Не (идеальный) 2

— Юра… — проблеял Антон, когда мужчина, отстегнув его руку от поручня, тут же завёл обе руки назад за спину, умело застегнув наручники, ключи он положил себе в карман брюк. — Я тебя буду трахать подручными средствами… бита, к сожалению, занята, но выебу-ка я тебя, блядь... заранее надо было подумать чем! Девка истошно заорала, когда молчун начал вводить ей во влагалище конец биты. Совсем немного, потому что убийцами они не были. Повредить было нужно немного, если бы Юра не подоспел, крутиться бы его Максу на членах его коллег. Лысый молча наблюдал за сценой с девкой, но член уже не вставал, он просто держал ей руки, чтобы не рыпалась. Лена билась, как муха, пойманная в паутину, вереща на высокой ноте. — Да заткни ты свой ебальник! — раздражённо выкрикнул молчун. — Сука, работать мешаешь! Лёва, засунь ей в рот трусы, по добрым старым традициям, а то услышит кто-нибудь! Рот Лены был заткнут стрингами, но её всё равно было слышно. Молчун начал двигать битой, но не зверея совсем. Проучить бы… но где это было видано, чтобы насильник решил «учить» кого-то, кто поступил, как очень плохая девочка! И тем не менее бита двигалась внутри, нанося вред, и молчун не сомневался, что ей больно. Но ещё немного, и наверное, достаточно с неё будет. Антон дрожал, крики Лены и то, что он видел, для него не предвещало ничего хорошего. — Я просто люблю тебя, Юра! Я ради нас… я ведь на многое пошёл бы!.. Только с тобой, пожалуйста, Юр… — Антоша, — зубоскаля, Юра стащил штаны Антона до колен, — я ведь предупреждал, но ты больной, сука, дебил! Если бы Максу нанесли вред, скорее всего, мы бы поубивали тут друг друга, но ты бы сдох первым! У тебя мозги через мясорубку в детстве пропустили что ли? О чём думал? Драть придётся-таки битой, ничего же нет! Там с девкой закончите! — громко сказал мужикам Юра. — Не кулаком же мне в его задницу лезть! Вытерев биту кофтой девушки, бросили её Юре. Юра с омерзением посмотрел на скукоженный член Антона. — Сунуть бы тебе в член что-то, так нету ничего. Лёва, тряпку, которой сидения протираешь, кинь! Лёва, перевесившись через сидение в кабину водителя, услужливо достал из бардачка почти чистую тряпку. Юра, засунув в рот Антону кляп, всё же харкнул на конец биты, начав осторожно толкать её внутрь задницы парня. Антон болезненно замычал, слёзы брызнули из глаз от боли и страха. Юра не обращал внимание на бьющееся в конвульсиях тело, когда он начал двигать битой внутри. Он видел такие тела много раз, только в отличие от всех, Антон это вполне заслужил. Струя мочи брызнула из члена Антона, Юра, цыкнув языком, успел уклониться в сторону, а ещё парень смачно обделался, и вся эта вонь заполнила салон автобуса. — Да ёбаный же в рот! — досадно простонал молчун. — И кто это убирать будет? Двери открой, Лёв! Дышать нечем! — Где проститутка эта? — заржал Юра. — Пусть она за своим дружком и вытрет! Юра убрал перепачканную в дерьме биту, выкинув в открытые Лёвой двери автобуса. — Денег нихера не дам, если нет с собой, так до города дойдёте! Молчун подвёл шмыгающую красным носом девушку к полубессознательному Антону. — Значит: тряпка, салфетки — салон, шлюха, вытри, и нахуй отсюда дёрнули! — Но до дома далеко! — провыла Лена, затыкая нос пальцами. — Я не буду за ним убирать! Пусть сам своё говно убирает! — Не уберёшь, мордой туда ткну! — угрожающе произнёс молчун, хватая Лену за сальные волосы. — Хорошо-хорошо! — быстро закивала Лена. — Я уберу всё! — Там у Антошки в карманах пошарь, может, деньги найдёшь — такси вызовите. — Юра брезгливо вытирал руки оставшимися салфетками, пока Лена сгребала ветошью кучу из-под Антона, удерживая в себе рвоту. — Я знаю, Антоша, что ты меня слышишь! — обратился к парню Юра. — У тебя есть братик, сколько ему лет, кстати? Антон снова замычал сквозь зубы, кляп Юра уже убрал. Антон прикусил себе то ли губы, то ли язык, рот и тряпка была в крови. — Я