Блики в витражах

В полумраке мастерской яркий свет над одним из столов освещал сгорбленную фигуру, усердно орудующую ювелирными инструментами. На столешнице среди металлической стружки, молотков, сверел и щипцов были разбросаны металлические лепестки роз и сломанные механические бабочки с невесомыми крыльями. Джин потрошил их крошечные тельца, изучая, как в такой небольшой объем поместилась взрывчатка, способная убить человека. Он хмурился: по всему выходило, что его устройство нужно будет увеличить, предстояло бороться за каждую десятую грамма. Подняв на лоб бинокулярную лупу, Джин растер настоящей рукой воспалившиеся глаза и откинулся на спинку кресла. Времени не оставалось, а чтобы разместить детонатор на хекстеке потребуется все переделать под вес самого маленького кристалла. Конструкция выйдет слишком тяжелой. Почва уходила у него из-под ног. Только-только налаженная жизнь снова подобралась к пропасти, и Джин с тревогой осознавал, что предстоящее шоу может стать его последней работой в Пилтовере. Если оно вообще состоится.   Его квартиру перевернули и забрали оттуда все хоть сколько-нибудь ценное, Шан Ли был настроен серьезно и дал это понять. Джин понимал, что, если продолжит появляться в Пилтовере, рано или поздно клан его найдет, ведь именно Шан Ли обеспечил ему документы с именем, под которым он сейчас работал для Гласк. Опасно продолжать вести дела здесь, имея столь могущественного врага, как Шан Ли. Джина ничего не удерживало тут настолько сильно, чтобы рисковать, поэтому он решил уехать и начать свой путь заново вдали от этих мест, вновь искать убежище и источник средств к существованию... Но сначала – его постановка. Она завладела всем его существом, его разумом, его телом, его временем, ему казалось, что он не сможет больше дышать, если откажется от нее. И он продолжал воплощать ее, чувствуя себя мотыльком, летящим на губительный свет. Еще до того, как лишился почти всех вещей, Джин отдал свои сбережения Экко и тот организовал часть грандиозного замысла без его участия. Понадобилось несколько дней на то, чтобы Джинкс смогла восстановить по его зарисовкам работу хекстекового кардиометра. По ночам ей приходилось отправляться на вылазки для Гласк, она устраивала пожар в Зауне. Потом она отсыпалась и без конца возилась со своим ребенком. Джина это раздражало: неудивительно, что на его работу времени у нее почти не оставалось! Она утверждала, что это он в ступоре и не может работать, но Джин считал ее упреки надуманными. Они закончили только сегодня и у него оставалась одна ночь, чтобы придумать и собрать ключевую деталь всего действа.   Джин сидел в кресле перед столом, глубоко уйдя в свои мысли, и не заметил, как сзади к нему подошел Экко. Иониец почувствовал его руку на своем плече и обернулся, встретившись с внимательным спокойным взглядом карих глаз. - Ты не обязан делать все в одиночку, - произнес парень, разглядывая его изнуренное бессонницей лицо. - Я должен, - ответил Джин, выпрямляя спину. – Это мое бремя. С Джинкс вышло бы быстрее, искушение воспользоваться ее старыми устройствами у него было, но делегировать механическую работу - это одно, а творчество – совершенно другое. Ему не нужны соавторы. У Экко на этот счет имелось другое мнение. Он подошел ближе к столу и бросил взгляд на поделки. Ему не нужно было детально изучать собранную заготовку, чтобы понять: в проекте Иши для школы Хеймердингера было больше смысла, чем в… этом. Что бы это ни было. Экко уперся крестцом в столешницу возле кресла Джина. Прежде, чем повернуться к ионийцу, он бросил взгляд в тени мастеркой. У двери в небольшую комнатку в мастерской стояла Джинкс и смотрела на него, ожидая, когда он начнет говорить. Они кое-что обсудили насчет Джина, пока были наедине за дверью. Она считала, их подопечный не в себе из-за бессонницы и нависшей над ним угрозы со стороны клана. Он хотел работать один, но они вместе взялись за это дело, и в этот раз они вовсе не стену красили. Эмоциональные кризисы Джина могли слишком дорого им обойтись.   - Я виделся с лидером поджигателей, - произнес Экко. Его голос звучал спокойно и мягко, однако твердость во взгляде говорила о некоем принятом решении, о котором Джину еще не сообщили. Иониец поднял на него затравленный взгляд, догадавшись, что сейчас ему выдвинут условия, которые ему не понравятся. Сильно не понравятся. – Груз у него. Все в порядке. Люди будут завтра на месте, как и договаривались. Все готово. Джин облокотился на стол и растер лоб настоящей рукой. Он распознал уловку Экко, и она взбесила его: сначала хорошее, потом плохое, потом опять хорошее! Он принимает его за идиота? - Что?... – раздраженно процедил иониец. Он отдал Экко все, что у него было, чтобы тот связал его с бандитами, которые обчистят дирижабль, собрал ему химиков, которые сделают вещество, и рабочих, которые выполнят основные приготовления в зале. – Зачем сообщать мне то, что и так подразумевается, Экко!? Я платил тебе ровно для того, чтобы не думать о таких мелочах! - Решил, что тебе нужно знать: работа продолжается по плану, - ответил парень, ничуть не смутившись. Он видел, что иониец на взводе, и это только убедило его в том, что они с Джинкс приняли верное решение. – И все будет так, как вы договаривались. А еще тебя подстрахуют. Джинкс идет с тобой. - Нет! – тут же ответил Джин. Он увидел, что Экко смотрел куда-то поверх его плеча, и обернулся. Мутантка стояла, упершись плечом в дверной косяк, наблюдая за ними. При его словах она насмешливо фыркнула, отвернувшись и качнув челкой. Подумать только, он еще и отказывается! Кретин. - Слушай сюда, - сказала она, повернувшись обратно. Она направилась к нему, косы покачивались вдоль бедер. - Тому, кто дает людей, не нужно шоу, ему нужен верняк, ясно? Грохнуть шестерых дипломатов на охраняемом мероприятии в Пилтовере – это тебе не старикана на толчке замочить! Кто-то должен все сделать, если ты так и не раздуплишься! Она закончила, вставая над ним с другой стороны кресла, Джин оказался зажат между ней и Экко, оба смотрели на него сверху вниз. Его такое положение дел на устраивало, он отъехал на кресле назад и поднялся на ноги, тут же возвысившись над обоими. - Мои клиенты весьма разборчивы, - медленно произнес Джин, глядя на заунитов. Он не признавался Экко, что действует исключительно по своей инициативе, и обернул все так, будто предстоящее убийство это заказ некого влиятельного лица. Отстаивать интересы «влиятельного клиента» должно было быть проще, чем амбиции вольного художника. – Они ждут лучшего. Малейшее отступление от задумки, и они будут разочарованы. А она, - он указал на мутантку. – Она для такой работы не подходит. Экко пропустил его слова мимо ушей. Он не знал, что за заказчик назвал Джину имена дипломатов из Ноксуса, и не хотел знать. Но в готовящемся убийстве он готов был участвовать, потому что ноксианцы через синих уничтожили их лавку и теперь для Экко это были личные счеты. Он решил, что пора заканчивать этот балаган с взаимными поклонами, устроенный советом, и гнать красных из города, причем по-плохому. Демонстративное убийство иностранцев на празднике, который совет устроил для ноксианцев, - отличный ход, после этого верхушке Пилтовера придется менять свою политику. И поджигатели почти ничем не рискуют, ведь заказал все какой-то знакомый Джина, а все убийства иониец берет на себя. Если следователи и раскопают что-то, ни на