Блики в витражах

- О, Хада Джин! Вы сегодня раньше обычного, - приветливо улыбалась девушка-секретарь, встречая на ресепшене госпиталя ионийца, полюбившегося всей женской части медперсонала. Она с завистью отметила очередной сверток в его руках, - один из этих невероятных подарков, каких ей самой никогда не получить от своего избранника. - Добрый день, Нида, - учтиво поздоровался он. – Как у Кейтлин сегодня настроение? Не грустит? - Ваш визит ее взбодрит, - проговорила девушка. Ее, как и других, восхищало то, с каким вниманием этот красивый джентельмен относится к больной подруге несмотря на ее непростое состояние. – Давайте я вас провожу. Кейтлин уже могла бы перебраться в поместье и выздоравливать в родных стенах, но когда врачи разрешили отцу забрать ее домой, она отказалась, сославшись на то, что не хочет оборудовать комнату под больничную палату и в госпитале ей будет намного удобнее. Для остальных истинная причина ее решения была очевидна: Кейтлин хотела остаться в больнице, потому что в родительском доме возлюбленный не смог бы навещать ее. За их запретной любовью, не знающей преград, затаив дыхание наблюдала половина госпиталя. Никому и в голову не могло прийти, что Джин появляется здесь не столько из-за Кейт, сколько для того, чтобы ловить восхищенные взгляды персонала. Он не помнил, когда в последний раз его роль вызывала такой отклик у зрителей, и теперь купался во всеобщей любви словно цветок под майским солнцем.   - …Ну зачем это? – возмущенно выдохнула Кейтлин, распаковав подарок. – Я ведь даже не могу сесть, это будет выглядеть глупо! Джин принес ионийский гребень-заколку с цветком из такой тонкой кости, что она почти просвечивала. Красивый, но что толку носить его, когда вся ее одежда - это больничные халаты, которые она даже надеть сама не может? - Ты не можешь выглядеть глупо, - убедительно произнес Джин, садясь к ней и методично убирая ее волосы гребнем. Его взгляд скользнул по приборам над кроватью Кейтлин, запоминая значения. Болезнь Джина не отталкивала. Пусть о какой бы то ни было близости не могло идти и речи, во всем нашлись свои преимущества. Например, с Кейт стало намного проще. Она охотнее смеялась над его шутками, легче поддавалась эмоциями, так что он мог управлять ее настроением, просто изменяя тон голоса. - Ты красива, как речной дух, взгляни, - потянувшись, он взял зеркало с ее тумбы и протянул ей, а пока она смотрела на себя, наклонился и поцеловал ее в щеку, так, чтобы она видела поцелуй в отражении. Он тоже видел: они прекрасно смотрелись вместе.   Когда на щеки Кейт набежал румянец и она закрыла глаза, пытаясь повернуть шею и коснуться его губ, он посмотрел наверх, на приборы. Его забавляло наблюдать, как учащается ее сердцебиение или поднимается температура в зависимости от того, что он делает. - Какой толк мне читать тебе газеты? – спрашивал он позже с наигранной строгостью, когда Кейтлин в очередной раз пыталась упросить его читать ей вслух. – Ты уснешь еще до конца первой статьи, как и в тот раз. - Мне намного лучше, я не усну! - возражала она сонливым тоном, словно капризный ребенок. Джин устроился на кровати возле нее и, послушно раскрыв газету, стал читать вслух. Проходящая мимо их палаты медсестра сбавила шаг, чтобы послушать его голос и полюбоваться картиной. «Эксклюзивное интервью с Ренатой Гласк: секретное оружие, которое помогло ей выжить и спасти людей». Тема некоего секретного оружия очень волновала общественность, но в своем интервью «секретным оружием» Гласк назвала веру в людей и умение не теряться в критических ситуациях. Ничего неожиданного. Впрочем, как и в том, что Кейтлин уснула еще до конца статьи. Джин продолжил читать сам себе, пока интересные статьи не кончились, а потом встал и