Блики в витражах

- Шумы в сердце не ушли, - сообщил Синджед, спуская стетоскоп на плечи и распрямляясь от стола, где лежала чернокожая девочка-младенец. По возрасту ей уже полагалось задерживать взгляд на лицах и улыбаться, но она смотрела сквозь доктора пустым взглядом. – Но они могут и не уйти вовсе. Она набирает вес, показатели в норме, так что не вижу причин для беспокойства. Экко, стоявший за его плечом, выдохнул. Он собирался с духом несколько дней, чтобы снова вернуться в это место, напоминавшее ему о цене, которую пришлось платить за появление дочери в их жизни. Но вот он здесь и дурные новости, которых он опасался, обошли их семью стороной. Задерживаться не было никакого смысла, поэтому, одев дочь и устроив ее в широком шарфе у груди, Экко собрался уйти. Синджед провожал его мрачным взглядом. Это был не первый его ученик, который сбегал, получив желаемое чудо. - Я изучил зеленый кристалл и записи, что ты оставил, - сообщил ученый, подтягивая край сползшего шарфа на изуродованный рот. – Мне не удалось повторить ни один из экспериментов с видениями. - Что? – Экко обернулся, остановившись почти у выхода. – Ты пытался недостаточно. Инструкции точные. - Как и мой подход, - возразил Синджед. – Потенциал зеленых кристаллов огромен, твои двигатели опережают известное науке на годы. Но этот материал не влияет ни на сознание, ни на ток времени в привычном понимании. То, что ты видишь и чувствуешь, не связано с кристаллами. - Ты разберешься, - пообещал Экко. Он решил, что этими словами Синджед пытается заманить его обратно в свою лабораторию, прикидывается, что не понимает очевидного, чтобы Экко, увлекшись, стал объяснять. Такой соблазн действительно возник, но было даже хорошо, что психопат не сумел повторить его открытия. - Когда ты проверял свои видения в опытных условия, как измерял их точность? – спросил ученый и в его голосе прозвучало тихое злорадство. – Насколько они стабильны? Псих намекал на то, что видения, на которые Экко полагался, спасая жизни, не больше, чем сочетание галлюцинаций и невероятной удачи. Экко в самом деле каждый раз видел новое развитие событий, и потому теперь стиснул челюсти под насмешливым взглядом старика. - Интересное сочетание вы оба оставили дочери в наследство, - произнес ученый. Он знал, что парень не вернется, и это была его небольшая месть за бегство Экко. После его слов любая мелочь в поведении образца будет лишать их сна от тревоги. – Не стоит пугаться, если заметите странности. Нейроотличность начинается с мелочей, но зреет долго и диагностировать ее станет возможным только у подростка. Не раньше тринадцати. - Старый… Ругательство заглушил удар двери о косяк. Синджед словно продолжал смотреть на Экко сквозь нее, его изуродованный рот застыл в вечной кошмарной улыбке. *** Джинкс делала вид, что не знала, куда Экко забрал Фел утром, и торчала в мастерской с остальными. Ей давно пора было заняться двигателями разобранных фильтров для воздуха, но работа не шла, пальцы дрожали и не чувствовали инструментов, а все дельные мысли заглушали крики в духе «они не вернутся!» или «ты снова ее потеряешь!». Как же она их не ненавидела. Однако, когда Экко вошел в мастерскую, девушка схватила попавшийся под руку инструмент и натянула на лицо улыбку. - А вот и моя команда! – воскликнула она, имитируя работу. Экко подошел к ней. Имитируя деятельность, Джинкс стучала молотком по пружине в затворном механизме, чего делать вообще-то не стоило. Сейчас она выглядела непривычно уязвимой, без макияжа, в растянутой кофте с обрезанными рукавами, кое-как заплетенными волосами – Иша с утра снова умотала к Вай на стройку, помочь девушке было некому. Экко забрал у нее из рук инструмент и положил его на стол. Она послушно сложила руки на скрещенных ногах и подняла на него перепуганный взгляд, полный детской надежды. Ей хотелось, чтобы он выложил все сразу, и в то же время хотелось, чтобы он ничего не говорил, тогда можно будет притворяться до самого конца. - Все отлично, - ободряюще улыбнулся Экко. – Мы нервные лохи, а Фел лучше всех! В подтверждении его слов девочка распахнула мутные спросонья глаза и тяжело вздохнула, как будто намекая на то, что она еще не ходит, а предки уже задолбали ее своими тревогами. На обеспокоенное лице Джинкс рассвело облегчение. - Это ты лох! Я-то не переживала, - лихо заявила она, вставая на онемевших от волнения ногах и протягивая руки к кульку в смешной шапке-лягушке. – Мамка у тебя крутая, а папка зануда-ипохондрик!