поджигателей, ни на Джинкс это не повесят. Главное, чтобы Джина не взяли с поличным, и чтобы его ошибки не привели ко второму музею со множеством случайных жертв. Для этого Экко и настаивал на подмоге. После того, как Джинкс вытащила его из «Химеры-4» под носом у миротворцев, он был полностью в ней уверен. - С тобой вообще не желают иметь дела, - пояснил Экко, подавшись вперед и чуть вскинув брови. Джин не признавался, что он сам себе «влиятельный клиент». Экко не признавался, что это он лидер поджигателей и отправляет на работу своих людей. – Я уговаривал этого парня взяться! Ты чужак, ясно? Ты не рос в этих местах, тебя никто не знает, надежный ты или чуть что разинешь рот. Он думает, если тебя арестуют, ты все выложишь миротворцам, чтобы выбить себе лучший приговор, – он ткнул указательным пальцем в ладонь. Джинкс, стоявшая чуть позади у стола, весело закатила глаза. Развернувшееся между этими двумя представление здорово ее развлекало. – Он людьми не разбрасывается и в политику не лезет, тем более в Пилтовере. Но так уж вышло, что его интересы совпадают с интересами твоего клиента. Это удача, Джин. Но он отправит людей, только если там будет кто-то, кому он доверяет, кто сумеет отвести дерьмо от всех нас, если оно брызнет, понимаешь? Откажешься и потеряешь груз! Он уже у него. Требования не так уж велики, чтобы рыпаться. Закончив говорить, Экко сдержал желание бросить обеспокоенный взгляд на дверь в комнатку, где сейчас спала Фел. Он увлекся и говорил слишком громко, мог разбудить ее, однако оттуда не донеслось ни звука. Похоже, обошлось. - Я не нуждаюсь в помощи! – едко ответил Джин, глядя на Джинкс и почти не разжимая зубов. Ему было почти физически больно представлять, что задуманная им поэзия потонет в грохоте хаотичных взрывов и стрельбе. – Это ты устроила, да? Тебе мало лезть в мою жизнь, отбирать мои вещи, теперь тебе нужно оставить след во всем, что я делаю! Хочешь вмешаться в мою постановку, присвоить ее себе! Ты одержима мной, признай уже это! Джинкс от такого заявления вскинула брови. Он сейчас серьезно? Глядя на лицо Джина, она поняла, что он на грани истерики, а значит верит в каждое свое слова. То, что он задумал, выглядело прикольно, но он был сам не свой из-за предстоящего и из-за того, что теперь на него охотились свои же. Он не справлялся с очередным кризисом, но и не позволял себе помочь. Провалит им всю схему своими творческими исканиями! - Беру твои вещи, говоришь? – она склонила голову на бок, посмотрев на разбросанных там механических бабочек. Ее бабочек. - А что за тайное устройство ты там рожаешь уже четыре дня? – она взяла в руки наработку на его столе и рассмотрела ее. - Тебе правда доплатили за секретность или ты просто не можешь решить, что сделаешь, а!? – она швырнула наработку в стол и та с треском развалилась. Джин почти физически ощутил волну злости, исходящую от мутантки, и отступил назад на всякий случай. Экко уже не первый раз разнимал этих двоих: когда дело касалось работы, они бесконечно цапались, причем сценарий был всегда один и тот же. Джинкс пыталась спустить Джина с небес на землю, а он принимался обвинять ее в зависти. Иногда они напоминали ему двух психованных подростков, готовых броситься друг на друга. Он перевел предостерегающий взгляд на девушку, веля ей не усугублять. - Ты видишь? – воскликнул Джин, указав на нее. – Она все портит! Я не допущу ее к этой работе, можете все отменять, мне все равно! - Да тут нечего портить, ты ничерта не сделал!... - взвилась девушка. Экко уже собрался толкнуть очередную речь о том, что им нечего делить и все они в одной упряжке, но Джин опередил его. - А ты? – вдруг предложил он, переведя взгляд на Экко. Заунит видел