"Я играю в шахматы с тобой..."

Тьма. Ги-Хун очнулся от резких звуков, раздавшихся из колонок. Женский голос требовал, чтобы все вставали с кроватей. На мгновение ему показалось, что он вернулся в реальный мир, но физическая и моральная боль быстро напомнили, где он находится. Он почувствовал пульсирующую головную боль, вызванную ударами, а рана от пули, несмотря на лечение, продолжала невыносимо жечь. Однако это казалось незначительным в сравнении с гнетущей пустотой внутри, которая тянула его в пропасть. За последние три года он научился справляться с болью, но свежая память о друзьях, погибших во время восстания, не оставляла его ни на миг. Он слышал их голоса, видел их лица, чувствовал их руки, протягивающие ему помощь… и теперь они исчезли, оставив лишь горечь утраты. Его раздумья прервал чей-то шаг. Ги-Хун поднял взгляд и увидел Хёнджу, стоящую перед ним с несколькими другими игроками. На груди была отметка крестика – символом попытки остановить эти жестокие игры... — Точно... голосование, — прошептал он, чувствуя, как тень недавних событий снова нависла над ним. Перед глазами стояла картина гибели его лучшего друга, и он, кажется, никогда не сможет от нее избавиться. Но вдруг раздался голос: — Сэр... как вы? — спросил молодой парень с беспокойством в голосе. Это был игрок 388, Дэ-Хо. Ги-Хун оглядел его и заметил, как юноша опустил глаза, избегая прямого взгляда. Его голос был наполнен виной, и это не укрылось от опытного взгляда. — 120-я… Дэ-Хо… вы живы. А остальные? Они в порядке? — голос Ги-Хуна дрожал от едва сдерживаемых эмоций. Вопрос повис в воздухе, будто требуя ответ, которого он боялся. Наступила тишина. Даже Хёнджу не решалась заговорить. В итоге первым прервал молчание Дэ-Хо, сжимая кулаки и глядя в пол. — Почти все… погибли, сэр. Это моя вина, — пробормотал он. Ги-Хун нахмурился, но в его взгляде не было ярости — лишь усталость и еле заметная грусть. — Что ты имеешь в виду? — спросил он, голос звучал мягко, но настойчиво. Дэ-Хо едва справлялся с нахлынувшими чувствами. Паническая атака, вина за провал восстания и смерть близких друзей разрывали его изнутри. Он хотел объяснить всё, но слова застряли в горле, а в глазах стояли слёзы. Если бы он мог вернуть время назад, он бы сделал всё по-другому. Ги-Хун заметил, как сжались его кулаки, как на лице появилось выражение, полное боли. Он вздохнул, пытаясь прогнать свои собственные мысли о том, что, возможно, он сам виноват в этой трагедии. — Ладно, Дэ-Хо, сейчас не время себя корить, — сказал он, отвернувшись. Голос его был мягче, чем обычно. — Мы все сделали то, что могли. Ты не один. Эти слова, возможно, и не облегчили чувство вины Дэ-Хо, но он кивнул, будто цепляясь за поддержку.

***

Когда солдаты вынесли урну для голосования, Ги-Хун понял, что впереди ждет очередной неизбежный выбор. Женский голос из колонок сообщил, что голосовать нужно по порядку. Он смотрел, как игроки один за другим подходили к урне, а цифры на экране менялись. Кружки лидировали. На долю секунды Ги-Хун подумал, что, может быть, кто-то решит выбрать крестик… но он знал, что это было бы чудом. Когда очередь дошла до него, он замер, глядя на кнопку «крестика». Её вид словно вдавливал его в пропасть. Он нажал на неё, осознавая, что его голос ничего не изменит. Результат: 32 против 41. Ги-Хун чувствовал пустоту.

***

Позже, во время завтрака, он сидел с порцией еды, которую даже не тронул. Перед глазами стоял Чон-Бэ, который когда-то пытался уговорить его съесть хоть что-то после игры. Эта память вызвала на лице слабую, горькую улыбку. — Сэр, вы не едите? — спросил Дэ-Хо, подсев к нему. Ги-Хун лишь покачал головой: — Нет аппетита. — коротко ответил он, что показалось довольно грубым ответом. По этому слегка вздохнув, продолжил свою речь уже более мягко и обдуманно. — Если хочешь, забирай молоко, я его всё равно не пью. Булку отдай Джун-Хи. Ей нужнее будет. Дэ-Хо улыбнулся, пытаясь вернуть позитивный настрой: — Знаете, сэр, если бы булочки были свежими и молоко тёплым, я бы почти почувствовал себя дома. Ну или хотя бы здесь была бы микроволновка, что бы подогреть это все. Эти слова задели Ги-Хуна. Он вспомнил, как когда-то сам произнёс нечто подобное. Тёплая еда и тепло друзей, которых больше не вернуть… Этот короткий момент оказался почти болезненным. Но в то же время он дал надежду: возможно, в этом аду остались те, ради кого стоит бороться. После завтрака игроков вызвали подготовиться к предстоящим играм...