. *** - Та-даа! - Джинкс положила маску на стол Ренаты и сбросила куртку прямо на пол, вставая в театральную позу и демонстрируя привязанный к туловищу сверток. Сперва Рената не поняла, что там, но потом разглядела и переменилась в лице. – Моя дочурка! Джинкс пошла к ней, на ходу высвобождая чернокожего ребенка из широкого старого шарфа. Химбаронесса не успела отстраниться, крошечный спящий младенец оказался у нее в настоящей, - пока еще единственной, - руке. Детей Рената не любила, она и держать-то их не умела, и теперь застыла, боясь нечаянно сломать шею этому странному существу, не способному поднимать голову. - Клевая, да? – весело заметила Джинкс, усаживаясь на стол перед Гласк и болтая ногами. Она улыбалась и не сводила глаз со спящей дочери в фиолетовом комбинезоне и зеленой шапочке с мордой лягушки на лбу: один вид этого костюмчика пробуждал в ней такое умиление и восторг, каких она не испытывала никогда в жизни. На самом деле Экко устроил бы ей нехилую взбучку, если бы узнал, что Джинкс взяла в задымленный Заун их дочь, едва выбравшуюся с того света. Но ей очень надо было поговорить с Ренатой, очень надо было кое-что у нее выпросить, а самый милый на свете ребенок должен был этому поспособствовать. И ко всему этому она испытывала непреодолимую потребность показать дочку химбаронессе. После недолгих размышлений Джинкс решила, что с одного раза Фел ничего не будет, они же быстренько, и вот они уже в офисе Гласк в Зауне. - Она как вырубится, ее вообще ничем не разбудишь! Мы с Экко и Ишей строим ей парящую кроватку, так она дрыхла даже под болгарку, круто, да? А все говорили с детьми сложно!... В мастерской еще такой забавный случай с ней произошел… - Джинкс поставила ногу в сапоге на стол, а другой уперлась в подлокотник, и принялась рассказывать, увлеченно жестикулируя. Рената молчала, пытаясь сделать лицо, которые не оскорбило бы чувства очередного родителя, влюбленного в произведенный им комочек человеческой плоти. - …Ну в общем мне надо посидеть дома, пока эта маленькая лягушка не пойдет, - наконец, Джинкс перешла к сути, легонько ущипнув тоненькую ножку младенца. – Мы с ребятами почти закончили, они там и без меня доделают. Займет четыре ночи, не больше. Идет? - Нет, - ответила Рената, придя в себя. Она перевела взгляд со спящего ребенка на его мать. – Ты явилась ко мне и сказала, что вернулась. Теперь на тебе завязано слишком многое, ты нужна мне. Это не обсуждается. - Ой, да брось, я ж не знала, что мы мелкую заберем! - отмахнулась Джинкс, наклонив голову на бок и рассматривая, чего интересного есть на столе химбаронессы. Взяла рассмотреть именную ручку. – Кто-то должен с ней сидеть, пока ты выжимаешь Экко в лаборатории. Ему же надо хоть когда-то спать! Или прикажешь мне с ней на вылазки ходить? «Не моя забота» - мысленно ответила Рената, взглянув на нее. У нее тысячи сотрудников, почему именно этой она позволяет заявляться к себе в кабинет и выдвигать нелепые требования? Вздохнув, Гласк упрекнула себя: она с самого начала взяла с Джинкс неверный тон и теперь девчонка, похоже, считает ее… кем? Добренькой тетушкой? - О, смотри-смотри, она проснулась! – с восторгом заговорила та, подаваясь к проснувшемуся ребенка. – Смотри, какие у нее глаза! Она так похожа на Экко, да? Опустив взгляд, Рената с удивлением заметила, что глаза младенца сверкают. Не ярко-розовым, как у нее и Джинкс, а скорее лиловым, но Рената догадалась, что что цвет глушит темная радужка и сила текущего в ней химтека наверняка не уступает тому, что в собственной крови Гласк. Такие маленькие обычно не переживали подобных вмешательств, потому Рената уважительно поджала губы. Джинкс сочла этот жест проявлением одобрения и внутри расплылась от удовольствия. - Это тетушка Рената! – принялась рассказывать она. – Вырастешь, может тоже будешь на нее работать. Гласк сдержала едкий комментарий о том, что эта лесть не сработает. А спустя несколько секунд решила, что в этом есть смысл. Она предложила Джинкс передать ребенка в интернат «Гласк индастриз», где заботились и обучали детей, чьи родители работали на корпорацию круглые сутки. - Сможете навещать ее, когда захотите, - пообещала она, прикидывая, каким медикам поручить изучение ребенка. Им не помешает научиться повторять операцию, к тому же мутанты крепче и на ней можно будет испытать кое-что из новинок для детей.   