вещи не так, как большинство людей, и Джин чувствовал, что мог кое-что предложить ему. – Почему бы тебе не пойти со мной? Экко удивленно обернулся и встретил пристальный взгляд ионийца. Между ними снова натянулась тонкая нить, в ней переплеталось то, о чем они никогда не говорили с тех пор, как Экко как напуганный мальчишка выбежал из его квартиры. Тогда он был на грани разрушения, но теперь обрел твердую почву под ногами и своими руками строил в лаборатории мир, в котором должны жить его люди и его дети. Та болезненная изломанная часть, которую тянуло к смерти и которую Джин силился теперь найти, осела на самое дно. Того, что иониец искал, здесь ему было не найти - Нет, Джин. Не мой профиль, - в конце концов ответил Экко. Он был хорош в организации грабежей и никогда не работал под прикрытием, в отличие от девушки. На ее счету Университет и «Химера-4», она профи. – Джинкс справится лучше. Идет она. Лицо убийцы едва уловимо переменилось от разочарования. Девушка поджала губы и показала ионийцу металлический палец из-за спины Экко. Уел? Джин ответил ей тем же, и парень неодобрительно сжал губы, глядя на него. - Поступим так, - сказал Экко. – Мы будем работать втроем всю ночь и сделаем то, что… что нужно. Расскажи, какие у тебя есть задумки. - Нет, - ответил Джин, покачав головой. – Уходите. Я… - он вздохнул, бессильно опуская плечо. Сквозь едва ворочающейся от перенапряжения разум все же проступил здравый смысл, и он осознал, что в чем-то эти двое правы. Половина представления уже готова, дело только за орудием убийства, и, если он так и не найдет идеальную деталь, пушки будут не худшим вариантом. Он ведь и сам об этом думал. - Если я не справлюсь, мы будем стрелять, - он посмотрел на девушку. – А сейчас оставьте меня одного. Я должен сосредоточиться. - Ты просто потратишь время!... – начала было Джинкс, но Экко остановил ее, подняв руку. - Идет, - сказал он. – Иди собери Фел. Переночуем дома. Та хотела было начать спорить, но потом заставила себя успокоиться. Она с деланным равнодушием пожала плечами и нехотя отвалилась от стола, направившись к комнатке. По дороге она специально не смотрела на Джина. И вовсе она не хотела работать над этой его «постановкой»! Ей было все равно. Иониец взглянул на Экко с благодарностью. Парень понимающе прикрыл глаза: иногда Джинкс невыносима, особенно когда ей неймется поиграть в те же игрушки, что и ты. Джину явно нужно было собраться с мыслями и побыть одному. - Ты справишься, если перестанешь бояться ошибиться, - произнес Экко, когда они остались одни. – Пробуй, что хочешь, экспериментируй. Терять тебе нечего, это последняя ночь. Он сам не раз проводил бессонные ночи, пытаясь успеть задуманное устройство к сроку, и знал наверняка, как заставить себя выйти за рамки в своей же голове. - Я не нуждаюсь в твоей поддержке, Экко, - процедил Джин, тем не менее по его взгляду парень видел, что его слова попали куда надо. - Конечно, - ответил он, слегка улыбнувшись. – Бывай, Джин. Когда они ушли, Джин вернулся к своей разработке. Он скурпулезно собрал в единое целое разбитый механизм, но добравшись до последнего этапа, снова впал в ступор.   