Блики в витражах

Протокол прохода в Университет был уже знаком Ренате, и она прошла в комнату для досмотра едва не с улыбкой.  - Мы вызвали советника Талиса, он скоро спустится. Приношу извинения, что приходится проходить через все это, но правила я изменить не в силах, - сказал ей охранник, и Гласк благосклонно кивнула. После штурма прошли две недели, но Рената до сих пор не восстановила протез руки, потому что подметила, как сильно меняется отношение общества к ней и ее словам, когда она появлялась на публике без руки. В ее увечье народ видел неоспоримое свидетельство того, что она готова жертвовать собой ради города, и Рената собиралась выжать из травмы все, что только сможет. Она стояла у проходной, рассматривая проходящих мимо студентов и работников университета с неменьшим интересом, чем они ее. С тех пор, как она пришла сюда в прошлый раз, ее имя постоянно звучало в самых громких заголовках, ее узнавали даже те, кто не следил за политикой. Теперь даже здесь на нее смотрели с уважением. Пока она наблюдала за людьми в ожидании Джейса, на пост охраны подошел зачуханного вида парнишка. Сперва для Гласк он оставался невидим, как и большинство других мелких людей. - Можете попросить спуститься… эээ… Уамиллу Феррос? Гласк обернулась к нему. Он держал в руке в перчатке без пальцев роскошную красную розу и записку, с которой прочел имя. Рената подавила желание прыснуть в кулак: это что, такие у Камиллы поклонники? Охранника его просьба удивила не меньше. Цветы и подарки на выздоровление Камилле присылали до сих пор, ничего необычного в этом не было, но обыкновенно курьеры знали, кто получатель, и никогда не просили ее спуститься лично. Тем более из-за одной жалкой розы. - Она еще не… гхм, она не спускается, - растерянно сообщил он. – Оставь, мы передадим. Гласк вскинула брови. Так Камилла здесь? В целом это не лишено смысла, она могла бы догадаться, что Феррос отлеживается как можно ближе к своему мастеру. Но до сих пор Рената думала, что Камилла зализывает раны в родовом поместье. Парень пожал плечами и протянул розу с запиской охране, а потом ушел. Ему явно было все равно на судьбу своей посылки и на получательницу. Наконец, Джейс Талис спустился к проходной. Когда Рената увидела его мрачное, как грозовая туча, лицо, ее улыбка стала еще шире. Теперь, когда она без протеза, он не может отказать ей в пропуске в свою лабораторию, тем более что она пришла по делу: команду алхимиков уже пора переводить в Пилтовер и Рената собиралась проверить, как установлено оборудование. Не то чтобы она рассчитывала поживиться чем-то с одного этого визита, но где один визит, там и второй. Лицо Талиса, тоже понимавшего это, дорогого стоило. Охранник как раз собирался вызвать кого-то сверху, чтобы отнесли розу в секретный отсек Феррос, но раз Джейс уже оказался здесь, он по простоте душевной решил передать цветок с открыткой сразу ему. Джейса посылка для Камиллы тоже озадачила, уж слишком выбивалась из ряда роскошных букетов от семьи и коллег. Он помнил про подарок от Джинкс, который взорвался прямо в лаборатории, и, хотя цветок выглядел безобидно, насторожился. Изобретательность заунитов нельзя недооценивать.  - Что в записке? – спросила Гласк, видя его сомнения. Ей и самой уже стало любопытно, что здесь происходит.  Конверт оказался не запечатан, внутри складной картонки аккуратным женским почерком выведено: «Надеюсь, представление доставит вам удовольствие». Джейс нахмурился. Бессмыслица. Камилла еще не пришла в сознание, она не способна посещать никакие представления. Да и не помнил он, чтобы она когда-либо интересовалась спектаклями. - Должно быть, ошиблись. Он вернул красную розу и конверт охране и велел сжечь все дотла. - По-вашему, в цветке яд или взрывчатка? – недоуменно улыбнулась Гласк. Бескрайняя паранойя Джейса забавляла ее: в руках этого человека самые мощными технологии