У Джинкс это предложение не вызвало ни капли энтузиазма, скорее напротив: она поняла, что растрогать химбаронессу не выйдет, и лучше сменить тон, пока Рената не разозлилась по-настоящему. Она потянулась и забрала у нее дочку. - Ладно, знаешь, что-нибудь придумаем, - сказала она, стирая с лица восторженное выражение. – Не заморачивайся. - Славно, - улыбнулась Рената, складывая руки на столе. – А теперь расскажи о том, как все проходит. Четыре ночи – долго, мне надо быстрее. Джинкс отчиталась перед химбаронессой об их дельце. Ренату беспокоили слухи в Пилтовере о том, что она производила в «Химере-4» запрещенные психотропные вещества, следователи могли получить разрешение на обыск со дня на день. Поэтому она прибегла к излюбленному методу – огонь. Лаборатория должна была вспыхнуть, но, если бы сгорела она одна, выглядело бы подозрительно. Поэтому вместе с ней надо было утилизировать несколько других зданий в том районе, и выглядеть это должно было так, будто восставшие из Ям повредили коммуникационные системы, те держались в аварийном состоянии месяц, но потом вышли из строя и рванули.   Все было почти готово, но под давящим взглядом химбаронессы Джинкс пришлось на ходу придумать, как ускорить дело, чтобы пожар случился уже послезавтра. Когда разговор был окончен, Джинкс нацепила маску, спрятала Фел под курткой и вышла, намереваясь вернуться в деревню. Но ее планы поменялись, стоило ей оказаться за дверь кабинета Гласк: на диване для ожидающих она заметила Джина, одетого так, словно он только что вышел с приема в Пилтовере. Он не узнал ее сразу, поэтому она очень медленно прошла мимо него, чтобы до него дошло. Сперва внимание Джина привлекла знакомая маска, а потом он узнал Джинкс по ногам и поздравил себя с встречей: он как раз искал способ с ней связаться, но Экко не приходил в оговоренное место и не читал его записок. - Любопытная маска, - произнес он, делая вид, что они с Джинкс незнакомцы. – У меня есть коллекция. Может, зайдете взглянуть как-нибудь? Секретарша Гласк, Хлоя, делала вид, что занята бумагами, но ни один из гостей в фойе не ускользал от ее внимания. Им нельзя было показывать, что они знакомы, потому что это немедленно станет известно Гласк и может навести ее на некоторые ненужные выводы. - А чего бы нет? У меня планов никаких, - ответила Джинкс, пытаясь сымитировать ионийский акцент. С заунским жаргоном вязалось плохо. – Буду ждать в чайной «У Джина», знаешь такую? - Моя любимая, - усмехнулся он. Хлоя, сверкнув тонкими прямоугольными стеклами очков в свете лампы, приняла вызов. Когда Джин вошел в кабинет к Ренате, Джинкс собралась уходить, но помедлила. Ей пришло в голову, что бродить с Фел по Зауну не самая лучшая идея. «Гласк индастриз» до сих пор раздает респираторы беднякам в Зауне, может, в офисе они тоже их держат?  Ей повезло, на складе оказались образцы и Хлоя выдала ей один. В том, как безропотно секретарша Гласк надевала шарообразный шлем на голову Фел, Джинкс почудился упрек, и она разозлилась. - Мы свой дома забыли, - буркнула она. Хлоя не ответила, но красноречиво глянула на маску девушки. Маскарад вот свой она не забыла. - Одиноко, наверное, растить ребенка, когда корпорация не пускает отца домой, - проговорила она, намекая на то, что ребенок у нее от чернокожего, который сюда постоянно ходит, и несмотря на это и младенца на руках в фойе она довольно резво склеила богатого ионийца. Хлоя обладала феноменальной памятью на лица. Не получив ответа, секретарша осталась при своем мнении. Когда второй посетитель вышел от Гласк и подошел к ней за своими бумагами, Хлоя, перебирая конверты в контейнере, невзначай спросила мягким певучим голосом: - Открыли свою чайную, Хада Джин? - Что? Ах, нет! Это очень распространенное имя в Ионии, - объяснил