И все-таки что же делать с источником энергии? Тут его взгляд упал на глиняную чашу с крошкой от камней душ, которая осталась после того, как Джинкс использовала часть для протезов ног. А что, если?... Идея быстро захватило его. Джин начинил крошкой небольшую емкость, на которую нанес руны, затем выпрями спину и, прикрыв глаза, сосредоточился внимание на курсирующей в его теле энергии. Когда ему удалось почувствовать ее, он медленно провел рукой с вытянутым указательным и средним пальцем от низа своего живота по груди, шее и лбу, потом плавным движением изогнул кисть и вслед за ней устремилось едва заметный фиолетовый шлейф, переливающийся в темноте мастерской, как тончайший шелковый шарф, брошенный в бездну. Джин коснулся пальцами сосуда с крошкой и зарядил емкость собственной энергией, руны вспыхнули слабым светом, сохраняя в себе часть этого сияния. Замирая от волнения, - сработает или нет, - Джин принялся собирать свое устройство. Утром, когда Джинкс пришла в мастерскую, Джина не было видно, но из душа при мастерской доносился шум воды. Скинув вещи на свой стол, она пошла поглазеть на то, что он собрал за ночь. На его столе она нашла небольшую розу, к основанию которой вместо стебля был прикреплен механизм из гибких стержней, опутывающих сосуд, напоминающий песочные часы. Одна половина наполнена крошкой из камней душ, другая пустая. Все вместе было похоже на заколку. Вещица наверняка понравилась бы дамочкам из верхнего города, изящная работенка. Джинкс уселась на стол, рассматривая цветок и пытаясь понять, зачем он нужен. Когда Джин вышел, то обнаружил, что мутантка увлеченно ковыряет его прототип инструментами, нацепив на голову лупу. - Я не знаю, что это, но оно не работает, - заявила она, услышав его шаги возле себя и уловив запах пахучего ионийского мыла. Джин стянул с нее лупу и Джинкс раздраженно взглянула на него, покачивая розой. – Зато сам, да? Сколько времени ты потратил на эту побрякушку!? Джин забрал у нее розу и хмуро осмотрел устройство. Когда убедился, что она не успела ничего сломать, его лицо разгладилось. - Через восемь часов нас ждут в Пилтовере, – Джинкс свесила со стола одну ногу и раздраженно качнула ей. – Уже думал, чем мы их пристрелим? Возьмем новые глушители? Пока она распиналась, Джин плавным движением высвободил небольшую часть энергии своей души и поднес ее к основанию цветка. Увидев фиолетовый шлейф от его пальцев, Джинкс замолчала и завороженно уставилась на то, как это сияние впитывается в капсулу с крошкой, заставляя грани частиц слабо мерцать. Джин взял небольшой длинный инструмент и подкрутил один из зажимов в устройстве, передвинул небольшой рычаг блокировки, а потом шагнул к девушке. Он устроил цветок на топике возле ее груди. - Миленько. Но не мой стиль, - заметила она, глядя вниз. - Между прочим достать эту кожу было не так уж просто, - вдруг произнес Джин, задумчиво проведя пальцами по знакомому материалу. - Ты знаешь, из чего я сделал эту маску, маленькая воришка?  Он уперся руками в стол по обе стороны от ее бедер и наклонился к самому ее уху. От того, что он шептал и как близко при этом находился, по низу ее спины прошла сильная дрожь, горло сдавило от обжигающей смеси злости и болезненной тяги к неправильному. Сердце забилось чаще. Почувствовав движение на своей груди, Джинкс отстранилась и посмотрела вниз, металлические лепестки плавно раскрывались, словно это был настоящий цветок. Запертая в осколки частица души Джина приводила в действие руны, которые умели слушать сердцебиение. Чем чаще бьется, тем туже сжимаются пружины возле капсулы для взрывчатки. Джинкс вспомнила, как его устройства разрывали людей в музее, и ее глаза распахнулись, когда она поняла, что случится, если ее сердце разгонится слишком сильно. Тело, охваченное тревогой, наполнилось сиянием, оно осветило ее глаза и заставило кровь бежать быстрее. Джинкс попробовала прекратить это, замедлить дыхание, но усердие только ускорило процесс и напугало ее еще больше. Сердце заколотилось как бешеное. Лепестки раскрывались все скорее, обнажая то, что скрыто в сердцевине бутона, и, когда последний ряд завершил свой путь, внутри механизма раздался звонкий щелчок. Мастерская застыла в тишине. Ничего. Джинкс не издала ни звука и не дернулась, но Джин слышал, что она перестала дышать в ту секунду, когда должен был раздаться взрыв. Если бы взрывчатка оказалась на месте, ее сердце уже вылетело бы из груди, разорвавшись на части. Она бы умерла от благоговения и страха перед его искусством, эта мысль растеклась по его телу бодрящей дрожью.  