сверился с часами. Медсестры сообщили ему, когда приходит Вай, а когда Кейтлин навещает отец, и Джин выбирал такое время, чтобы не сталкиваться ни с кем из них. Вай должна была появиться здесь только через пять часов, но раз Кейт спит сейчас, нет смысл откладывать задуманное. Убедившись, что в коридоре возле палаты никого нет и стрелка над лифтом неподвижна, - значит, никто на нем не поднимается, - Джин вернулся и вынул из сумки сверток инструментов. Расположив их прямо на одеяле у ног спящей, он принялся раскручивать хекстековый прибор на кровати, следящий за ударами сердца. Это устройство наполнит его будущую постановку настоящей мистикой, зрители будут благоговеть от ужаса! Времени оставалось слишком мало, необходимо было взяться за работу в кузне уже этим вечером, а для этого нужно, чтобы Джинкс объяснила ему, как это работает. Он снял панель и отсоединил несколько проводов, тщательно зарисовывая в блокноте все, что видит. Затем отцепил аккумулятор с кристаллом и внимательно рассмотрел то, что крылось под ним. Пока что он ничего не понимал, но руны переносил с особой щепетильностью. Тобиас Кирамман берег здоровье и старался подниматься по лестницам всюду, где мог. В этот день он решил навестить Кейтлин раньше обычного и подготовить ее к визиту брата, на всякий случай напомнить о нем и о последних событиях. Когда Тобиас вошел в палату, то увидел высокого ионийца с протезами, раскручивающего странным инструментом один из приборов на кровати его спящей дочери. Узкие глаза мужчины округлились от удивления. Джин перевел взгляд от прибора на некстати вошедшего мужчину. Его лицо осталось непроницаемым, ни единая черта не выдала его истинных мыслей по поводу встречи. - Я скоро закончу, - спокойно сообщил он. Джин не мог знать, узнают ли его и придется ли им столкнуться еще когда-нибудь. Любая ложь была опасна, и самый верный способ выйти из это ситуации – ничего не говорить и предоставить собеседнику додумать все, что он пожелает.   - Разумеется, - произнес Тобиас, приходя в себя от неожиданной встречи. С момента, когда они виделись на приеме в ионийском посольстве, прошло больше года. Тогда Тобиас был слишком занят разговором с Ренатой и упустил момент, когда один из гостей проявил внимание к его дочери, поэтому теперь не узнал его в Джине. Невозмутимость и ловкость, с которой тот возвращал детали прибора на места, ненадолго успокоили Тобиаса – он решил, что это один из мастеров госпиталя и в происходящем нет ничего необычного. Однако, потом его взгляд отметил дорогие протезы и одежду: очевидно, простым работником этот человек не был. Зато он подходил под описание ионийца, который по словам персонала часто навещал Кейтлин. Тобиас попробовал вспомнить его имя из записей разрешенных посетителей, которые с ним в конечном итоге все равно согласовали, но не успел. Джин быстро вернул все на место и закрепил внешнюю панель устройства. Свернув инструменты и убрав их в сумку, он попрощался и вышел, словно не было ничего естественнее. Все произошло прежде, чем Тобиас собрался потребовать объяснений, поэтому мужчина только обернулся, провожая ионийца недоуменным взглядом и пытаясь понять, что именно он сейчас видел. Позже, когда пришел врач, Тобиас спросил его насчет прибора, и тот, проверив устройство, сказал, что оно работает нормально. - Он что?