Блики в витражах

На вершине Зауна, в зале среди пышных растений проходило очередное собрание. Шериф Зауна, положивший последние недели на поиски ионийских террористов, сообщил, что наконец-то нашел достойные улики, которые они смогут предоставить Пилтоверу. Однако шериф Шон по какой-то причине задерживался с докладом, и химбароны начали выдвигать собственные версии. - Хозяева Небес разнесли мой клуб! – хрипло воскликнул барон Петрок Грим, потрясая иссушенным кулаком. – Это ничего не стоит!? Этим дикарям здесь не место, их варварские обычаи!... - Хозяева Небес поставляют медь с северо-востока, за ними дом Ферросов, это исключено! – перебил его химбарон Эрамис. Он и сам вел дела с Реджи Ферросом, потому знал наверняка, что, если Ферросы потеряют поставки от клана, это принесет убытки им обоим. - Если говорить откровенно, я бы поставил на Клан Рассвета, - заметил Карвик, торговец оружием, который ненавидел Пилтовер куда сильнее, чем Гласк, и потому считал ее слишком мягкой. Он хитро глянул на Ренату, чья внушительная фигура в белом костюме занимала кресло напротив него. – От них никакого проку! - Я веду дела с их главой и знаю наверняка, что он не при чем, - мрачно ответила женщина, встретив его ухмылку предупреждающим взглядом. – К тому же за ними Кирамманы. Шан Ли двоюродный брат Тобиаса, фактического главы дома. - А мы тут разве ищем виновников? – наигранно вскинул брови Карвик. – Я-то полагал мы выбираем, кого готовы скормить правосудию Пилтовера! Какое нам дело до правды, которую раскопал наш дорогой шериф, если она принесет одни убытки? Так вот я хочу избавить нас всех от Клана Рассвета, они мешают мне и моим друзьям, а до Кирамманов мне нет никакого дела. Кто со мной? Гласк невесело фыркнула. Ну и наглец! Впрочем, Шан Ли ей порядком надоел и, если Шон раскопал его причастность к Кровавому Цветению, замалчивать это она не станет. - Где он, черти его дери? – спросила она, обернувшись к черным напольным часам с перламутровым циферблатом. – Он должен был явиться четверть часа назад. Или он считает, у нас полно свободного времени? Им пришлось ждать еще полчаса, но, когда дверь в зал открылась, вошел в нее вовсе не шериф Шон. Девушка-миротворец в шлеме с респиратором старалась держаться собранно, но сильно нервничала – ей еще не приходилось отчитываться перед столько важными персонами. - Я лейтенант Лили Фло, - сообщила она, встав прямо перед их столом и совладав с голосом. – Меня отправили сообщить, что Шериф Шон убит. Его тело обнаружили на лестнице в доходном доме на Красной линии, нас вызвал домовладелец. Шерифа убили выстрелом в голову. Обстоятельства выясняются, стрелок неизвестен. В зале повисла тишина. Обращенные к девушке разноцветные пары глаз химбаронов по очереди мигали, словно у стаи хищных кошек. Известие постепенно оседало в их умах. Уголки губ Ренаты разочаровано сползли вниз. - Похоже, парнишка нашел, кого искал, - хмыкнул Петрок Грим, шаркнув по столешнице рукавом. - Прекрасно, - произнес барон Эрамис, складывая длинные пальцы домиком. – В это чудное время мы снова остались без шерифа! - Найдем нового идиота, пока пилтошки не спохватились, - скучающе заметила Марго, королева плотских утех Нижнего города. – Девочка, хочешь быть шерифом? – она перевела взгляд на замершую лейтенанта Фло и провела в воздухе рукой в полупрозрачной черной перчатке. – Ничего сложного, поверь мне. Озолотишься. - Замолчи, Марго, - велела ей Рената. – Лейтенант Фло, нам нужно принять решение, мы сообщим о нем в отдел, как только будем готовы. Можете быть свободны. Она махнул девушке искусственной рукой, и миротворец испарилась, пока ее имя не запомнили в этой комнате. Шерифом она становиться не собиралась – последние три кончили с пулей в черепе, а она не самоубийца. - Поставим кого попало, облажаемся, и Пилтовер снова заберет эту должность себе, - сказала Гласк. - Нам нужен кто-то, кто способен вывезти все это дерьмо из города. - Для этого нужны мозги, а ни один в здравом уме не согласится в это впрягаться, - проворчал Петрок Грим. – Такой человек миф. Сказка! Рената снова взглянула на часы. Она опаздывала, будь не ладен этот Шон со своей несвоевременной кончиной! Он забрал у нее почти