он, обезоруживающе улыбнувшись. Острый взгляд из-под очков Хлои дал ему понять, что он ее не проведет. - Ваша посетительница в маске назначила встречу господину Джину у него в квартире, - заметила она как бы между прочим, поднося Ренате очередную чашку кофе. – Они пытались скрыть от меня, что знакомы. - Неужели? – спросила та, отпивая из чашки. Обе эти фигуры между собой не вязались, Рената даже представить не могла, что они могут быть знакомы. Однако теперь, задумавшись, довольно быстро пришла к верным выводам. Джин говорил ей, что работал в оружейной, и теперь ей стало ясно, в какой именно: если что и могло свести его с кем-то вроде Джинкс, то только работа. Наверняка все началось с того, что она сделала ему руку. Рената готова была спорить, что механизмы были изготовлены на станках, украденных у Талиса. Скорее всего Джин до сих пор ведет с ней общие дела. Рената поздравила себя с этим открытием: тайны о подобных связях стоят дорого, а эту она получила за бесценок. Прибережет на будущее.   В квартире Джина ждал сюрприз – из его ванны доносился детский визг. Он предпочел не заходить внутрь и приготовил себе чай, а когда Джинкс вышла оттуда с чернокожим младенцем на руках, всклокоченная и забрызганная водой, он уже успел поразмыслить над тем, что там может быть за ребенок, и почти не удивился. - Ее зовут Фел, - не глядя сказала Джинкс, уложив ее на алом покрывале. – А кто тут такой чистый?... Фел еще не могла улыбаться и даже глазами за предметами не следила, но ее озадаченный вид все равно развлекал Джинкс. Она, не умолкая, комментировала для дочери все происходящее и выглядело это на вкус Джина довольно глупо. Он сидел за стойкой и наблюдал за ними, упершись подбородком в подставленный кулак и прикрыв рот пальцами. Джин ненавидел сюрпризы и перемены тоже терпеть не мог, и теперь пытался привыкнуть к тому, что видит. Она теперь всюду будет таскаться с этим ребенком? Он надеялся, что нет.   Однако в конце концов любопытство взяло верх над раздражением, он встал, подошел к ним и стал смотреть, как Джинкс пытается неуклюже одеть младенце. Он заметил множество свежих шрамов на теле девочки, а на руках и ногах на темной коже проглядывались едва заметные фиолетовые узоры, напоминающие тигриные. Под ключицами, на шее и на груди оставались небольшие металлические гнезда, должно быть для химтековых инъекций. Четыре штуки. - Она так сильно похожа на Экко, - удивленно сказал он, рассмотрев лицо ребенка. Целый человек, его тело, его мысли, его судьба, и все твое. Чья-то жизнь от самого рождения – достойный простор для творчества. Его кольнула зависть.   Джинкс заметила, что он стоит над ней и пялится на ребенка со своей этой непроницаемой каменной рожей. Она не знала, о чем он думает, но, когда представила, о чем может думать, инстинкты сдавили все ее нутро. Ей стало не по себе, и она укрыла дочь покрывалом, поднимаясь. - Чего ты хотел? - спросила она, справляясь со своими чувствами, велящими ей убираться отсюда и вышвырнуть психа из своей жизни до того, как ее опасения станут небезосновательны. Должно быть, просто мамские приколы: у нее нет никаких оснований думать, что он способен сделать что-то Фел. - Разговор долгий, - произнес Джин, переводя взгляд от ребенка на переливающуюся радужки мутантки. – Останешься на ужин? Джинкс пожала плечами, продолжая стоять на месте. Сочтя это за согласие, Джин ушел переодеться в домашнее, а потом принялся за готовку. Сперва девушка оставалась на кровати возле дочери, но, когда та уснула, перебралась за стойку. - Я слышал, в Зауне есть наемники, которые могут выкрасть груз из дирижабля на подлете, а потом передать его заказчику за меньшую цену, - говорил Джин, разжигая огонь под огромной сковородой. – Тебе известно, как на них выйти?   - Их зовут поджигатели, - сказала она, криво усмехнувшись. Посмотрите-ка, у кого выросли аппетиты! – Есть у меня там один контактик, - она откинулась на низкую спинку стула, закладывая руки за голову. - Не уверена, что согласятся работать с иностранцем, но попробую убедить их, что ты надежный.   - Дирижабль подойдет через неделю. Чем скорее мы все утвердим, тем лучше, - заметил Джин. – Но это не все. Он не мог осуществить задуманное, потому что невозможно было закупить необходимый инвентарь: ему не хватало средств, к тому же он оставит полно юридических следов. А вот через подземные дороги Зауна выйдет дешевле и надежнее. Он спрашивал Джинкс о производствах и людях, которые могли бы выполнить ту или иную работу, и она, делая вид, что с трудом наскребает знакомых под его прихоти, прикидывала, сколько деревня заработает на некой фантастической идее Джина. Похоже, голодать им следующие месяцы не придется, в отличие от ионийца: ради своей задумки он готов был отдать им все до последней монеты.   Что-то в его голосе, в том, как он опускал детали, навеяло на Джинкс воспоминания о том хаосе, в который они превратили особняк барона Саввана. Они прокатились по ее телу приятным теплом. Что бы Джин не задумал, ей однозначно хотелось в этом поучаствовать, и она с нетерпением ждала, когда он выложит ей подробности. После еды они расселись кто где. Джин лежал на кровати, заложив руки за голову, Джинкс, разомлевшая от сытости, тепла и медленной музыки из граммофона, сидела на кресле с ногами, держа в руках дочку. Джинкс понимала, что уже пора было уходить домой, она должна была передать Фел отцу и отправиться на вылазку для Гласк, но вставать не хотелось. В голову начинали лезть мысли о том, не оставить ли дочку здесь, ей ведь и уйти-то надо всего на несколько часов, а ухаживать за ней не так уж сложно, Джин справится. Где-то внутри она считала, что идея отвратительная, но каждый раз, когда начинала думать и искать причину своих опасений, ей начинало казаться, что ничего такого в этом нет. - Тебе доводилось разбирать хекстековый кардиометр? – вдруг спросил Джин. – Я видел такой в больнице у Кейтлин. Он считывает ее сердцебиение на расстоянии. - Не встречала таких рун, - сказала она, прикинув, как бы могла работать такая штука. Джин был одержим идеей совместить хекстек и те немногие магические способности, которыми обладал. Механизмы, выступающие посредниками, чем-то его не устраивали, он хотел, чтобы его оружие набирало мощь по велению мысли, словно напрягающиеся по его воле мускулы. И при этом он не хотел ничего больше в себя вживлять. Джинкс решила, что его интерес к устройству связан с оружием, которое они должны будут создать вместе, когда он наконец придумает, что ему нужно. - Принеси мне образец, разберемся, - предложила Джинкс. Ей и самой стало интересно, как такое может работать, мысли уже завертелись вокруг возможных комбинаций и как их можно использовать в пушке.  - М-м, - промычал Джин, пристально рассматривая тени узоров от влаги и грибка на потолке над кроватью. Пять дней. Его сердце начинало биться чаще, когда она представлял, что через пять дней город увидит его постановку и вздрогнет. Совет больше не сможет оставаться в стороне от войны между Ноксусом и Ионией. Если сами они не решаются, он заставит их принять верную сторону. Когда Джинкс собралась уходить, он встал и начал собираться вместе с ней. - Ночной Заун не самое безопасное место для женщины с ребенком, - заметил он, поймав ее вопросительный взгляд. – Я доведу вас до дома. - Не парься, я могу за себя постоять, - усмехнулась Джинкс, дернув полы куртки, в которых прятала оружие. Правда меньше, чем обычно: сейчас потайные карманы и петли понадобились для приблуд Фел. - Это не обсуждается. От Джинкс зависело слишком многое и меньше всего ему было нужно, чтобы накануне постановки выпивший бандит или затесавшийся в подворотнях уродец из Ям вывел ее из строя. Они вышли в город и пошли по улицам к офису Гласк, где Джинкс оставила лодку. Улицы задымленного города были почти пусты, только немногие жители осмеливались бродить по ним в такой час после всех событий. Они с Джином обсуждали детали предстоящих работ, когда услышали за поворотом знакомый пшикающий звук. Оба, не сговариваясь, умолкли, и выглянули туда. Уличный художник выводил желтой и зеленой краской чудовищные