… Иди сюда, я найду нам занятие повеселее, чем мотаться по всяким психам с иголками!… - Слово «ипохондрик» для зануд! - заметил Экко, передавая ей ребенка и шарф. Без тепла малявки на груди стало непривычно пусто, но так было нужно. Его еще ждали дела в городе. - За-ну-да! – бросила Джинкс напоследок, отшвыривая шарф подальше и усаживаясь с ней прямо на стол. – И да, я сегодня больше не работаю! - Эй, снова это не прокатит! – у выхода из мастерской Экко обернулся к ней и предупреждающе ткнул в ее сторону указательным пальцем, делая строгий взгляд. Он забыл спрятать улыбку, так что вышло неубедительно. Джинкс показала ему язык, потом улыбнулась и прижалась щекой к голове дочки, которую обнимала. Перед этим все дела на свете становились неважными. Она позволила себе погреться в этом тихом умиротворяющем чувстве несколько минут, а затем устроила Фел в коробке с одеялом неподалеку и взялась за работу. Мысли прояснились, словно за эти минуты ей переустановили мозги, дело наконец-то пошло как надо. Вечером все взрослые поджигатели, которым было дело до вылазок, пришли под дерево, где тут и там уже расставили скамьи, стулья и лампы. В последнее время общие собрания редко проходили в согласии, в воздухе между людьми стояло напряжение. - …Надзиратели и охрана сосредоточены на нижних ярусах, наверху пусто. Если затаимся и сработаем быстро, заберем зеленое золото без боя, – говорил Шрам, объясняя свою новую идею. Он предлагал перехватить поставку из Ям зеленого золота, ценнейшего вещества в Зауне. Лицо Экко помрачнело еще до того, как Шрам закончил говорить, и вастайи расправил плечи, приготовившись к очередному их спору. Он знал, что поставка предназначалась барону Флоренсу. Джин встретился с этим дельцом на вечеринке Гласк и убедил его купить украденные у Кадди баррели втридорога. После той продажи у Шрама остались информаторы в рядах рабочих барона, они-то и навели его на идею ограбить Флоренса. - Тоннели – закрытое пространство, не наш ландшафт, - начал Экко. - Джинкс знает их как свои пушки, - парировал Шрам. - Там достаточно места для полета, есть карнизы, где можно укрыться. То, что он приплел сюда ее, разозлило Экко еще больше, он сдержал порыв посмотреть в ее сторону. Он знал, что увидит: Джинкс будет глазеть по сторонам и делать вид, что не обсуждала со Шрамом налет за его спиной. Но она ведь обсуждала. - Это не единственна причина, - продолжил Экко, подавив злость. - Заун только поднимается на ноги, Флоренс одна из ключевых фигур в промышленности, его производства дают рабочие места, питают экономику. Подкосим его – подкосим город. - Дело в городе, да? – спросил Шрам, и в его голосе звучало раздражение. Все поджигатели притихли, наблюдая за лидерами. Ну, вот, начиналось. – Этот Флоренс не обеднеет от пары бочек, а Заун тем более! А нам необходимо наращивать резервы.  - Есть другие способы обеспечить доход, я работаю над этим. - О, я знаю! – не выдержал Шрам. Он знал о планах Экко и они не нравились ему ровно так же, как и Экко не нравились его планы. - Гласк закрыла твою фальшивую лабораторию, а если ты все-таки выпросишь у нее кредит на настоящую, она приберет ее в два счета. Если мы обидим ее сынка – кредита тебе не видать. Плясать перед ней за подачки, это твой план? Бизнес Джинкс от нас не зависел, но как насчет тебя? Остальные молчат, но я считаю пора сказать тебе это в лицо: если бы мы хотели играть по правилам таких как Гласк, мы бы крутились в системе. Но свой выбор мы уже сделали, мы все здесь! – он раскинул руки, указывая на дерево. - Если после работы на Талиса