час, а она на это не рассчитывала. - Разберемся, - сказала она, поднимаясь. – Если Шон в самом деле нашел что-то дельное, его смерть расследуют и выведут нас на приманку для Пилтовера. Что до его места… Если толковых добровольцев не найдется, выберем подходящего сами. Не захочет, заставим. Когда с этим были проблемы? А сейчас я приношу свои извинения, мне нужно идти. - Ну разумеется! Советница Гласк слишком занята, чтобы проводить время в столь скверном обществе, - протянул Карвик, провожая ее издевательской улыбкой. – Так и быть, мы сами найдем шерифа. Только потом чтобы без возражений. Гласк даже не обернулась. Никого они не найдут, каждый будет пытаться поставить на это место своего должника и никогда не одобрит кандидатуры других химбаронов. Всегда одно и то же. *** Солнечные лучи пробивались сквозь небольшой круглое окно и рассеивались в теплом молочном паре. Смягченный свет ложился на стены из белого мрамора с мозаикой в виде цветов и мерцал в каплях влаги на их лепестках. Среди ненавязчивых ароматов благовоний стоял юноша в просторных белых шароварах, он держал кувшин с длинным горлом и лил теплую молочную смесь в купель, где сидела девушка. Кейтлин лежала в воде, уложив голову на покатый мраморный борт. Пар и расслабляющие масла сделали свое дело, боль наконец-то отступила. Двигаться без корсета было непривычно, врачи бы были ей недовольны, прознай они про ее небольшой бунт ради ванны. Но это ведь только на один вечер. Кейт услышала шаги и открыла глаза. Она подняла голову и подтянула к себе здоровую ногу, чтобы сесть прямее. Из клубов пара к ней вышла смуглая фигура, должно быть Рената наконец-то соизволила прийти. Юноша заметил гостью и вопросительно взглянул на Кейт, не стоит ли ему выпроводить заплутавшую посетительницу. Кейтлин жестом дала понять, что все в порядке, тогда он поставил кувшин и подошел к химбаронессе, чтобы забрать ее шелковый халат. Когда Рената поняла, чего он от нее хочет, она отогнала его от себя одним взглядом. Она явно чувствовала себя здесь неуютно и Кейт это позабавило. - Впервые на «Золотом острове», Рената? – с усмешкой спросила она, поправляя влажные волосы на бок. «Золотой остров» - уникальный курорт для богатейших жителей Пилтовера, где сильные мира сего могут физически ощутить ценность своих состояний в купелях с безупречно отточенным сервисом. Приватность клиентов в этом месте охраняется надежнее, чем их капиталы в банках. Рената могла позволить себе такой отдых, но до сих пор избегала столь сомнительной привилегии. Кто-то посторонний будет касаться ее тела, глазеть на нее? Еще чего. Химбаронесса едва заметно напряглась, увидев выглядывающие из воды обнаженные плечи Кейтлин. Судя по всему, на девушке ничего не было. Так значит высокопоставленные пилтоверцы проводят важные встречи? Пока юноша в шароварах разливал вино по трем кубкам у бортов купели, вошли еще двое мужчин. Они несли на плечах специальный паланкин, где сидела Камилла. Ее тело укутывало легкое светлое покрывало, завернутое на манер тоги, полы парили над полом в том месте, где должны были находиться ноги. Отметив, что Талис до сих пор не установил ни лезвия, ни даже бедра, Рената мысленно выругалась. Камиллу погрузили в купель прямо в этом кресле, а потом, повинуясь ее жесту, один из слуг поднес ближе к ней кубок вина и корзину сладостей из Шуримы. Итак, все были в сборе. Не сговариваясь, Камилла и Кейт подняли на Ренату две пары голубых выжидающих глаз. Она так и будет стоять в сторонке? Та с сомнением вглядывалась в ароматную матовую воду с плавающими в ней цветами, словно в ее глазах были сканеры, способные определить химический состав этого варева. Идея встретиться на «Золотом острове» ей не нравилась, но другого способа сделать это тайно от Талиса не было. - Расслабься, Рената, никто тебя здесь не отравит, - сказала Кейтлин, улыбаясь по-кошачьи хитро. Смущение химбаронессы ее забавляло. – Все мы заслужили небольшой отдых, не так ли? Рената поняла, что просто посидеть рядом не выйдет, тогда она закрутила волосы в узел, вдохнула напоследок через фильтры в металлической маске и, уложив ее с халатом у самого борта, стала заходить в воду, позволяя этим гарпиям насмотреться на