в мире, но он капитулирует перед розой! - Это вы мне скажите, - хмуро ответил великан, намекая на то, что Гласк в подобных уловках разбирается лучше него. О своем визите она написала ему заранее, поэтому он знал, зачем она здесь. Когда с подозрительной доставкой вопрос был решен, он, стиснув челюсти, повел Ренату к лифту. - Будете на готовящемся приеме? – спросила она, пока напряжение, растущее между ними в замкнутом пространстве, не сдавило подъемные механизмы. Ноксианская делегация восприняла мобилизованные войска крайне серьезно, в Ноксусе опасались, что Заун погибает и потянет за собой Пилтовер, а тогда долги им не вернут. Ноксианцы предложили свою помощь в урегулировании кризиса, а если читать между строк – нового «советника» со стороны, который подвел бы дела Пилтовера под их нужды, как когда-то сделала Амбесса. Совет ответил сдержанным отказом, и тогда Ноксус намекнул, что готов потребовать в залог выплаты долга часть производств. Пока это предложение не оформилось в требование, необходимо было убедить Ноа Блада в том, что опасения лишены оснований, процветанию Пилтовера ничто не угрожает и долг будет выплачен в срок. На последнем собрании совета Рената выступила с заявлением. Она считала, что нет никакого смысла делать вид, будто восстание в Зауне не повлияло на город. Оно повлияло и платить Ноксусу стало непросто. Она предложила попросить отсрочку выплаты, а взамен пообещать ноксианцам новые торговые привилегии на оговоренный срок. Предложи это кто другой, возможно в совете и прислушались бы, но уступать красным еще большую долю на рынке, потому что это предложила их любимица Гласк, никто не собирался. Более разумные предложения никого не интересовали, поэтому советники приняли решение в духу «процветающего города»: они не только не стали отменять дорогостоящий праздник, который готовили уже пару месяцев, они удвоили его бюджет. Роскошный прием должен был развеять все сомнения дипломатов из Ноксуса, но городским службам придется урезать бюджеты. Не платить военным, рискующим в Зауне, было опасно, потому пострадать предстояло социальным службам, которым и так со времен взрыва выделяли втрое больше обычного. Ренате такая трата средств стояла поперек горла и Джейсу тоже – оба предпочли бы, чтобы деньги были направлены на помощь горожанам из Зауна, чем на столы к знати. Ну или на их проект. Но во время голосования они оказались в меньшинстве, и теперь оба должны были скрепя зубами присутствовать на ненавистном торжестве. - Не уверен, что успею закончить дела, - сказал Джейс. Наблюдать предстоящий фарс он не собирался, но просто еще не знал, что Сьюзан, его невеста, уже купила себе платье и во всю предвкушала выход в свет, поэтому выбора у него не будет. – Я читал о пожарах в Зауне этой ночью и о «Химере-4». Потеря самой крупной лаборатории – большой удар. Надеюсь, это не повлияет на проект, но имейте ввиду, я готов перенести производство «Будущего» в свои цеха в Пилтовере. Любая задержка непозволительна.  «Химера-4» со всеми уликами против Ренаты взлетела на воздух вместе с другими соседними зданиями, Джинкс закончило дело этой ночью, как и обещала. - Это большая удача, но буквально за сутки мы перевезли оборудование в новое место, - сообщила Рената с улыбкой. - Сами понимаете, людям там было не спокойно, я перевела их в район подальше от захваченной части города. Мне повезло. В эту удачу Джейс ни капли не верил. Во что он верил, так это в то, что Рената накачала миротворцев психотропной отравой и избавилась от улик до того, как ему через третьих лиц удалось убедить следователей заняться этим делом. Рената догадывалась, от кого на самом деле дул ветер, раздувший эти слухи о психотропных веществах, которые она тайком испытывает на людях. От Джейса Талиса, который, должно быть, представлял ее в Омуте, а себя – единственным главой проекта, который вернет городу