Блики в витражах

Роскошные наряды гостей мерцали под светом изысканных светильников, живых людей легко можно было спутать с расставленными тут и там позолоченными скульптурами. Среди высоких ваз с цветами и клеток с экзотическими птицами и животными стояли столики с пестрыми рядами закусок. Слуги плавно передвигались по залу с подносами мерцающего в свете ламп шампанского. Идя под руку со своим женихом сквозь гостей, Сьюзан старалась не вертеть головой и выглядеть достойной положения своего спутника. Лучшие парикмахеры уложили ее золотистые волосы плавными волнами, ее белое тонкое платье сидело на ней как вторая кожа и переливалось, словно россыпь мелких бриллиантов. Она знала, что достойна находиться здесь, но стоило ей попасть в это место, и она перестала быть взрослой мудрой женщиной. Вперед выступила девочка из небогатой семьи, которая по волшебству сказочной феи попала на бал в сказочном дворце и заполучила принца. Происходящее казалось ей сном. Подняв взгляд к потолку, Сьюзан увидела, что он весь убран розовыми цветами, подвешенными на тонких сетях. Чарующий запах, опускавшийся к толпе едва уловимым ароматом, делал вечер по-настоящему особенным. - Невероятно… - завороженно прошептала она. - Мисс, не желаете ли взять эту брошь в память о вечера? Не успели они с Джейсом пройти в глубь залы, как к ним подошел один из слуг с чудесным ларцом, в котором лежал невероятной красоты металлический цветок. Девушка взглянула на Джейса, и тот кивнул, давая понять, что она может взять этот сувенир, если захочет. - Я вижу, не у всех гостей есть эти розы, - заметила Сьюзан, когда мужчина подошел, чтобы прикрепить цветок к ее платью. – Чем же я такая особенная? - По правде я не должен отдавать ее вам, - признался мужчина, не сводя с нее жгущегося взгляда из-под очков. – Но вы так прекрасны, что я предпочел нарушить правила и предложить вам этот скромный подарок. Джейс нахмурился и забрал брошь. Он не собирался допускать к груди своей спутницы руки прислуги. Мужчина не стал возражать и учтиво передал цветок ему. Когда он наблюдал, как Талис своими руками прикрепляет розу к платью своей невесты, в его глазах распустилось удовлетворение. Потом растворился в толпе также незаметно, как и вышел из нее. Когда советник Ириус Болбок подошел поздороваться с Джейсом, Сьюзан поздравила себя с тем, что поприветствовала его совсем без страха, хотя до сих пор никогда не видела людей этой странной механической расы так близко. - Слышал, вы отложили свадьбу до урегулирования ситуации в Зауне, - произнес он, рассматривая Сьюзан. Для него существование женщины, всерьез пожелавшей стать женой Талиса, было столь же удивительно, как и для нее – его существование. - Люди погибают в дыму, не время для торжеств, - твердо сказал Джейс. – Мы сыграем свадьбу после того, как проект будет завершен. Сьюзан кротко кивнула. Она была согласна с женихом, ничто не должно омрачать их день, когда он настанет. Отсрочка ничуть не расстраивала ее, потому что она уже обустраивала их новый дом по своему вкусу и ни в чем себе не отказывала. Джейс замечал многих знакомых, но каждый раз, когда он пытался поговорить с кем-то о деле, его спрашивали о свадьбе. Стоило им увидеть его невесту, никто больше не желал обсуждать с ним то, что было по-настоящему важно. Пока они шли по залу, Джейс заметил Тобиаса в компании тучного ионийца с татуировками и бритым черепом. Его брат, Шан Ли. Почему здесь Кирамман, Джейсу было ясно, - хотя бы один член столь высокого дома должен быть приглашен на подобные мероприятия. Но зачем он привел родственника-иностранца на прием, куда приглашены ноксианцы? Было очевидно, что присутствие ионийца из правящего круга Ионии могло привести к конфликту. Шан Ли был на этом вечере словно живое заявление: ионийские политики будут посещать те же торжества, что и ноксианские, потому что Пилтовер не принадлежит Ноксусу и им никогда не разорвать его связи с Ионией. Вряд ли Тобиас участвовал в этой молчаливой демонстрации по своей инициативе, скорее всего брат заставил его организовать их присутствие здесь. Джейс поискал взглядом Гласк, - ее очень часто можно было найти возле