себя. Кейтлин дала волю своему любопытству: она впервые увидела, как именно искусственная рука Ренаты крепится к телу. Из-под светло-розовой только-только зажившей кожи плеча выходили трубки с химтеком, которые сплетались в прочные волокна. - А ты легко отделалась, - заметила Камилла, раскидывая в стороны изящные белые руки, покрытые пятнами багровых и фиолетовых шрамов. Она наклонила голову, так что челка безупречного серебристо-платинового оттенка упала ей на глаза. Ее искусственное лицо и свежая стрижка резко контрастировали с уродливыми шрамами. Каждая из них получила свои раны, встретившись с Урготом, но крепко сбитое тело Ренаты со смуглой кожей без единой царапины смотрелось на порядок лучше, чем у дам из высшего общества Пилтовера. Они словно побывали в мясорубке. - Меня он едва не превратил в одного из своих уродцев, - заметила Камилла с капризной ноткой зависти. - Пришлось почти полностью перелить кровь. - Чистая кровь нынче дорого стоит, - заметила Рената, осторожно облокачиваясь на покатый борт купели. - Какое счастье, что мы богаты! - усмехнулась Кейтлин. Она взяла свой кубок вина, предлагая тост, женщины последовали ее примеру, и они ударились над теплой водой. Все они пережили свои трудности и потери, но сейчас они здесь, на вершине Пилтовера, и могут немного насладиться доставшейся им жизнью. - Как скоро вы с Джейсом начнете разбивать Серое небо? – спросила Кейт у Ренаты, устраиваясь удобнее в теплой воде. - Знакомый из военных сказал, что шахты почти очищены от последователей Палача. Чтобы запустить производства, нужен только приказ Совета, а они опасаются за жизни граждан. Все ждут от вас результатов. - Не представляю, - ответила Рената, едва пригубив вино. Она с сомнением посмотрела на жидкость в своем кубке и отставила его подальше. Химбаронесса предпочитала пить только из тех сосудов, которые наполняла лично. Будь они на приеме, сумела бы сделать это более незаметно, еще и похвалила бы выбор, но перед Кейт и Камиллой она могла не стесняться и проявлять свою брезгливость в полной мере. – Джейс тормозит процесс из-за бесконечных проверок, с ним невозможно иметь дело. - Ты пыталась проникнуть в лабораторию, - мрачно сказала Камилла, разглядывая блики в алой жидкости вина. Ей вино тоже показалось дурным. У Кейт ужасный вкус. – Я слышала эту историю. - Он нездоров, у него паранойя, - фыркнула Рената, проводив взглядом кубок, который Камилла тоже поставила подальше от себя. – Он рассказал тебе о розе? – встретив взгляд Феррос, она поняла, что не рассказал. – В день, когда я пришла, тебе прислали розу с запиской. Кажется, приглашали на какое-то представление. Джейс велел все сжечь, потому что один цветок показался ему подозрительным. Подумал, это чья-то уловка! Можешь себе представить? Какую, по его мнению, опасность несла одна-единственная роза? Кейт приподняла брови. Выходит, Джейс сжег живую розу, адресованную Камилле, но принял от незнакомца устройство в виде розы и нацепил его на грудь своей невесты? История с цветком не показалась Камилле странной - после взрывчатки в подарке от «тетушки Д.» она сама просила охрану тщательно проверять все, что попадает в ее часть лаборатории. Единственная роза в самом деле странный подарок даме из дома Ферросов, которая вернулась из ада, защищая своей город. На подарок было не похоже. А вот если это был символ, какое-то послание… Мысли промелькнули в сознании Камиллы за секунду, ее веки дрогнули, и в хекстековых глазах засветилось подозрение. - Ты ведь приходила накануне Кровавого Цветения? - Дней за пять, - кивнула Рената, припомнив точную дату. - Что было в записке? То, как насторожилась Камилла, заинтересовало химбаронессу. Ей вдруг и самой показалось это подозрительным. Цветок, да еще и роза. И это «представление». Одно представление с розами как раз прогремело на весь город. - «Надеюсь, представление вам понравится» или что-то в этом духе, - вспомнила Гласк. Больше это не выглядело, как простое совпадение, это точно было связано с убийством ноксианцев. От небольшого возбуждения по поводу этого открытия в горле Гласк запершило. Она потянулась к маске и прислонила ее к лицу, делая вдох, потому что пар вокруг, мягко говоря, ей не подходил. - Тот, кто похитил ионийский посох из музея, оставил на стенде красную розу, - проговорила Камилла, ее плечи напряглись, словно она хотела встать из купели и немедленно отправиться на поиски, только вот встать она не могла. – Это был он! Он устроил Цветение, и ему хватило наглости сообщить мне об этом!