жизнь. Проекта, который разработала Рената и который достанется ему только через ее труп. Только копать под нее из Пилтовера – занятие довольно бесполезное, Гласк зарывала концы на таких глубинах, куда светозарным мальчикам из хороших семей путь заказан. У Джейса не было ни шанса пересечься хоть с кем-то, кто мог бы дать ему дельную наводку. - Суды со страховыми компаниями – врагу не пожелаешь. Они ненавидят пожары в Зауне, – продолжила Гласк. – Но это головная боль для моих юристов, не для меня. На прием приглашены все ключевые фигуры, пропускать такое в нашей лиге непозволительно, - она перевела на Джейса прищуренные мерцающие глаза. Он выбирает мальчишеский протест, а она вот не боится замарать руки. Побеседует с Бладом, потом переговорит со знакомыми из Пилтовера, найдет единомышленников и в конце концов продавит в совете свое предложение. Только вопрос времени, когда эта разница между ними позволит ей поглотить «Лаборатории Талиса». Дальше они ехали молча. Лифт поднимал Ренату на самую вершину Пилтовера, дальше только сами Врата Солнца, и она чувствовала, как новая высота будоражит ее кровь. Ощущение почти пьянило, и она прикрыла глаза, запоминая его. А потом ей стало сложно дышать. Она тихо откашлялась в кулак, надеяться справиться с дискомфортом, но следующий вдох вошел в горло с хрипом. Рената инстинктивно потянула за галстук, пытаясь ослабить его, но это не помогло: она начинала задыхаться.  Джейс вежливо не реагировал, пока Гласк не привалилась к стене лифта и не начала сползать с нее, заходясь удушающим кашлем. Тогда он опомнился и попробовал помочь ей удержаться на ногах, ухватил за плечо и случайно сжал пальцами место под пелериной, где должна была начинаться рука. Он помог ей устоять и ослабить галстук. Ему пришлось экстренно остановить лифт на ближайшем этаже и вывести Гласк на открытое пространство. Люди обступали задыхающуюся советницу, пока Джейс не крикнул, чтобы принесли ее маску-ингалятор с поста охраны. Он провел Ренату к ближайшему стулу, помог ей сесть и наклонил вперед. - Медленный вдох через нос, потом медленно через рот… - положив руку ей на спину, он показывал, как дышать, складывая губы. – Они скоро будут, продержитесь. Рената ненавидяще смотрела на него сквозь слезы, заливающие розовые глаза с черными белками. О, она знала, как дышать во время приступов! Это она всю жизнь спасала задыхающихся в Зауне, не он. Тем не менее человечность взяла в Талисе верх над подозрительностью, и он следил за ней с таким искренним беспокойством, что она презрительно скривила губы, подавляя кашель. Проявляет жалость к своему сопернику – он безнадежен! Если бы это была уловка, она бы сработала, и Рената пожалела о том, что это было не так. Ей доставили ингалятор и, прижав маску к лицу, она наконец смогла сделать несколько тяжелых болезненных вдохов, пуская химтек по дыхательным путям. Джейс следил за тем, как она вдыхает вещество, ядовитое для любого в этом здании, и взгляд его зеленых глаз преображался по мере того, как Ренате становилось легче. На его лице отчетливо читались мысли: всем было бы лучше, если бы она оставалась внизу, в глубине, откуда выползла и к которой была приспособлена. И ей тоже. В тот день к вершине, где Джейс Талис ковал хекстековые инновации, Рената так и не попала. Верный своему слову, он не пропустил ее в лабораторию в маске с химтеком, а подняться туда без нее она оказалась не способна. Ее дыхания не хватило на четыре этажа. Отступить, когда оказалась уже у самой цели, из-за травм прошлого, которые она уже не в силах исправить, – Рената вышла из университета в ярости. Талис воспользовался ее физической слабостью, этого она ему не простит. «Твои правила будут действовать только пока ты во главе Университета, Джейс. Мне не нужно находиться внутри, чтобы изменить это» - думала она, уходя прочь от здания, чью высоту не смогла потянуть.