… он разбирал кардиометр? И у него были с собой инструменты? Вай, пришедшая через несколько часов, узнала о случившемся от Тобиаса, когда они вышли в коридор. Тобиас надеялся, что девушка разглядит в этом странном поступке что-то со своей стороны, но ее реакция обеспокоила его еще сильнее. Вай знала, что вместо того, чтобы испариться, Джин вдруг повел себя как идеальный партнер и стал навещать Кейт едва ли не так же часто, как она сама. Наверняка рассчитывал воспользоваться ее состоянием и зарабатывал очки на будущее. Вай записала его в охотники за деньгами Кирамманов и на время ей стало немного спокойнее – ей показалось, она наконец поняла, что у него на уме. Однако этот странный поступок ломал стройную картину, в которой Джин просто приживала. Разве он смыслит в хекстеке настолько, чтобы чинить новейшее медицинское оборудование, которого нет больше нигде в Пилтовере? Это вряд ли. Да и зачем ему трудиться самому, тащить инструменты, когда он мог бы просто сказать о поломке персоналу? Значит он тайком пытался его сломать? Но кардиометр никак не влияет на Кейт, только считывает ее сердцебиение, а, значит, Джин не мог навредить ей, выведя прибор из строя. Зачем ему понадобилось безобидное устройство, причем настолько, что он взялся за него прямо в палате, рискуя оказаться замеченным? Вай не видела ни капли смысла в этом поступке, но тем сильнее он ее беспокоил. Что, что черт возьми это может значить?... Все ее предчувствия вопили о том, что за этим безобидным с виду действием кроется настоящая бездна, но она не могла зацепиться ни за одну деталь. Пока Вай ломала голову, уйдя в свои мысли, Тобиас думал о своем. Он обеспокоенно взглянув на дверь в палату Кейт из-за плеча девушки. - Он… эм… довольно странный молодой человек, - неуверенно заметил Тобиас, потирая шею. – Думаешь, мне пора беспокоиться? Кейт сильно к нему привязана?   Опомнившись от мыслей, Вай растерянно посмотрела на него. Сейчас Тобиас полностью контролировал всю жизнь Кейтлин, потому что она почти ничего не запоминала и врачи признавали ее временно недееспособной. Если Вай скажет Тобиасу то, что знает, он запретит персоналу пускать ионийца сюда, и она окончательно упустит Джина. А еще Кейт ей этого не простит. - Она просто развлекается, - сказала Вай, чувствуя, что на самом деле хотела бы сказать другое. На месте Тобиаса Вай не стала бы гадать, что в голове у Джина, просто вышвырнула бы этого мутного типа из жизни Кейт и дело с концом. – Вреда от него нет. Потом, когда оправится, Кейт сама во всем разберется и оставит его.   Тобиас тяжело вздохнул. Прошла уже много времени, улучшений не наступало. Кейтлин до сих пор не знала, какой теперь день, а прогнозы врачей не утешали. Тобиас не был уверен, что она сможет сама разобраться с чем-либо, и морально уже готовился к худшему – к тому, что дочь проведет остаток дней под его опекой. Кирамманы, недовольные тем, что глава дома не уделяет делам семьи должного внимания, уже наседали на него, требуя обнародовать заключение, чтобы они могли официально лишить Кейт этого статуса. Сам Тобиас не был рожденным Кирамманом и передавать эту роль ему не собирались, а это значило, что поместье и основные предприятия семьи перейдут под контроль кузины Кассандры, Клариссы. Если статус главы рода отойдет ей, без гроша их с Кейт не оставят, но расходы придется урезать и их жизнь все равно сильно изменится. Вай видела, как в глазах Тобиаса снова проступает эта напряженная сдержанность и смирение. Она догадывалась, что за проблемы нависли над ним и Кейт, и сочувственно посмотрела на мужчину, защищающему дочь от всего света. Он выглядел мягким и простодушным, но безропотно выдерживал колоссальное давление. Ей захотелось сжать его плечо, ободрить, она даже подняла руку, но вовремя опомнилась. Где она и где он. Мужчина улыбнулся, заметив эту попытку. - Ты хороший друг, Вай, - произнес он. – Редкий. Я рад, что ты есть у моей дочери. Мир не всегда был справедлив к ней, но она заслуживает кого-то как ты. От того, с каким теплом и благодарностью были сказаны эти слова, Вай стало паршиво – она их не достойна. Стиснув губы, она прикрыла глаза и боролась с порывом выложить ему