конечно не знаю, может тебе до фонаря, что с ним случится, но если ты не свалишь из города или на крайняк с бригады, то смотри, ещё одним девственником будет меньше. Если вы оба что-то вякните кому-то, то ведь ваши близкие ещё есть! Юра, как щенка рванул Антона с пола вверх, пронзительно глядя в глаза. — Ты сам заставил меня сделать это! Запомни — твой младший брат! Натяни на себя портки и валите отсюда оба! Нужно было промыть внутри автобуса с хлоркой, лысый сокрушенно матерился, подняв глаза в потолок. *** Почти четыре года прошло, многое случилось. Тогда, три с половиной года назад, Макс в истерическом припадке позвонил Любовь Алексеевне там же, на остановке, а было уже за полночь. Женщина по срывающемуся голосу поняла, что Макс находится в невменяемом состоянии, попросив мужа забрать её студента с остановки, она побежала одеваться. Макс был в плачевном состоянии. Он так и не смог ей рассказать, что случилось, но Любовь Алексеевна и так поняла, что это нечто ужасное, и об этом лучше не спрашивать. Любовь Алексеевна снова пошла навстречу Максиму, позвонив хорошей знакомой, тоже ректору учебного заведения в другой город, попросив за своего студента, чтобы та приняла его на заочное в свой универ. Конечно, Максу пришлось работать, чтобы взять кредит и оплатить учёбу, там бюджет не действовал. Но была общага, а больше ему ничего не было нужно. Время шло медленно и болезненно, и так все три с гаком года; обучение заканчивалось этим летом. Макс даже при всём желании не смог бы остаться в том городе, где потерял всё, где с ним произошли страшные вещи. Он ненавидел Юру, он… любил. За это время Макс начал встречаться с парнем старше его лишь на два года, но переезжать в квартиру к Лёше не хотел. Нужно было жить дальше, не слушая разбитое сердце, жить. Лёшка любил его, Лёшка был хорошим обычным парнем. Лёшка… не был Юрой. *** — Па! Пухлощёкий крепыш с волнистыми пшеничными волосами неуклюже побежал коротенькими ножками к мужчине в серой футболке. Лёгкая щетина на загорелом лице прибавляла мужчине некий шарм, под футболкой пряталось рельефное тело самца. Здесь на заправке было отличное кафе, мужчина как раз ехал из цирка с трёхлетним сыном домой, пока жена немножко приболела, отсиживаясь дома. Лида очень часто болела летом, даже странно, ведь зимой женщина даже не кашляла. — Максим Юрьевич! Я же просил посидеть за столиком пять минут спокойно! Тут машины кругом, зачем ты выбежал из кафе? Я тебе игрушку оставил! Хотя чего ждать от ребёнка трёх лет? Юра так и не привык до конца, что он отец. Насильник, урод, человек, которому нет прощения, и тем не менее — он отец. Может, мысли о том, что бы ему хотелось, не ушли из головы окончательно, но за то время, что он был женат, рецидива пока не было. Возможно, это только пока. Пустота внутри требовала, чтобы её чем-то заполнили, обманули заменой. Юра продал квартиру, уехал из города. Женился почти сразу, и почти на первой встречной. С женой они снова покинули городок, приехав сюда, осели, родился Макс. Пусть хотя бы любимое имя будет с ним, хотя бы это. К жене, кроме симпатии и уважения, не было ничего, сердце так и не полюбило больше. Пустота слегка заполнилась сыном, но ведь это совсем другое. Пустота всё равно болела. Лёшка торопился на собеседование, работа вроде намечалась денежная, в офисе. Они ездили за покупками: Макс должен был покинуть университетскую общагу, ведь ему уже нечего было там делать. Теперь придётся переехать к Лёшке, пока придётся. Пока не найдёт работу, а это ещё нужно заработать на съём. Макс не любил Лёшу, теперь он понимал Любовь Алексеевну по полной программе. Любить одного, жить с другим. Но Макс ведь не женщина, его не держат дети рядом с нелюбимым человеком, брак или что-то ещё, исключительно женское. Просто Максу было всё равно, он никогда не говорил Лёше про любовь. Лёшка уехал, оставив Макса в придорожном кафе возле заправки, а там