Тихо засмеявшись, иониец отстранился и отошел на пару шагов, на его лице растянулась психопатичная улыбка. Он был польщен ее реакцией и доволен собой. Джинкс смотрела на него мерцающими в полумраке глазами, мышцы на ее лице дрогнули, но она заставила себя сдержать эмоции. Слишком сильные и противоречивые, чтобы разбираться, сколько там чего. Одно только было ясно: то, что он сделал… это было мощно. Ее пробрало. Вслух она в этом никогда не признается, но он похоже итак все понял, раз так лыбится. Наконец, она с шумом выдохнула и соскочила со стола. Отцепила цветок от груди и, рассмотрев его, положила на стол. Потом перевела задумчивый взгляд на свой топик и оттянула его, чтобы разглядеть материал получше. - Это правда, что ты сказал? – спросила она, прикидывая, настолько ли она отбитая, чтобы оставить его. - Нет, - мягко ответил Джин. Джинкс бросила на него недоверчивый взгляд, и его это позабавило. Он знал, что ни одна из версий теперь не будет казаться ей правдой до конца. - Я же не умалишенный, чтобы носить такое на лице. Это кожа угря. Эта сцена взбодрила обоих получше утреннего кофе, подняла их на одну волну, и дальше совместная работа наконец-то пошла как надо. Прототип был готов, но Джину требовалось восемь таких цветков, и у них еще оставалось время, чтобы собрать их, подготовить костюмы и легкий грим. Специально для этого дня Джин давно не стригся и не красил порядком поседевшие волосы, теперь он зачесал их вперед, так что челка доходила до бровей. Он полностью перекрыл желтоватый оттенок кожи, нарисовал на лице морщины, сделал тени у носа и выделил глаза так, чтобы скрыть ионийское происхождение. Он устроил над губой пышные седые усы и надел круглые очки в роговой оправе. Добавил к этому строгий костюм дворецкого, механическую руку скрыла белая перчатка, а протезы ног – накладки, имитирующие обычную обувь. - Ты похож на престарелого киллера, притворяющегося официантом! - хохотнула Джинкс, когда он показался ей в новом амплуа. Она сама стащила краску Джина для волос и пыталась выкраситься в черный, уделала всю душевую и руки, но краски в итоге не хватило, синий покрылся неровными темными пятнами. Похоже, ее выбор на вечер – это какой-нибудь тюрбан. И на ближайшие пару недель тоже. Перед тем, как выйти, Джин искал по мастерской, чем скрыть лицо в Зауне, и в конце концов остановился у зеркала на стене, вокруг которого были развешаны ионийские маски из музея. Джинкс украла их в тот день, когда он впервые показал ей свое искусство. Он задумчиво осмотрел каждую из них. Эту, красную с рогами, Джинкс надевала, когда приходила к Гласк. Синяя слишком вычурная. Черная вытянутая и явно женская. В конце концов он выбрал белую. Простая, без кричащих деталей и элегантная. Она чем-то напомнила Джину маску, в которой иногда появлялся Экко, а ему нравилось, как это выглядит. Через несколько часов пришли Экко и Шрам, первый нес в закрытой корзине Фел, второй оглушительно чихал из-за чудовищной аллергии: они только что вернулись со склада в Пилтовере, где оставили груз Джина. Все было почти готово. Представление вот-вот начнется. Джин уже давно подделал несколько писем от спонсоров торжества и устроил все так, будто его и команду рабочих от Экко наняли для украшения части зала, их появление никого не удивило. Джина и остальных тщательно осмотрели охранники, но не нашли ни оружия, ни склянок с