… - Любопытно, - отметила Рената, опускаясь чуть ниже в теплую воду и снимая маску. Она старалась не погружать в купель искусственную руку и держала ее на борту, чтобы влага ее не испортила. А еще чтобы не навлечь на себя лишних подозрений: и Кейт, и Камилле было известно о шипах для инъекций, скрытых в запястье. Из-за этого ее поза выглядела вальяжной, почти наглой. – Выходит, он прочел в газетах о твоем возвращении и решил тебя поприветствовать? Давно ли ты оставляешь в живых психопатов, способных на подобные выходки? – она с улыбкой повела в воздухе искусственной кистью. Камилла бросила на нее предостерегающий взгляд. Они обе знают, что этот смельчак подписал себе приговор этой запиской. Ей бы только встать. Кейт подумала о том, что Камилла вовсе «не оставила в живых» тех, кто похитил посох, она просто не сумела найти их. Тех, кто с ней сталкивается, она не щадит, и доказательства вины ее не волнуют. Например Джин. Он ведь даже не нападал на нее на той пристани, Камилла просто увидела его в неподходящем месте и отняла ноги. Тем не менее напоминать Феррос о ее провалах и спорить о ее методах Кейт не собиралась. Он попыталась сменить позу, переложив больную ногу чуть ближе, но едва могла согнуть ее. Если кто-то из двух женщин и заметил напряжение на ее лице, они отнесли это к болезненной попытке сесть удобнее. - Я только что с собрания в Зауне, - сказала Гласк. - Шериф Шон сообщил, что вышел на след преступников по делу Цветения, но сегодня его убили. Похоже, он отыскал ионийских террористов, но сунулся к ним без подмоги, и они его прикончили. Если найдем его убийц, найдем и того, кто убивал в музее. Городу не помешают хорошие новости.   Ее слова повисли над купелью. Все трое почувствовали, что расследование, от которого зависит судьба города, подошла к решающему этапу. Лицо Кейтлин приобрело хищное выражение. Дело о краже в музее, которое так и не удалось раскрыть, до сих пор беспокоило ее. Теперь, когда появилась настоящая возможность найти виновного, она не собиралась оставаться в стороне. - Кто станет новым шерифом? – спросила она. Кейт была намерена связаться с ним, дать несколько советов и проследить, чтобы следователи ничего не упустили. Никаких больше баек про «демонов» и «ионийскую магию». - Мы не знаем, - ответила Гласк. Загоревшееся в глазах девушки пламя подало ей некую идею, но озвучивать ее прямо химбаронесса не стала. – Требуется человек с железной хваткой, из миротворческих структур, но понимающий политику. Кто-то, кто знает Заун, кому доверяет Пилтовер, и кто способен действовать решительно. Есть кто-то на примете?   Кейт пристально посмотрела на Ренату. Она догадалась, куда та клонит. - Эта должность не для главы дома Кирамманов, - возразила Камилла, уловив несказанное. Тем не менее возражение в ее голосе не было жестким: на этом месте Кейт наведет в городе порядок, пусть и понравится он не всем. Свой человек во главе заунского отдела миротворцев – как нельзя кстати для планов Камиллы на свое возвращение. - В городе хаос, только я смогу справиться. Это факт, - сказала Кейтлин, повернувшись к Феррос. – Кирамманы уступят мне эту должность, если скажу, что это лишь на время, пока ситуация не перестанет быть критической. Пока что отец прекрасно ведет дела без моего участия, - она снова обратилась к Ренате. – Думаешь, нам удастся убедить баронов? Гласк сделала вид, что сомневается. - Многие испугаются, что ты помешаешь бизнесу, - медленно проговорила она, притворяясь, что ее вовсе не прельщает идея сделать шерифом в Зауне свою протеже, с чьей семьей они повязаны. – Но, думаю, мне удастся склонить их к твоей кандидатуре. Ты сумела объединить их во время восстания, только благодаря тебе Заун все еще свободен. Им придется учесть твою вовлеченность. И твои исключительные способности.  - Значит, решено, - сказала Кейтлин. - Я завтра же отправлюсь в отдел и возьмусь за дело, лично буду курировать расследование смерти Шона. Пока меня не назначат официально, буду выступать с позиции временного консультанта. Рената и Камилла переглянулись. Обеим стало ясно, что попятную взять не выйдет: всего пара фраз, а Кейтлин уже вцепилась в эту должность мертвой хваткой. Им остается только помочь ей, а потом поддерживать дистанцию между ней и химбаронами, чтобы Заун не перекочевал в Омут. Решение выглядело поспешным, однако обе интуитивно чувствовали, что оно правильное. Словно потерянная деталь мозаики наконец-то с щелчком заняла свое место.   Они провели в купелях еще около часа втроем, обсуждая общие дела и намечая политику, которую Кейт поведет в городе. А потом Кейтлин вышла, давая Камилле и Ренате поговорить наедине. Она сидела в зале отдыха, дожидаясь, пока служащие выкатят шпионку в ее кресле, а затем отвезла ее в университет, передав Джейсу лично. Он с удивлением отметил, что Камилла действительно подстриглась, от нее чем-то приятно пахло и выглядела она отдохнувшей, так что вопросов задавать не стал. Когда Камилла вернулась в лабораторию, Джейс и Кейтлин вышли из университета вместе. Солнце еще не скрылось за горизонтом и для Джейса это значило, что сегодня он закончил рано. - Ты ведь едешь в поместье? Могу я присоединиться? – спросил он, спустившись с крыльца университета. Он ждал, пока Кейт сама преодолеет ступени, предусмотрительно не предлагая помощь. – Хочу поговорить с твоим отцом. Я так и не поблагодарил его за помощь Сьюзан. Кейт была наслышана о том вечере. Она слышала версию происходящего от отца, от Шан Ли, а после сегодняшней встречи и версию Ренаты. - Он не ждет от тебя благодарности, - сказала она, переставляя трость на следующую ступень и делая аккуратный шаг. – Но он будет рад, если ты как-нибудь заглянешь к нам, взяв Сьюзан. Он от нее в восторге. По правде, Кейт немного колола ревность. Скромная добросердечная девушка, нуждающаяся в заботе и не доставляющая никаких огорчений – возможно именно такая дочь как эта Сьюзан сделала бы жизнь Тобиаса счастливее. Он был бы совсем не против проводить вечера за семейными сборищами и воспитывать внуков вместо того, чтобы в одиночестве перечитывать вечерние газеты, опасаясь увидеть в них очередную новость о том, куда на этот раз Кейт завел синдром героя. - И все же сперва я хочу заехать к вам сам. В конце концов Кейтлин доковыляла до Джейса, и они пошли к воротам, куда уже подъехал экипаж Кирамманов. - Завтра у меня дела в Зауне. Я заночую там, так что нам не по пути, - призналась она, поняв, что единственный способ отвязаться от него это сказать правду. Кейт рассказала Джейсу о смерти шерифа и о том, что намерена занять эту должность. Что завтра она отправится в главный участок и начнет свой путь. Новость его не слишком удивила. Идея была кошмарная, семья Кейтлин не примет ее решения, однако все это было в ее духе и не ему ее отговаривать. Он только пожелал ей успехов. - Твоя винтовка готова, но, пожалуй, я кое-что в нее добавлю, - сказал он, а потом с улыбкой добавил: - Шериф Кирамман. Они стояли возле повозки, и Кейт, услышав это обращение, вдруг улыбнулась, как когда-то улыбалась та девчонка, которой на глазах у Джейса торжественно вручили звание лейтенанта. Это была улыбка из их юности. - Я всегда восхищалась шерифом Грейсон, - призналась девушка, убрав за ухо прядь волос. – Со временем я займу место матери, и от этого долга мне не отречься. Эти несколько лет – мой последний шанс послужить городу, и я сделаю все возможное, чтобы он стал лучше. В память о них обеих. - Ты всегда мечтала стать миротворцем. Это твой путь, Кейт, и ты так или иначе его пройдешь, - вздохнул Джейс. Неожиданно было встретить эту ее улыбку, увидев ее он вдруг понял, что спустя столько лет ссор на грани вражды они все-таки остаются друзьями. – И ты всегда можешь прийти ко мне за помощью.   На прощание они пожали друг другу руки, Джейс с мальчишеской грубостью сжал ее кисть и потянул на себя. Шагнув к Кейт навстречу, он заключил ее в крепкие объятия, и даже если бы она попыталась отстраниться, он бы ее не выпустил. Но она не попыталась. Девушка устроила подбородок у него на плече, усмехнувшись этому порыву. Все-таки Джейс неисправимый добряк. В этот миг она была рада, что они есть друг у друга.   