все, однако совесть в конце концов оказалась сильнее. - Поговори с Шан Ли, - выпалила она, решившись. – Этот тип, который ходит к Кейт… Хада Джин. Я почти ничего о нем не знаю, только то, что Шан изгнал его из клана. Он его вспомнит. Лицо Тобиаса переменилось. Головорезу, обиженному его братом, не место возле его дочери, об этом не могло быть и речи. - Кейт просила тебя не говорить мне, - предположил Тобиас, смотря на Вай, которая сцепила пальцы за шеей и закрыла глаза, должно быть, кляня себя за сказанное. – Но ты сделала правильный выбор, мы оба это понимаем. Он здесь больше не появится. Вай кивнула. Она мысленно попросила у Кейт прощения и только надеялась, что она воспримет насильную разлуку легче, чем можно предположить.   - Все же поговори с Шаном, - повторила она, не выдержав. – Он знает о Джине больше, чем я. Возможно, все не так плохо. Такая возможность Тобиасу должна была представиться этим же вечером и Вай об этом знала. Предчувствуя непростой семейный разговор, она поспешила уйти до того, как Шан Ли приедет в госпиталь. Это было верным решением. Когда Шан поднялся на этаж, Тобиас встретил его. Они обсудили дорогу до госпиталя, Тобиас отметил, что Кейт сегодня в приподнятом настроении, рассказал немногое хорошее о ее здоровье. Деликатный вопрос ему хотелось прояснить до того, как они войдут в палату девушки, потому он заговорил о Джине еще в коридоре. Когда Шан Ли услышал о том, что психопат, потрошащий мертвецов, забрался на его драгоценную племянницу, его узкие черные глаза раскрылись и налились кровью. Он ускорил шаг, Тобиас не успел остановить его, и Шан Ли ворвался в палату, задыхаясь от ярости. - Ты отдалась этой шкали!? Расскажи мне все! – закричал он. - Когда это началось? Каким образом все происходило? С каких пор ты перестала уважать свою кровь, Кейтлин!? Ты хоть знаешь, кто он!? Ошеломление Кейт длилось недолго: о ком речь она поняла почти сразу. Откуда Шан Ли узнал, гадать было бесполезно, но он узнал, и теперь ей придется столкнуться с последствиями. В корсете она не могла сидеть, только лежать или стоять, и она с трудом встала на целую ногу, чтобы встретить предстоящий скандал стоя. - …Вот почему ты спрашивала меня о нем, когда он пропал! – кричал Шан Ли, взмахнув рукой в широком рукаве и грозя ей толстым пальцем. – Это началось еще тогда, и ты лгала, глядя мне в глаза! Кейтлин стояла в тонкой едва не просвечивающей шелковой рубахе. Заколка с костяным лотосом выглядывала из прически, которую Тобиас собрал заново после ее сна. - Это не твое дело, - сказала Кейт, пытаясь удержать самообладание. С этим у нее в последние дни было не важно, но она старалась изо всех сил. - Не мое дело!? – рявкнул Шан Ли, шагая к ней. Он оказался прямо возле Кейт, его рот раскрывался возле ее лица и она чувствовала запах дыхания, его крик пробирался в каждую клетку ее мозга, но глаза закрывать она себе запретила. – Ты моя плоть и кровь! Отдаваясь кому попало, ты оскверняешь и меня тоже, всю свою семью! Или мать не учила тебя хранить честь для достойного мужа!? Что ты вообще знаешь о чести, дрянная девчонка!? Ты опозорила весь свой род!... Шан Ли замахнулся, чтобы ударить ее, но опомнился, заметив воротник. Клокочущая в нем ярость достигла пика, попадись ему под руку кто бесполезный, он отыгрался бы на нем не мешкая. Но в комнате находились только Кейтлин и Тобиас, потому он выместил свое негодование на столе, ударив по столешнице кулаком с такой силой, что дерево треснуло. От неожиданно сильного удара Кейт вздрогнула и зажмурилась, из ее глаз против ее воли брызнули слезы. Не от обиды или злости, просто такой теперь была ее реакция на любое эмоциональное напряжение. Она не могла это контролировать. - Я не отчитываюсь перед тобой, - произнесла