протезы, напоминающие гигантские паучьи лапы. Схематичный набросок надписи внизу изображения: «награды достойны лишь те, кого не сломил этот город». Ургота так и не нашли, газеты о нем упорно молчали, но вот люди говорили о нем все чаще, особенно в Зауне. Ходили слухи, что он собирает вокруг себя последователей, но сплетни эти пока были вялые. И вот кое-кто собрался увековечить свое почтение ноксианскому палачу на стене. Это зрелище отозвалось в них похожими чувствами. - Сильно сказано, а? - заметила Джинкс, повысив голос. Художник обернулся и недоуменно замер, увидев странную пару из ионийца и девушки в огромной куртке, странно вздыбленной на туловище. То ли беременна, то ли там ребенок. Веки Джина дрогнули, когда он увидел, что лицо художника покрывают сверкающие серебряные наросты. Это был один из мутантов Виктора. - Это ты сам решил намалевать или кто приплатил? – поинтересовалась Джинкс, делая шаг к художнику. Тот не видел за капюшоном ее лица и не подозревал, что лучшее, что он мог сейчас сделать, это пуститься бежать. - Свалите нахер отсюда! - бросил он раздраженно и попробовал вернуться к работе, но услышал щелчок со стороны ионийца. Резко обернувшись к нему, он увидел направленную в свою голову пушку, которую тот держал механической рукой. - Кто заплатил? - спросил Джин. То, что занималось в глазах ионийца, художнику не понравилось, и он бросил встревоженный взгляд на девушку с ребенком, словно ее присутствие было гарантией его безопасности. Но та только отступила в сторону, прикрывая руками спящего под курткой младенца и давая ионийцу простор для маневра. *** Экко сидел на балконе квартиры на дереве, хмурясь и нервно дергая коленом. Стоял второй час ночи. Джинкс сказала Ише, что отправится к Гласк на пару часов самое большое, она должна была вернуться с Фел еще до обеда, но ее до сих пор не было. Он уже готовился к тому, чтобы отправиться за ней в Заун, но тут заметил огни ее лодки в небе. Когда она опустилась к стоянке, он уже был там и ждал объяснений. - Все в порядке, - сказала она, выбираясь из судна. Фел на ее руках как раз засыпала, и она передала дочку Экко. – Кое-что пошло не по плану вот и все. Экко осмотрел ребенка и убедился, что с ней все в порядке, она дышала ровно и не хрипела. Глянув на лодку, он заметил брошенный на сиденье детский фильтр и у него отлегло от сердца. Хоть этим ей хватило мозгов озаботиться. - Где ты была!? – зло спросил он. Пока ждал ее, он уже придумал, в каких оборотах будет доносить до Джинкс простейшую мысль, что она не должна была уходить в Заун с Фел и тем более заниматься там невесть чем с его ребенком на руках.    Но ей на выражение его лица и тон было плевать, не до скандалов из-за каких-то там неоправдавшихся опасений. - Я возвращаюсь в Заун, надо закончить кое-что, - сказала она, проходя мимо. – Привези Фел утром в мастерскую, мне надо быть там следующие пять дней. Ишу тоже, если захочет. - Мы решили, что ты останешься в деревне, - напомнил он. Помедлив, он пошел следом за ней к квартире, где Джинкс должна была переодеться и забрать оружие. – Ей нечего делать в мастерской, там слишком холодно! - Не хуже, чем было у Синджеда, - ответила Джинкс, сбрасывая куртку и выдвигая ящик комода. Иша услышала голоса и вышла из спальни, сонно щурясь. Она хотела убедиться, что все в порядке, но пока ничего не понимала. Джинкс спешно переодевалась в одежду посвободнее и заматывала косы в пучки. Она выглядела напряженной и слишком серьезной для самой себя. Экко тоже это заметил и заставил себя усмирить гнев: похоже, что-то произошло. Поймав в зеркале его взгляд, в котором пробилось понимание, Джинкс невесело усмехнулась над его видом. - Сейчас нет времени, расскажу все утром, - сказала она. - Возьми с собой Шрама, его тоже касается. Дело серьезное, если выгорит, озолотимся. А заодно вытряхнем Совет из его дерьмовых грез о мире. Ее темные брови стянулись над переносицей, набирающий яркость взгляд ушел в сторону. Она думала о чем-то, но так и не сказала, о чем, закинула через плечо сумку для вылазок и выскочила из квартиры.