Когда экипаж Кейтлин остановился возле многоквартирного дома в Зауне, она увидела, что в окне ее квартиры горит свет. Ее губы тронула улыбка. Когда она вошла, увидела в приглушенном свете фигуру Джина. Как она и ожидала, ее сюрприз уже доставили, и мужчина сидел на полу, остригая карликовое деревце магнолии. Кейт позволила себе немного полюбоваться этим умиротворяющим зрелищем, прежде чем отвлечь его. - И как тебе мой подарок? – спросила она, не выдержав. Кейт села на кушетку и наклонилась, попытавшись сама расшнуровать ботинки. Как будто не знала, что Джин сейчас встанет и подойдет к ней, чтобы помочь, потому что ей нельзя было так нагибаться. Он так и сделал, немедленно поднявшись от драгоценного дерева. - Я впечатлен, - сообщил он, не без труда устраиваясь перед ней на коленях и берясь за шнурки. – Я видел подобные, но не решался купить. Спасибо. - Я помню, как ты рассказывал про праздник цветения, когда я лежала в больнице. Про эти самые цветы, - сказала Кейт, прислонившись спиной к стене и наблюдая за тем, как Джин стягивает с нее ботинок. Ее постепенно охватывало ощущение покоя, как будто она наконец-то вернулась домой после долгого дня. Такого она не испытывала даже в поместье Кирамманов, где даже в родной комнате ее преследовали кошмары. - Помню легенды, которые ты мне рассказывал. Особенно одну.   Джин поднял на нее удивленный и слегка обеспокоенный взгляд. Тогда в больнице стоило ему понять, что Кейт ничего не запоминает, он перестал за собой следить и теперь понятия не имел, что ей наговорил. Как она могла вспомнить такую ерунду спустя столько времени после возвращения памяти? И что еще она может вспомнить? Он поспешил скрыть свое беспокойство и вернулся к шнуркам. - Про деву, которая сражалась вместе с даркином против других подобных ему демонов, - продолжила Кейт, уплывая в воспоминания об этой истории. – А когда они уничтожили всех, ее клан пожелал избавить мир и от него, несмотря на его помощь в борьбе против собратьев. Но дева видела в нем то, что им было недоступно, и не позволила убить своего спутника. Она выбрала быть изгнанной вместе с ним в астральную темницу, чтобы защищать его от клана, а мир – от него. Она задумчиво улыбнулась. Какой-то ее части сильно откликалась эта легенда. Возможно, то были ее ионийские корни. - Красивая сказка, - подытожила она. - Скорее предание, - возразил Джин. Монастырь в Тууле, где он провел пятнадцать лет, находился далеко от храма ордена Кинку, однако братья не раз приезжали к ним для обмена знаниями. Джин отлично знал, что их легенды это не просто легенды.   Он помог Кейтлин подняться и провел к столу. Он уже приготовил ужин, и, пока он сервировал ее тарелку, Кейт вдыхала запах горячей еды и осмотрела квартиру. С тех пор, как она вернулась, Джин снова стал жить у своих друзей, он появлялся здесь несколько раз в неделю, наводил порядок и готовил. С ним это место наконец-то стало выглядеть уютно. Пока она ела, он сидел рядом и смотрел куда-то сквозь нее, блуждая в своих мыслях. Обычно эта задумчивость предвещала, что сегодня он на ночь не останется. Может, он работает на производстве, которое нарушает режим при задымлении и выбрасывает химотходы по ночам; может, встречает ночные дирижабли из Ионии с хексврат. Ей было все равно. Его скучная работа ее не интересовала. - Ты слышал о смерти шерифа? – спросила она. Джин вышел из своих мыслей и покачал головой. Эта новость не вызвала у него особенного интереса, потому что он не имел к этой смерти никакого отношения. Ни он, ни Кейт еще не знали, что шерифа застрелили у заднего хода дома Джина.   - Мне предложили занять его место, - сообщила Кейт. – Я возьму расследование убийства Шона под личный контроль. - Вот как. Значит, Кейтлин решила занять место шерифа. Перспектива близости с главой заунских миротворцев вдохновляла: если будет осторожен, сможет получать сведения, которые позволят ему следить за ходом расследований и направлять ищеек туда, куда ему нужно. Джин был абсолютно уверен, что сумеет воспользоваться этим преимуществом. Однако надо было что-то ей ответить, чтобы выдержать свою роль. Беспокойство о здоровье? Она это ненавидит. Нужно другое, и чем бестолковее, тем лучше. - Меня беспокоит твое решение. - произнес он, отыграв легкое разочарование. – Как же строительство? Оно и так отнимает почти все твое время. Он взглянул на нее так, будто есть и другая причина, которую он не решается озвучить. Кейт подумала, что он говорит о ее переломах. - Если моя нога не выдержит, обращусь к твоему последнему мастеру, он чертов гений, - она улыбнулась, аккуратно пнув его по протезу под столом. Джин явно на что-то намекал этим своим взглядом, но разве он еще не понял, что она терпеть не может намеки? Пусть говорит прямо. - Эта работа потребует тебя без остатка, - сказал он, сделав вид, что сдался. – Мы не сможем видеться. Кейт облокотилась на спинку стула, сцепляя руки перед грудью, и качнула здоровой ногой. Ей едва удалось сдержать довольную улыбку. Скучает без нее, значит?   - Ты прав. Джин последовал за ней в «Химеру-4», рисковал жизнью и в итоге вынес ее из здания; торчал возле нее в госпитале тогда, когда даже отцу не хватало душевных сил говорить с ней больше часа. Это баснословно дорогое деревце было меньшим, что она готова была ему подарить в благодарность за то, что он выбрал остаться в ее непростой жизни. А ведь это решение уже дорого ему обошлось. У Кейт не было времени на то, чтобы интересоваться им, слушать, как прошел его день или какую книгу он прочел, ее просто не хватало на эти пустяки, потому что ее голову занимали дела города. Она знала, что не способна на нормальные человеческие отношения, потому ей было бы куда проще, если бы Джин хотел ее денег. Кейт готова была обеспечить ему все что он пожелает, но он ничего не просил и отказывался от любой помощи, даже не остался жить в этой квартире, хотя именно на это она и рассчитывала, давая ему ключи. Она боялась, что не сумеет удержать свою драгоценную добычу, и вот, теперь он сам заговорил о том, что ему не хватает времени вместе. Кейт сочла этот момент подходящим для того, чтобы открыто предложить ему некоторые преимущества.  - Переезжай сюда, - сказала она, встретив его взгляд. – Будешь жить здесь.   Глаза Джина замерли, он растерянно улыбнулся. - О чем это ты? - Мне надоело гадать, когда ты соизволишь прийти. Надоело, что я не могу связаться с тобой, - сказал Кейт. - Ты прав, у меня не будет времени искать тебя и дожидаться очередной встречи. Я хочу быть уверена, что увижу тебя, когда вернусь домой. - Не глупи, Кейт, - ответил Джин, еще удерживая на лице мягкую улыбку. Однако в его чертах уже проглядывалось раздражение. – Мы оба понимаем, что это ни к чему. - Я говорю серьезно, Джин, - заявила она, возвращая здоровую ногу на пол. Она добавила в голос жесткости, давая понять, что говорит серьезно. – Я так хочу, и никакой другой вариант меня больше не устраивает. Она смотрела ему в глаза, ее тон и выражение лица подразумевали ультиматум. Джин с шумом выдохнул. Он не был готов к такому повороту событий, улыбка сошла с его лица. - Кейт, я привык к свободе, к работе в уединении, - сказал он, выбирая слова помягче. Ее жизнь - это ее жизнь, его жизнь это его жизнь, и им совершенно не нужно делать вид, что их игра значит больше, чем на самом деле. – Я не могу жить с тобой! Мне нужно свое пространство. - Сколько? - спросила она, продолжая смотреть ему в глаза. Ни одна черта на ее лице не дрогнула, ведь именно в это русло она и рассчитывала направить их разговор. Джин вопросительно приподнял брови, и она уточнила: – Сколько пространства тебе нужно? Когда он не ответил, Кейтлин встала, опираясь на стул, и пошла к кровати, прихрамывая. Она собиралась раздеться и лечь спать. - Подумай об этом. А лучше найди для нас жилье, которое тебя устроит. Я доверяю твоему вкусу. Разговор был окончен. Джин остался сидеть за столом, заложив за голову руки и задумчиво глядя в потолок. Очевидно, Кейт уперлась. То ли в ней вновь взыграло бунтарство против навязанных обществом правил, то ли уязвленное чувство собственничества. Это чувство он сам в ней подогревал, то играя роль совершенства, то вдруг пропадая. Он ничего не мог с собой поделать, ему нравилось, как она изводится от невозможности заполучить его всякий раз, когда ей только