она, собирая в голосе всю твердость, на какую была способна. - Шан… - осторожно позвал Тобиас. Он видел, что этот тяжелый разговор только навредит Кейт. В первую очередь он должен был заботиться о ней, но какая-то его часть была согласна с братом: связаться с ионийским бандитом! О чем она только думала? Шан Ли прошел мимо, махнув на мягкосердечного брата, как на назойливого слугу. Пусть помалкивает, раз не сумел воспитать дочь. - Еще как отчитываешься! – крикнул он. – Как ты могла смотреть мне в глаза после того, как допустила к себе моего слугу, моего раба!? Ты готова сношаться с любым уличным псом, если он мордой вышел!?     Кейтлин сверлила Шан Ли ненавидящим взглядом голубых глаз, полных слез. Отвечать ему она не собиралась: если она только вступит в этот диалог, значит, подтвердит, что его слова имеют для нее смысл. А они не имели.   - Шан, у нас нравы свободнее, чем в Ионии, - вмешался Тобиас, подходя к дочери. – Она в праве выбрать любого, если он достойный человек. Эти слова были чудовищным преувеличением и Тобиас знал это. Избранника Кейтлин должна будет одобрить вся семья, потому что от него в конечном итоге будет зависеть их благосостояние. Ей никогда не позволят выйти замуж за кого попало, даже самые сильные чувства не имели никакого значения для состояния Кирамманов. Тобиас знал это, как никто другой, ведь он сам когда-то прошел этот путь, чтобы жениться на Кассандре.   - Отец, не надо, - велела Кейт, поднимая руку. – Я не желаю это обсуждать. - А тут нечего обсуждать! – крикнул Шан Ли, выкатив глаза. - Коснувшись тебя, этот ничтожный червь покусился на меня самого, на твоего отца! Да я изничтожу эту падаль до тех пор, как солнце зайдет, я клянусь тебе в этом! Это больше не твое дело, девочка, ясно тебе!? Это честь твоего рода!... Он заплатит мне за оскорбление своими глазами, которыми посмел смотреть на тебя, и каждым членом своего небогатого тела, которым смел касаться тебя! А когда я с ним закончу, покажу тебе во всей красе, чтобы его вид излечил тебя от гнусных желаний!... – он погрозил Кейт пальцем, подбирая слова. Называть племянницу потаскухой он не хотел, но его взгляд говорил за него. – Больше ты свою семью не опозоришь! - Ты его не тронешь! – крикнул Кейт, не выдержав. Она тут же поморщилась, как от удара, понимая, что проиграла этот разговор в тот момент, когда сорвалась на крик. Услышав этот ее крик, Тобиас склонил голову, закрывая глаза ладонью и растирая кожу. Не просто увлечение.  - Я знаю, кто он, мне плевать! – продолжила Кейтлин. Сдерживаться было уже бесполезно, и она впервые в жизни позволила себе говорить о своих чувствах так, будто в мире, откуда она родом, они имеют значение. – Мне известно, что у нас нет будущего, - она посмотрела на отца, чью гримасу уже заметила из-за плеча Шан Ли. - Но я не хочу прожить свою жизнь, зная, что никогда не была счастлива ни с одним человеком! Вы не заберете это у меня. Он мой, и так будет, пока я сама не решу иначе.   Шан Ли смотрел на нее, вытаращившись от гнева. В то, что она знает всю правду, он не верил. Может, что-то ей Джин и наплел, но уж точно не все. - Не заберем!? – воскликнул он, сорвавшись на фальцет. – А то что? А то что, Кейтлин!? Он двинулся к двери. Кое-кто из клана знал, где можно найти Джина, и Шан Ли не терпелось выяснить эту информацию. Он явится за ним лично, и этот болезный еще с радостью будет вспоминать дни, когда говорил, видел, слышал и мог двигать последней рукой. Кейт видела, что угрозы не пустве, но не могла остановить его. Корсет и сломанная нога не позволили бы ей даже добраться до двери раньше него; ей нечего было больше сказать. Не существовало такой силы, которую она могла бы призвать на защиту того, что ей было дорого, поэтому она, подобно