тебе это больше не подходит, никто тебя осуждать не станет и гнать тем более. Открывай свое дело, влезай в долги, только нас в эту повозку не запрягай! «Нас». Это слово звучало особенно резко: теперь были «мы» и «ты». Работая в лаборатории, Экко вынужден был уступить лидерство Шраму, какое-то время они шли разными дорогами и больше их взгляды не совпадали. Деревня постепенно вставала перед выбором, кто-то не верил в перемены и хотел жить грабежами как раньше, кто-то был на стороне Экко и считал, что они должны начать заново вместе с городом. Хотя бы попробовать построить будущее своих детей на созидании, а не на разрушении.      Джинкс, сидевшая все это время на корне, прищурила один глаз и сделала вид, что Фел у нее на коленях целится пальчиками в Шрама, а затем стреляет в него. - Остынь, ушастый, - велела она. – Тебе че, так упали эти бочки? Когда пришел ко мне с этой идейкой, ты специально забыл упомянуть, что они налиты сынку Ренаты, или как-то к слову не пришлось, а? – ее левый глаз многозначительно сверкал розовым из-за синей челки. - Мы, конечно, борзые ребята, поджигатели и все такое, но давай ты покажешь всем какой крутой, не жаля в жопу Ренату Гласк, ладно? Мы с ней не ссоримся. Точка.    - Мы шли ей на уступки, когда это было выгодно. Но мы ей не подчиняемся, - ответил Шрам, его голос набирал силу. - Она не может указывать нам, где, когда и с кем работать, мы сами по себе! Зависимость от химбаронессы многим стояла поперек горла, поджигатели давно хотели выйти из ее тени и вернуть себе свободу, которую Экко был вынужден ограничивать из-за денег Ренаты. - Шрам прав, - заявил поджигатель с бритой головой и татуировкой на пол-лица. – Я в деле! Вошли, вышли, бочки наши. Делов на полчаса. Один за другим еще несколько боевиков согласились. Им опостылело сидеть без дела, кроме как грабить они больше ничего не умели, а избегать наживы только для того, чтобы угодить химбаронам, для них было сродни вероотступничеству. - В конце концов Флоренс – не Гласк, - добавил Шрам уже спокойнее, когда большинство встало на его сторону. Теперь он смотрел на Экко покровительственно, без злобы, но твердо. – У него яйца не железные, дергать ее за юбку из-за десятка баррелей. Она не узнает. Джинкс скривила губы, щелкнув краем рта. В целом-то Шрам был прав. Она покосилась на Экко. Тот стоял, упершись спиной в ствол дерева, скрестив руки на груди и сгорбившись. Лицо мрачнее некуда, но в глазах смирение – этот раунд за будущее деревни он проиграл. Он встретил взгляд Джинкс. Если остальные решили идти со Шрамом, она не может остаться в стороне, только она работала в Ямах и знает местность. Без нее им будет сложно, она должна идти. Это било по самолюбию, но Экко умел уступать, когда это было нужно, и потому коротко кивнул ей. - Я с вами, - сказала Джинкс, нехотя поднимаясь с корня. Пройдя мимо Экко, она осторожно передала дочь ему в руки, а потом встала возле Шрама. – Наведаюсь туда сегодня ночью, гляну, что там к чему, оставлю заначек в тайниках. Давайте определимся, кто идет вниз, а кто страхует… Экко, покачивая на руках потревоженную дочь, стоял в стороне и молча наблюдал за планированием. Шрам и Джинкс работали вместе уже не раз и хорошо справлялись, его советы здесь были не нужны, но он все равно не мог просто уйти. Это означало бы признать, что он здесь больше не нужен.    *** Рената просматривала аккуратно собранные в футляр бумаги, отмечая разбросанные по листам числа, которые тщательно скрывались от инвесторов. Пару лет назад во времена кризиса ей пришлось расстаться с одной из своих «дочек», но с этими сведениями она выкупит ее по дешевке быстрее, чем новые владельцы спохватятся. Гласк уже думала, что ради этих сведений придется заискивать перед Камиллой, но ее новый питомец добыл их почти без усилий. - Отличная работа, - произнесла она, не скрывая улыбки. Это была уже четвертая его задача, кое-кто заслуживал поощрение. Стоящий напротив нее иониец с каменным лицом ждал следующих указаний. Когда жизнь может закончится через