захочется. И, похоже, он сам загнал себя в ловушку этими фокусами. С другой стороны, он может себя поздравить: по молодости, когда он странствовал с артистами, богатые поклонницы всегда были щедры с ним, но еще ни одна не предлагала ему особняк. Интересно, удастся ли найти дом с мастерской в подвале? В Зауне ведь полно разорившихся баронов со специфическими увлечениями. - О чем ты задумался? – с усмешкой спросила Кейтлин, заметив это мечтательное лицо. Неужели господин Мне-не-нужны-твои-деньги считает воображаемые комнаты? Она поздравила себя с тем, что ее предложение все-таки зацепило его. Джин обернулся к ней и замер. Кейт сидела на кровати без корсета, ее большую грудь поддерживало белье из темной полупрозрачной ткани, тонкой, словно вторая кожа. Причудливая одежда пилтоверцев не переставала поражать его. Только он решал, что уже видел все, как изобретательность города Прогресса достигала новых граней, проникая в потаенные закоулки его души. Девушка выгнулась, чтобы расцепить крючки лифа спереди, и невесомый материал очертил тенями упругую форму, сделав соски почти плоскими. Джин забыл, о чем вообще думал.  - Оставь, - велел он, поднимаясь. – Не снимай. Поймав на себе его пожирающий взгляд, Кейтлин остановилась. Пока он приближался, она постепенно подавалась назад, опираясь руками на матрас. Она с интересом наблюдала за тем, как меняется его взгляд, пока надвигается на нее. Влечение между ними всегда вспыхивало быстро. Словно горючему, им хватало единственной искры. Кейт увидела, как он на нее смотрит, и ее саму охватило сильное желание, от которого из головы выбило все остальное. Она облокотилась на кровать и смотрела, как он касается ее груди настоящей рукой, изучает форму, сжимает, и постепенно уходит к химтековому шраму, а затем еще ниже. Когда она уже лежала, почувствовала через тончайшую ткань белья его язык, а затем и его зубы, от чего в голове все вспыхнуло от смеси боли и восторга. Им стоило быть осторожнее из-за переломов, но они не были, потому что боль только приправляла охватившую их страсть, и всегда сгорала вместе со всеми остальными чувствами, когда они укладывались на кровать, уставшие и опустошенные. Красноватые следы на коже будут напоминать им обоим об этой ночи еще несколько дней, ровно до следующей встречи.  Иногда Кейтлин думала о том, что есть в этом что-то ненормальное, но эти мысли ее не беспокоили. Нормального в ее жизни было мало, видимо, она сама не из нормальных, потому Джин и был настолько ей дорог: с ним легко было отпустить внутренние запреты. С ним она расслаблялась по-настоящему и на утро всегда была полна сил.    Кейт уже почти уснула, когда почувствовала сквозь сон, что Джин встает. - Ты снова уходишь, - произнесла она, повернувшись к нему и едва заметно поморщившись от снова вспыхнувшей боли в спине. Эйфория заставила ее на время забыть об этом. Кейт легла головой на его еще теплую подушку и смотрела на его темный силуэт на фоне зеленоватого света фонаря из окна. Джин натянул рубашку, а потом обернулся к девушке и провел настоящей рукой по ее волосам и щеке. - Засыпай, - велел он тихим рокочущим голосом. - Я еще успею надоесть тебе, когда мы поселимся вместе. - Не сомневаюсь, - сонно улыбнулась она, поцеловав на прощание его пальцы. Собравшись, Джин встал перед зеркалом в коридоре: хотел полюбоваться перед уходом, как на нем будет смотреться маска. Он потянулся к подкладке куртки, где ее прятал, и тут заметил в отражении спящую девушку. Кейт лежала к нему спиной, она уже уснула и ничего бы не увидела, и тем не менее, задержав на ней взгляд, Джин передумал. Он опустил руку от кармана. Эта маска еще ничего не значила, она только позволяла ему оставаться незамеченным в Зауне, но он уже ощущал ее как лицо той стороны своей личности, которую нельзя открывать перед Кейтлин, если не хочет потерять ее. А он не хотел. Он вышел, отыскал в подъезде запасной выход во внутренний двор и надел маску быстрым движением, пока открывал дверь на улицу. Если кто-то из соседей видел его в подъезде, он видел, как любовник Кирамман спускается по лестнице; если кто-то видел его снаружи, то видел только как из дома вышел какой-то человек в маске и направился в сторону трущоб.