детям, пронзительно завопила, оскалив зубы и выплескивая в мир всю свою ярость и отчаяние. Слезы текли по ее лицу ручьями, когда воздух кончился, она судорожно вдохнула и закричала снова, так что изо рта брызнула нить слюны. - О, небо, Кейт!... Тобиас поспешил к ней и, взяв за плечи, попробовал вернуть в кровать. Его сердце разрывалось: этот калека не стоил ее страданий, не стоил всей этой отвратительной сцены! - Тише, Кейт, мы все уладим! Ради всех богов, девочка моя…  Это была самая масштабная истерика из тех, которые случались у нее со времен сотрясения. На ее не унимающиеся крики прибыли врачи, они помогли ее уложить и привязать к кровати, чтобы не брыкалась. Они ввели ей успокоительные.   Шан Ли застыл, когда она зашлась этим пронзительным, животным воплем. Увиденное ошеломило его. Он отошел в угол комнаты, чтобы не мешать врачам, и наблюдал за происходящим с удивленным и виноватым видом. Крик Кейтлин так и стоял у него в ушах даже после того, как она умолкла и зашлась рыданиями. Когда врачи ушли, Кейт лежала, отвернувшись от отца. Лицо красное, воспаленные глаза упрямо смотрят перед собой. Она злилась на себя за то, что не смогла сдержаться, злилась на него, что он это увидел, и вместе с ним в этот момент думала о том, что ждет ее в будущем, если она не оправится. А она ведь старалась изо всех сил.   - Мой нежный голубой колокольчик… Шан Ли опустил свое грузное тело в кресло перед кроватью племянницы. Он протянул пухлую руку и провел по ее прохладной сухой коже. Кейт бросила на него косой взгляд и закрыла глаза, спасаясь от охватившего ее стыда. Не за Джина, за истерику. Шан Ли смотрел на нее с покровительством и любовью. Кейтлин не была его единственной племянницей, но остальные и ногтя ее не стоили, с них и взять было нечего, кроме как выдать замуж ради укрепления связей клана в Ионии. Кейтлин – другое дело. В ней жило пламя, она была жемчужиной их семьи. Интрижка с его человеком просто ошибка, которая меркла на фоне того, как сильно он любил Кейтлин. И он не собирался смотреть на то, как она превращается в жалкую тень себя прежней. Шан Ли прикрыл веки, успокаивая дыхание, он сделал несколько медленных глубоких вдохов, а на четвертом выдохе из щелок его глаз прорезался яркий желтый свет. Тобиас, смотрящий на Кейтлин, не сразу заметил, что происходит, а когда боковым зрением уловил вспышки, обернулся. Увиденное потрясло его настолько, что он отступил на шаг, пораженно таращась на брата. Свет, льющийся из глаз Шана, словно он какой-то богорожденный, был слабым отблеском той невероятной силы, которая окутывала его фигуру непробиваемыми вихрями. Тобиас ощущал ее звон в воздухе, хотя на самом деле в палату едва доносился шелест моря за окном. Шан Ли воздел руки над Кейтлин и свет начал собираться под ее кожей, скользя вслед за плавными движениями его пальцев. Едва заметные блики, просвечивающие сквозь кожу, собирались в стремительные потоки, опоясывающие все тело и вились по нему, словно скользящие шелковые ленты. Когда они набрали нужную силу и скорость, Шан Ли поднялся над девушкой, и свет, закипающий в его необъятном теле, вышел за его пределы и устремился к Кейтлин дико вьющимися лентами, мелькающие отсветы в которых напомнили Тобиасу символы аркейна. Когда все они до единой сплелись с курсирующем в Кейт свете, он заполнил ее всю. Прежде, чем угаснуть, он вспыхнул с такой яркостью, что Тобиасу пришлось прикрыть глаза руками, чтобы не ослепнуть, угас. Когда он отнял локоть от лица глаза, все было как прежде. Словно ничего и не происходило. Он посмотрел на дочь, ожидая чуда, но она лежала неподвижно, словно уснула. Ни румянца на впалых щеках, ни прежней свежести или умиротворенного дыхания. Тобиас недоуменно посмотрел на брата.   - Она поправится, Тоб, - проговорил Шан Ли, взглянув на него с легкой покровительственной улыбкой. Он старался удержать эту легкость и в голосе, но в него все же просочилось напряжение, оставшееся после колоссальных усилий, потребовавшихся ему для этого трюка. Так или иначе, Кейтлин своего добилась: солнце закатилось, а Джин оставался цел. Шан Ли хотел расправиться с ним личном и не собирался поручать это никому больше, поэтому Джин будет ходить по свету еще несколько дней, пока Шан Ли не вернет часть сил, необходимых для того, чтобы превратить его жизнь в бесконечное страдание. На следующее утро, как только транквилизаторы прекратили действовать и Кейт очнулась, она решила отправить телеграмму Джину и предупредить его. Однако, когда медсестра спросила ее об адресе и имени получателя, Кейтлин поняла, что все сказанное ей дальше попадет к отцу. Она отправила записку в отдел, где служила Вай. Не прошло и получаса, как девушка была в ее палате. Вай смиренно ожидала обвинений в предательстве, но Кейтлин заговорила о другом. Что-то в ее тоне переменилось по сравнению с последними неделями. - Моя семья узнала про Джина, - сказала она с саркастичной усмешкой. Ей до сих пор не верилось, что она попала в эту ситуацию и всерьез намерена просить Вай спасти ее любовника от ее родственников. - Паршиво, - выдохнула Вай. Вполне может быть, что Кейт не знает, кто запустил эту цепочку. Тобиас мог и сам Шану про Джина рассказать, имя и примерный облик ему были известны. – И как они? - Паршиво, - ответила Кейтлин, отзеркалив ее интонацию. Вай удивленно обернулась на подругу. Она что, передразнила ее? Вай знала, что поступила правильно, сказав все Тобиасу, и тем не менее ощущала себя предательницей. Если промолчит, она ей и будет. - Это я сказала твоему отцу узнать про Джина у Шан Ли, - призналась она. Когда Кейт бросила на нее гневный взгляд, Вай попробовала оправдаться: – Извини, но этот тип опасен, ясно? Что у него на уме!? Он зачем-то разбирал приборы на твоей кровати, пока ты спала, и… Кейт прикрыла глаза, принимая услышанное. Она глубоко вздохнула, потом медленно выдохнула. Эмоции поднялись сильные, но справиться с ними ей удалось. Про историю с приборами она уже слышала от медсестер. - Возможно, он пытался их починить, тебе это не пришло в голову? – спросила она холодно. Такого, как Джин, Вай никогда не понять, а в непонятном она всегда будет видеть угрозу. - Он что, хекстековый гений!? - Он делал протезы на хекстеке. Не думаю, что его держали в мастерской из милости, - заметила Кейт, не сводя с подруги ледяного взгляда. Вай выдержала его. В той мастерской его могли научить чему угодно, особенно разбирать и собирать хекстековые безделушки на медицинских машинах, украденных у Талиса. Возможно, Джин в самом деле по какой-то причине решил сам заняться починкой. А возможно, что нет. - Что ж, что сделано, то сделано, - сказала Кейтлин. Более надежного человека в ее распоряжении сейчас не имелось, а время дорого, потому ей придется положиться на Вай несмотря на то, что она и была причиной всех проблем. - Шан Ли был вне себя, он поклялся его убить и у меня есть основания полагать, что это не фигура речи. Он не должен найти Джина и воплотить свою нелепую месть. Отыщи Джина, скажи, чтобы укрылся в моей квартире в Зауне и не показывался нигде, где его могут узнать люди из клана. Я разберусь со всем этим, когда встану.   Кейт назвала Вай адрес квартиры Джина в Зауне, а также адрес его лавки в Пилтовере, и взяла с нее обещание, что о его местонахождении никому не станет известно. Теперь у Вай были все точки, где Джин мог оказаться, она могла достать его в любой момент, следить за ним и докопаться до всех дел, где он был замешан. Но радости от этой победы она не испытывала.