братьев, - но ее рядом с ними не оказалось. Его это начинало тревожить, хорошо бы знать, где она находится и чем занята. Рената Гласк и ее незримые козни становились для него зловещим наваждением, каким некогда Джинкс была для Кейтлин. - Почему бы тебе не попробовать? – предложил он, заметив, что Сьюзан неотрывно смотрит на стол с закусками. Он увидел в этом повод избавиться от нее ненадолго. – Иди, я скоро вернусь. Сьюзан резко обернулась к нему, ее лицо исказилось от возмущения и обиды. Он оставляет ее одну? Она ведь никого здесь не знает! Однако прежде, чем она что-либо сказала, позади них раздался голос. - Куда ты так спешишь, Джейс? Помолвленные обернулись. Рената Гласк стояла позади них в роскошном одеянии, корсет с выступающими геометричными деталями и широкие штаны из струящейся красной ткани с черными вставками. Женщина держала бокал красного вина искусственной рукой – они с Джейсом виделись только вчера, а сегодня ее работники уже закончили протез. Невероятная скорость. Или после того, как не попала в лабораторию, ей просто незачем стало и дальше изображать беспомощность?   - Прекрасно выглядите, Рената, - ответил он металлическим тоном. Своим замечанием он намекал на протез и на то, как охотно она надевает красное на мероприятия, где можно было встретить личностей вроде Ноа Блада. Ведь красный это цвет Ноксуса. – Ваши неудобства наконец-то закончились. Поздравляю. - Благодарю, - ответила она, улыбаясь от удовольствия. Она как бы невзначай перевела взгляд на белокурую невесту Джейса. Прелестное создание, белое струящееся платье, пышная фигура и чистый взгляд человека, еще неиспорченного этим миром. Образно говоря, Гласк ела таких на завтрак вместо яиц для поддержания уровня белка в рационе. - Позвольте представить, это Сьюзан, моя невеста, - сказал Джейс, заметив этот взгляд. Он, словно заведенная шарманка, в который раз продиктовал выученный текст про их свадьбу. - О, я получила приглашение и письмо о переносе даты. Вы совершенно очаровательны, и почему Джейс до сих пор вас никому не показывал? - спросила Рената, тепло улыбаясь девушке. Вдоль пятнистых татуировок от краев ее глаз к вискам прорезались лучики морщинок. Пусть зловещая маска скрывала большую часть ее лица и голос звучал с металлическим эхом, было видно, что она действительно рада встрече. Рената слышала о помолвке Талиса с богатой наследницей из семьи с невысокой фамилией. Деньги этой крошки должны были серьезно укрепить его лабораторию и дать ему большую независимость от совета Пилтовера. Ренату эта независимость не устраивала, ведь давить на него она собиралась именно через совет. Просто интересно, что будет, если этот брак неожиданно расстроится? Гласк показалось, что это будет достойная месть за ее вчерашнее унижение в университете. Сьюзан, много читавшая о последних событиях, знала, что Рената работает с Джейсом, но понятия не имела о его ненависти к этой женщине и о том, насколько опасной он ее считал, ведь они с Джейсом почти не разговаривали. Поэтому она была в восторге от возможности завести знакомство с настоящей героиней. Тем более, за весь вечер только рядом с Гласк она не испытала робости, должно быть потому, что они обе незнатного происхождения.   - Он слишком занят работой над благополучием города, чтобы вести светскую жизнь, - с улыбкой пожаловалась Сьюзан, моментально проникаясь к химбаронессе доверием. – Проект, над которым вы работаете, изменит все, должно быть, вы проводите вместе так много времени, а Джейс до сих пор не пригласил вас к нам на ужин! В этом вопросе мы идеально друг друга дополняем, поэтому я это исправлю. Госпожа Гласк, вы придете к нам как-нибудь?   - С радостью, - проговорила Рената, скользнув по помрачневшему лицу мужчины веселым взглядом. – Джейс, можешь идти, куда ты хотел, не беспокойся, я с удовольствием составлю Сьюзан компанию. - Иди, милый, я прекрасно проведу время без тебя, - мстительно улыбнулась ему Сьюзан, шагая к Ренате. Та отставила в сторону смуглую руку с заметной мускулатурой, и девушка, рассмеявшись, взяла ее под локоть. Они ушли вместе, и Джейсу оставалось только проводить их хмурым взглядом. Что ж, по крайней мере он знал, что теперь Рената занята и не сможет ни с кем ничего обсуждать, а значит, он сам сможет поговорить с делегатами и советниками. На приеме он уже заметил Ноа Блад, косвенную причину всего торжества. Глава ноксианской делегации был окружен коллегами из канцелярии и несколькими женщинами. Однако сперва Джейс решил поговорить с советницей Шулой и советником Бернсом. Нужно было рассказать им о вчерашнем визите Гласк в университет, пока это не сделала она сама, выставив все так, будто он саботирует проект по уничтожению Серого неба из-за своих предрассудков. Джейс догадывался, какую шумиху она способна поднять из-за того, что он не пустил ее в лабораторию из-за фильтра для дыхания. Свою лабораторию от Гласк он готов был защищать любой ценой, но ему даже в голову не пришло, что подпускать ее к собственной невесте куда опаснее. В его картине мира эти вещи были несопоставимы по важности. Да и о чем вообще ему беспокоиться? Гласк не осмелится на свои фокусы, ведь она знает, что именно этого он от нее и ждет, и вручит ее миротворцам, как только она даст ему для этого самый незначительный повод.  - Кто это там с ней? – Шан Ли толкнул локтем брата. Они стояли возле одного из столов с закусками. – У вас в Пилтовере девицы не хранят честь, а вдовы открыто демонстрируют любовь к женщинам? – в его голосе звучало неодобрение, но глаза жадно исследовали обе фигуры. Молоденькая лань и матерая тигрица. На самом деле пара из женщин не вызывала в нем отторжения, особенно если представить между ними мужчину. Тобиас посмотрел, куда тот указывал, и увидел, как Рената подвела свою спутницу к одному дельцу из Воздушной гильдии. - Кажется, это Сьюзан, невеста Джейса, - произнес он, рассмотрев девушку как следует. - Но почему он не с ней? Тобиас точно знал, что мужчина, с которым Гласк знакомила девушку, недавно расторг контракт с «Лабораторией Талиса» из-за личной ссоры с Джейсом. То, что юная особа оказалась возле Ренаты и та решила познакомить ее с врагом ее жениха, обеспокоило его. Он не знал амбиций Гласк насчет хексврат, но интуитивно не видел ничего хорошего в том, что эта женщина пускает корни в семью Талисов. - Пойду поздороваюсь, - сообщил он брату, уже направляясь к ним. - Это она должна подходить к нам! - проговорил Шан Ли, но Тобиас все же скрылся за толпой. – Ты безнадежен. - Госпожа Гласк, рад вас видеть. А вы, должно быть, Сьюзан? Мы незнакомы, но Джейс мне как родной племянник, я… Положение Тобиаса позволяло ему временами проявлять бестактность, и он воспользовался этой привилегией, буквально втиснувшись между Сьюзан и Ренатой и прервав их разговор с дельцом. Радушно улыбаясь, он постепенно увел оттуда Сьюзан, решив, что не оставит ее одну до конца вечера. А потом поговорит с Джейсом и объяснит, что тот поступил неподобающе, бросив невесту в подобной компании.    Шан Ли тем временем вернулся к закускам. Он до сих пор плохо разбирался с тем, как и чем их есть – пилтоверцам видимо некуда девать выкупленный из Ишателя металл, раз они придумали столько бесполезных и сложных приборов для приема пищи! Он сосредоточенно рассматривал тарталетку с рыбой, пытаясь понять, сладкое это или соленое. - Это – дрянь, - заметила немолодая женщина в черном тюрбане, набирающая еду неподалеку. Он скользнул по ней оценивающим взглядом и решил, что она ему неинтересна. Слишком костлявая. – Бери вон те, в них че-то прикольно хрустит. Он помедлил, а потом все же взял странного вида кусочки, нанизанные на шпажку. Ему пришлось по вкусу. Джинкс скользнула по толстяку насмешливым взглядом. Пару часов назад, как только стемнело, Экко подвез ее к одному из чердачных окон на скайборде, и с тех пор она шаталась среди гостей в украденном в каком-то особняке платье и следила за тем, как все продвигается. У каждого из шести делегатов на груди красовался цветок Джина, еще два достались случайным гостям, одной из которых стала крошка-Сьюзан – Джинкс немного удивилась, узнав, что ее представление не сработало и они с Талисом помолвлены.  