несколько часов, блеск в глазах меркнет, а наглость и самоуверенность сменяются удивительной сосредоточенностью на деле. Сколько раз Гласк уже это видела у других. Откровенный разговор у них случился давно, теперь Рената знала о Цветении и прочих делах ионийца в каком-то смысле даже больше него самого. Она думала заполучила рядового убийцу, а ей достался амбициозный психопат, который работал безупречно, но которого не так-то просто держать на поводке. Шан Ли вот не справлялся. Такими способностями не разбрасываются, тем не менее подобные таланты требуют от хозяина осторожности. Обрежешь ему крылья – он перестанет приносить пользу или пустит себе пулю в череп; позволишь слишком много – потеряешь контроль. - Для тебя кое-что есть, - сказала она, вставая и подходя к сейфу у стены. Покрутив колеса с цифрами и нажав на рычажки в верном порядке, она вставила в замок мизинец искусственной руки, а когда дверца открылась, достала оттуда сумку с противоядием. Это был комплекс, подготовленный специально для Джина, в каждой капсуле содержался нейтрализатор, новый яд, а также нормотимики для стабилизации настроения и мощный набор поддерживающих веществ, чтобы тело работало как надо. Пока их сотрудничество приносит пользу, он будет чувствовать себя лучше прежнего и жить в достатке; стоит ему разочаровать ее или нарушить порядок приема, и хрупкий баланс веществ в его крови рухнет, что приведет к неминуемой и мучительной смерти. Гласк обожала эту разработку, которую ее люди в закрытой лаборатории подгоняли под каждого обреченного индивидуально, и называла ее Синергия. Джин против воли задержал на сумке жадный взгляд: если он не получит противоядие, проживет не больше часа. Внутренности уже начинало жечь, а во рту стояла покалывающая сухость, предвещающая скорые последствия. - Флакона хватит на сутки, - сообщила Рената, вставая напротив него. Джин взял сумку и перекинул ее через плечо, бережно положив настоящую руку на крышку. Радость, которая охватила его от новости, заволокло за волной стыда. Ему не придется просыпаться среди ночи или в панике проверять хрупкие стеклянные колбы на вылазках, не нужно будет искать укромные места, чтобы принять противоядие. Его жизнь станет почти прежней. Если только это жалкое существование вообще можно назвать жизнью. Он поднял долгий взгляд химбаронессу. Он уже уяснил, что его не отпустят. Яд – гарантия его молчания. Он будет бегать в ее колесе, глотая отраву, потом противоядие с новой отравой, потом противоядие к ней, но с новым ядом, и так по кругу, пока не сдохнет.  - Я слышала, тебя пригласили на прием в Пилтовере, - сказала Гласк. – Это неспроста. Племянник Бернса присматривается к ионийским торговцам, ищет дешевый чай для каравана дирижаблей в Демасию. Шан Ли тоже там будет. Молодой Бернс должен захотеть работать именно с тобой. Вы с ним ровесники, найди точки соприкосновения и покажи ему, что с тобой дело иметь проще, чем со стариком, застрявшем в первобытных предрассудках и путающимся в собственном халате. Мой посыл понятен? Джин кивнул, подавив гнев, вызванный ее словами. - И еще, - Гласк окликнула его, когда он уже почти вышел из кабинета. –В твоей жизни меня не существует. Если Шан Ли или кто-то из Кирамманов посчитает иначе, для меня ты станешь бесполезен. Помни об этом, когда захочешь побеседовать с бывшим боссом.  Когда иониец ушел, Гласк стояла на месте еще какое-то время, а потом взглянула на настенный календарь, где сегодняшняя дата была отделена от предыдущих жирной черной чертой. Важный день, о котором стоило помнить: сегодня заканчивалась неприкосновенность. В свое время Кейтлин обеспечила ее Ренате, чтобы та могла тихо и относительно законно сбыть опиум с дирижаблей Кирамманов. За время действия неприкосновенности они с Шан Ли организовали новые поставки без ведома Тобиаса и делали вид, что все еще торгуют старым товаром через больницы Гласк. Теперь пора заканчивать эту игру и отправлять его обратно в Ионию, пока он не нашел для многообразия своих товаров новых перекупщиков.