ядами или газовыми баллончиками, все чисто. Механизмы роз Джин спрятал за изящными панелями, к которым крепились цветки, а взрывчатки внутри еще не было, так что служебные собаки не учуяли ничего подозрительного. Поджигатели, одетые в костюмы, какие носят слуги в богатых домах, чинно перевозили в зал цветы, доставленные на грузовых повозках. Тонны цветов. Прохаживаясь по залу в амплуа одного из управляющих подготовкой, Джин наблюдал за тем, как магнолии из самого сердца Ионии раскладывают в сетях, а затем поднимают к потолку. На это ушло несколько часов, и, когда все было готово, потолок над огромным залом был полностью скрыт розовыми цветками магнолии. В воздухе расплывался тончайший аромат, напоминавший ему о родине. «Я делаю это ради Ионии» - в восхищении думал Джин, запрокидывая временами голову и любуясь миллионами цветков. Его охватывал трепет предвкушения, когда он осознавал, что несмотря на все препятствия, он все же здесь и все идет ровно так, как и должно. Он следил за охранниками, выискивая взглядом Камиллу Феррос. Интересно, она появится сегодня? Джин был почти уверен, что нет. Отправленная ей роза была слишком незначительной подсказкой, эта деталь должна будет сыграть для нее уже после того, как все случится. Тогда она вспомнит о цветке и записке и поймет, что это было предупреждение, у нее возникнет чувство, что она могла все предотвратить, но на самом деле Джин не оставлял ей ни шанса. Ему нравилось размышлять об этом, в такие моменты на его лице появлялась неприятная задумчивая улыбка. Жаль, что закончить их историю ему скорее всего не удастся, потому что придется уехать из Пилтовера. Джин периодически заходил в мужскую уборную, чтобы проверить по условному знаку, не появилась ли в здании Джинкс. Наконец, на двери одной из кабинок ручка оказалась отвинчена, словно ее закрыли на ремонт. Значит, Джинкс успешно пробралась в здание и оставила здесь посылку. Запершись в кабинке изнутри, Джин встал на унитаз и открыл подвешенный на стене бак с водой, там лежали водонепроницаемые контейнеры с взрывчаткой. Оставалось только смешать вещества и начинить ими капсулы в розах. Когда все было готово, Джин вернулся в зал. В руках он держал изысканную шкатулку с восемью цветками – шесть для ноксианских дипломатов и две пустышки для того, чтобы запутать следователей. - Позвольте, - учтиво попросил он, подходя к грузному мужчине воинственного вида, в котором по выученному снимку узнал Ноа Блада. Глава ноксианской делегации смирил назойливого дворецкого недобрым взглядом. Потом взглянул на металлические розы с черными лепестками и его веки дрогнули. Черная роза. Это неспроста. - Зачем это? – спросил он, пока Джин прикреплял свое устройство к его одеждам. - Готовится нечто необычное. Вас избрали, - едва слышно сообщил ему Джин, наклонившись над его плечом. – Цветок должен быть при вас до конца вечера. «Черная роза» - могущественный клан колдунов, стоявшей тенью за каждым третьим большим политиком в мире. Одни их презирали, другие боялись, третьи благоговели перед их властью. Никто из прибывших на вечер ноксианцев не посмел отказать Джину: фраза «вас избрали» звучала как приглашение в элиту и приговор одновременно, потому что отказываются от такой чести было небезопасно. Если бы хоть один из них увидел, что необычные металлические цветы предлагает узкоглазый из оккупированной ноксианцами страны, то непременно заподозрил бы неладное. Но грим Джина был безупречен, да и не всматривался никто из гостей в прислуживающего им старика, такие люди были для знати словно предметы обихода. Позже никто из очевидцев не сумеет описать, как выглядел этот старик во фраке, но все утверждали, что он точно был с материка.