Все было готово, теперь оставалось только ждать, пока хоть один из обладателей черной розы окажется взволнован настолько, что его сердце забьется с нужной скоростью. Но вот не задача: ноксианцы чувствовали себя на этом сборище спокойно, как на груди у Свейна. Ожидание Джинкс нервировало. Что, если ни один цветок так и не сработает? Джин ходил в своем этом костюмчике среди толпы, она попробовала передать ему оружие, но этот блаженный заявил, что сегодня должен быть безоружен на случай, если его станут досматривать. Что убивать должно «само действо». Что бы это ни значило. Пора было брать все в свои руки, и Джинкс нашла решение, окинув залу небрежным взглядом. В одном углу порядком напившийся верзила-ноксианец, в другом – объедающийся жирный иониец. Эти двое были просто созданы для того, чтобы начать здесь драку. Только вот возле ионийца все время ошивался высокий пилтоверец. Наблюдая за ними издали, Джинкс догадалась, что это Тобиас Кирамман и Шан Ли. Наконец, Тобиас увидел Ренату и свалил, и Джинкс поспешила воспользоваться открывшимся пространством для маневра. - Ты только посмотри на него! – сказала она, вновь обращая на себя внимание толстяка. Она кивнула в сторону, где Ноа Блад стоял среди пилтоверских женщин. Крепкое гибкое тело, заплетенный в косу ирокез, уверенный взгляд и высокомерная улыбка. Он был одет в открытый кожаный жилет с броскими деталями, штаны со множеством ремней и плащ без рукавов. Он источал внутреннюю силу и уверенность человека, пара слов которого может перевернуть сотни, тысячи судеб.  - Обычно иностранцы держатся на чужбине вместе, - продолжила Джинкс. – Ну, знаешь, типа кучкуются. Ее речь резанула Шан Ли слух, он посмотрел на странную женщину с новым интересом. Откуда она здесь? Не похожа на даму из высокого дома, на них он уже насмотрелся. Он насторожился, но не подал виду и продолжил расправляться с закусками, делая вид, что не слушает ее. - Но эти – нет! - говорила она, глядя в сторону ноксианца. В ее голосе проступал яд, интонации становились нервными и эмоциональными. - Эти разбрелись по залу, один туда, другой сюда. Держатся по одному. А знаешь почему? Они не чувствуют никакой угрозы. Они думают, они здесь хозяева. Шан Ли медленно занес в рот тарталетку, казавшуюся в его тяжелой руке совершенно крошечной. Он ел, чтобы утолить любопытство, - утолить его голод эти объедки были не способны. - Они разрушили мое дело, - поделилась Джинкс. – Велели моим землякам подорвать все. Они велели, ты понимаешь? На моей… территории! – она выругалась, от злости стиснув тарталетку в руке, так что начинка брызнула на шелковую перчатку. Она вытерла ее о скатерть, а потом и вовсе просто сорвала и бросила на пол. Показался металлический палец довольно грубой работы. Шан Ли отметил этот протез. Она из химбаронов? Кто-то из приспешников Ренаты? Пока Джинкс распиналась, в компании Ноа Блада появилась еще одна женщина. Рената, у которой забрали игрушку в лице Сьюзан, принялась за дело, и теперь подошла к главе ноксианской делегации, чтобы выведать, за какие привилегии Пилтоверу позволят отсрочить выплаты долга.  Официальные требования ей сейчас не выдвинут, но в неформальном общении зачастую можно почерпнуть куда больше сути, чем на спланированных собраниях. Особенно если знать подход. На лице Шан Ли, увидевшего ее вместе с ноксианцем, выступили багряные пятна. Джинкс это отметила и поднажала. - Прикинь кто-нибудь грохнул бы их всех прямо здесь, пока не разбежались, а? – с усмешкой спросила она. – Уж я бы приплатила, чтобы посмотреть на это! Шан Ли перевел на нее раздраженный взгляд. Эта бескровная тля подошла к нему и пытается завести разговор о ноксианцах? Очевидно, ей нужна сцена, а он не собирался становиться инструментом в чужих руках. - Исчезни, - велел он. Ее болтовня его порядком достала, еще хоть слово и он раздавит ее язык прямо у нее во рту. Силы к нему вернулись не полностью, но на этот фокус их хватит. Джинкс заглянула ему в глаза, - ей интересно было узнать, что это за человек, которого боится Джин. Жирный увалень оказался вовсе не так прост, столкнувшись с его пронзительным взглядом, она поняла, что дразнит тигра, с которым заперта в одной клетке. Перед ней хищник с самой верхушки пищевой цепочки, такой, с которым даже человек вроде Силко был бы осторожен. Резкое