недалеко была остановка. Макс, купив кофе и пирожок с повидлом, сел за свободный столик, наблюдая за одиноко сидящим на стуле малышом. Мелкий вертел головой, как шарнирный, и увидев кого-то в окне, радостно спрыгнул, вприпрыжку убегая из кафе. Матерчатый небольшой заяц остался лежать на полу. Макс, доев пирожок, подошёл к игрушке, поднял с пола и вышел из кафе. Как хорошо, что сейчас начало лета, не жарко, в самый раз. Макс, покрутив головой, увидел знакомого мальчонку на руках у мужчины. Тот стоял спиной к Максиму, а когда Макс стал подходить к ним, чтобы отдать зайца, повернулся. С минуту оба смотрели друг на друга недоверчиво. На лице обоих гамма чувств менялась каждую секунду. — Юра?.. — рот Макса наполнился слюной, ему стоило усилий, чтобы не капнуть ею перед мужчиной. Юра?.. В этом городе? — Макс?.. — Юра не менее ошеломлённо смотрел на знакомое лицо дорогого незнакомца. Макс чуть возмужал: такой же стройный, но уже фигура была более мужская, что ли. Видно, что Макс начал бриться, но черты лица оставались юношески-нежными, хотя в глазах пустота, там не было блеска. А виноват в этом он один — Юра. — Мм, па? — малыш схватил отца за голову. — Нет, Макс, это другой Максим, — сказал мужчина мальчику, у парня отвисла челюсть. — Твой сын? К-как?.. Макс?.. — Максим начал заикаться. Юра и ребёнок? Его? — Я женат, Макс. Это мой сын, как ты это уже понял. Я живу здесь три года, и ты.. да? Юра несмело улыбнулся, он по-прежнему был растерян этой неожиданной встречей. — Я – да. Тоже… уехал почти сразу оттуда. Вот ведь жизнь: опять столкнула. Макс грустно улыбнулся. Маленький Макс завозился на руках Юры, и тот начал его успокаивающе покачивать. — Поверить не могу! — Макс до сих пор был в шоке. — Ты любящий отец... женился... и ты назвал сына, как меня? — Максим невольно потёр ладонью глаза. — Да, Макс, как тебя. А ты всё ещё ненавидишь меня? Малец что-то забормотал на своём языке. — Ты совершал страшные вещи, — Макс с предосторожностью покосился на мальчика, — тебя должны ненавидеть те, кого… а я просто не могу это принять. — Помнишь, я сказал, что мы встретимся когда-нибудь случайно? — Да. — Я люблю. Не смог забыть, не смог заменить тебя никем, Макс. — У нас разные жизни. И я не смог, несмотря на то, кто ты. И я хотел. — Макс вздохнул. — Но это невозможно! — Не ставь преграды. Прости меня. Я головой понимаю, что мы не можем быть вместе, но душа не хочет принимать этот выбор. Я так и не смог… — искорка надежды зародилась в глазах мужчины. — Как ты себе это представляешь? — с болью в голосе спросил Максим. — Как? У тебя жена, сын. А ещё твой позорный секрет между нами. Как, Юр? — Я вижу, что ты ещё помнишь обо мне, а значит, не всё потеряно. Лучше попробовать ещё раз, чем всю жизнь жалеть. Я не бросаю сына, я буду видеться с ним, помогать! Мы придём с женой к верному решению, ну не могу я так! Каждый день жил на мине замедленного действия, врал сам себе, что могу жить как все, а тебя встретил, и… — Я не знаю.. — потерянно прошептал Макс. — Не знаю, Юр! Я и с тобой не могу, и без тебя.. не знаю… — Вот!.. — засуетился Юра, доставая из бумажника, который был в джинсах, визитку с номером телефона. — Я автопарк небольшой открыл, под моим началом пока только четыре такси, но я и сам подрабатываю таксистом. Позвони мне, если согласишься. Он протянул небольшой прямоугольник плотной глянцевой бумаги. Подумав немного, Макс взял визитку, не касаясь пальцев Юры. — А если не позвоню? — Макс с интересом посмотрел в глаза Юре, но тот лишь улыбнулся: — А ты позвони, Макс, ты позвони! В кафе сменили очередную песню, а пока Юра и Макс стояли напротив друг друга, ребёнок уснул на руках отца. Соври, что я нужен тебе Так будет мне легче болеть, Соври, что я нужен тебе, Так легче проснуться хотеть. Расскажи сегодня сказку в полночь, Где любовь свою ко мне не скроешь, В твоих словах услышу помощь, Наверно ты меня не помнишь.