чувство опасности вызвало у Джинкс нервный смешок, она подавила его, прыснув в кулак, и ушла, пока этот грозный тип не сорвал злость на ней. Своего она добилась: он взбесился и рванет, как только появится повод. А повод ноксианцы ему дадут, они и сами не прочь устроить драку. Джинкс собиралась пойти к самому пьяному из них и обратить его внимание на то, как грациозно этот иониец обжирается закусками. И минуты не пройдет, как все начнется. Тем временем Рената тихо смеялась над шуткой делегата. Он ступил к ней ближе, чем следовало, но она не отстранилась, потому что на то и рассчитывала. Состав, который она нанесла сегодня на волосы, зажигал в глазах людей особый огонек, и этот мужчина не стал исключением. И тут она заметила, как черная роза на его груди пришла в движение. Лепестки стали раскрываться один за другим в противоестественном танце, по спирали добираясь до сердцевины. Рената уже сталкивалась с фокусами колдунов из «Черной розы», когда была в Ноксусе. То, что один из них готов был вот-вот сработать возле нее, вызвало у нее единственную верную реакцию - она за доли секунды выбросила вперед искусственную руку, отталкивая от себя ноксианца. А дальше произошло то, чего она не ожидала: на ее глазах роза взорвалась прямо у него в груди, мокрый хлопок разнесся по всему залу и всех стоящих рядом оросило кровью и частицами плоти. Еще две секунды Ноа Блад стоял среди гостей с зияющей в груди черной дырой, от которой поднимался сладковатый дым, а потом повалился на пол. Люди, не видевшие этого, не поняли, что случилось, в большом помещении и звук хлопка, и звук падения могли быть чем угодно. Окружавшие Ноа Блада женщины, видевшие его смерть, закричали от ужаса, и только тогда люди стали догадываться, что что-то произошло. Веревки с цветами под потолком удерживались крюками, настроенными на сигналы от цветков. Когда первая роза взорвалась, ее крюки развернулись, плавно спуская края сети. В воздухе закружились первые цветки розовой магнолии. Один из ноксианцев, услышав крики, поискал взглядом своего лидера и обнаружил, что Ноа Блад оседает на пол с дырой в груди. При виде крови его глаза округлились, а сердце забилось чаще, воин поспешил на помощь земляку, но стоило ему перейти на бег, как разогнавшееся сердце взорвалось у него прямо в груди. Он пробежал всего пару шагов, прежде чем его грудная клетка разорвалась на людей вкруг. Еще одна сеть с цветами и лепестками начала плавно рассыпать свой груз. Тобиас стоял далеко от Гласк, но в момент, когда все случилось, как раз наблюдал за ней. Он видел, как разорвало грудь делегата, которого она оттолкнула искусственной рукой. Кровь отлила от лица мужчины при виде этой кошмарной смерти, глаза широко распахнулись. Тобиас автоматически отступил назад, его рот раскрылся в безмолвном крике: он не мог поверить в то, что в самом деле видит это. И тут Сьюзан испуганно вцепилась в его локоть. - Что там такое? Я не вижу, но кажется я заметила кровь… Она была ниже Тобиаса на полторы головы и не могла разглядеть, что там, но побледневшее лицо Кираммана и раздавшиеся крики не на шутку испугали ее. Тобиасу пришлось совладать со своими чувствами, он ведь был в ответе за девушку. Приказав себе держаться, он сообразил, что нужно немедленно вывести Сьюзан из зала. Ноксианцев охватывала общая тревога, их сердца бились от ярости и черные розы на их груди впитывали эту энергию, раскрывая металлические лепестки. Когда цветы распускались, из их сердцевины в тела выбрасывались острые как шипы капсулы, начиненные взрывчаткой, взрыва разносил плоть на куски, некоторых гостей ранило осколками ребер. Взрывы грудных клеток терялись за криками, цветки розовой магнолии парили в воздухе, покрывая собой гостей и блюда, словно начиналась какая-то особая часть вечера. Люди не могли понять, в чем дело: это кричат от восторга или от страха? Что-то случилось или организаторы превзошли сами себя, устроив какое-то невероятное шоу? С одной стороны доносились фразы об убийствах, с другой говорили о том, что нужно смотреть наверх. Началась суматоха и давка. Те, кто был напуган и пытался выбраться, смешались с теми, кто не видел смертей и пытался пробраться к местам, где показывают эти невероятные фокусы, вызывающие крики восторга. Ноксианцы падали замертво, а в честь каждой смерти механизмы, держащие сети с цветами, отпускали в свободное падение новую партию. Сладкий запах заполнил все пространство, за бесчисленными лепестками стало сложно что-либо разглядеть. Словно некая злая сила поместила всех присутствующих в один кошмарный гротескный сон. Шан Ли видел, как грудь Ноа Блада разорвалась прямо под искусственной рукой Ренаты. Затем как упал бегущий к нему на помощь ноксианец. А потом цветы начали падать, медленно кружась среди криков ужаса и новых смертей. Со стороны это выглядело так, будто красота цветущей магнолии заставляет грубые сердца ноксианцев разрываться от чувств. Брови Шан Ли поднялись, глаза раскрылись, на щеках налился румянец. Варвары падали один за другим, розовые цветы покрывали их окровавленные тела и бьющихся в панике людей, допустивших это гнусное раболепное торжество. Празднество цветения, которое проходило сейчас в его стране, здесь обернулось празднеством смерти, возмездием, словно сам дух Ионии карал своих обидчиков там, где они меньше всего этого ждали! Только один человек мог устроить все так. «Гадкий мальчишка!» - восторженно думал Шан Ли. Его тело охватила сладкая истома, а в глазах зажегся особый блеск. Он погрозил пальцем воображаемому собеседнику, в восторге осматривая парящие вокруг цветы и внимая представлению. – «Ты превзошел сам себя! Это твой новый период, новый этап! Я готов был тебя убить, но как же ты хорош, паршивец!...» Эта великолепная постановка, ставшая исполнением потаенных желаний Шан Ли, вернула Джину место в его сердце. Шан Ли двинулся сквозь толпу, чувствуя, как по голове и плечам скользят бесконечно опадающие цветы. Он был уверен, что творец все еще здесь, и он непременно узнает его, как бы тот ни вырядился. Джин стоял у самого выхода, когда все началось. Он смотрел на развернувшуюся перед ним сцену, следя за тем, как испуганные люди вьются в стихийном танце. Время от времени среди толпы брызгал алый фонтан и оттуда, словно по команде невидимого дирижера, раздавался стройный хор криков. Джин развел руки в стороны, осязая падающие словно гигантские снежные хлопья цветы, и впитывал атмосферу каждой клеткой тела. Его замысел воплощен безупречно. Его творение останется в истории. Он заметил внушительную фигуру Шан Ли в красном с золотом халате, бредущую к нему сквозь парящие в воздухе цветы и лепестки. Их взгляды пересеклись, но Джин не двинулся с места, сделав вид, что не заметил его. Они были достаточно далеко друг от друга, их разделял десяток людей, но в этой толпе друг для друга существовали только они двое.   «В этот раз я творил не для тебя, Шан Ли!» - мысленно воскликнул Джин с затаенной обидной. – «Ты втоптал меня в грязь, но я поднялся, теперь я свободен и вечен, как и мое искусство. Смотри же, кого ты потерял, и кляни собственную расточительность!» Когда раздался шестой взрыв, все было кончено. Джин развернулся к выходу и неспеша пошел прочь из здания, смешавшись с толпой людей. Шан Ли не успел подойти к нему и не попытался остановить, хотя они оба знали, что он мог бы. Видя, как Джин уходит, Шан Ли остановился в недоумении. Как это понимать? Разве он не устроил все это великолепие в качестве извинения? Разве не ищет его прощения?   И тут он вспомнил странную заунку с ее болтовней и его лицо омрачилось от неприятной догадки. Она говорила, что готова была бы заплатить кому-то за смерть ноксианцев на вечере. Сердце Шан Ли обожгла ревность. Ну конечно! Картина сложилась: какая-то престарелая кляча из Зауна, которой ноксианцы перешли дорогу, заполучила себе его Золотого Демона и теперь он творит для нее. Наверняка эта та самая женщина, которая поместила Джина в госпиталь в Зауне. И она специально подошла к нему, Шан Ли, чтобы подразнить, продемонстрировать, что присвоила себе его художника! Шан Ли осмотрелся, пытаясь отыскать взглядом незнакомку в черном тюрбане, но в толпе ее не оказалось. Он остался, чтобы насладиться представлением сполна, и стал пробираться к выходу только когда последний цветок коснулся земли.