Зефирка

      Тэхён из больницы переехал к Лиёну. Выбор был не велик: или к омеге, который проявил желание забрать его к себе домой, или в центр, где находились люди без определённого места жительства. Альфа привык за эти месяцы к омеге, ведь кроме него у Тэхёна никого не было, у него даже прописки в документах не оказалось. Не мог же он жить до этого на улице? Получив новые документы, Тэхён попросил Садыка сделать запрос, и был крайне удивлён, когда оказалось, что альфа с именем Кан Тэхён двадцати восьми лет не зарегистрирован ни по одному адресу. И это естественно — ведь человека с таким именем не существовало, только Тэхён об этом не знал.       Дальше началась обычная жизнь, альфа полностью восстановился физически, и о том страшном дне, когда его обнаружили у реки в тяжёлом состоянии, напоминали лишь шрамы на лице и теле. Лиён окружил его заботой, лаской и вниманием, познакомил со своими родителями. Все были счастливы за сына, радовались, что наконец-то ему повезло встретить такого хорошего альфу. Только Тэхён чувствовал себя, как не в своей тарелке, будто это всё происходило не с ним. Особенно после секса с Лиёном ему было мерзко на душе, и он не мог понять почему. Были моменты, когда Тэхёна всё раздражало, и однажды он даже хотел собрать свои немногочисленные вещи и уехать куда-нибудь подальше отсюда, найти работу, снять жильё и жить свободно… ему словно не хватало воздуха. Но Лиён тогда сообщил, что беременный, альфа не смог бросить своего ребёнка и остался. Они расписались. Нужно было содержать семью, и Тэхён устроился в местную школу учителем физкультуры, ему нравилось воспитывать подрастающее поколение и прививать детям любовь к спорту. В памяти по-прежнему была темнота и пустота, но Тэхён, находясь в школе рядом с учениками, чувствовал, что он на своём месте. Появились друзья. Жизнь налаживалась.       Родился сын. Альфа был на работе, когда Лиён в слезах позвонил и сообщил, что его на скорой увезли в больницу, открылось кровотечение, ребёнок родился раньше срока, но с ним всё хорошо. Санги появился на свет с маленьким ростом и весом. Когда на следующий день альфе разрешили приехать в больницу, он даже растерялся, взяв на руки этот крохотный комочек, завёрнутый в белую пелёнку. Нос защипало, и глаза наполнились влагой от счастья… он пообещал самому себе, что подарит всю свою любовь сыну — это теперь его отрада в жизни.

***

      Чонгук, находясь всё это время в кабинете, немного успокоился, в ванной комнате умыл прохладной водой заплаканное лицо, причесал волосы. Нужно было забрать сына, покормить и уложить в кабинете на диване поспать, иначе малыш весь вечер будет капризничать. Хотелось поскорее обнять Юджина, брат поможет ему справиться с невыносимо ноющей болью в груди.       Омега вышел в холл и тут же встретил Миджи и Танима, вернувшихся с улицы.       — Вы где были? — Чонгук смотрел на чумазого сына.       — Господин Чон, Таним попросился на улицу погулять, я не стал вас беспокоить, чтобы спросить разрешения, мы немного поиграли на пляже.       — Почему он такой грязный?       — Он строил замок из мокрого песка.       — Папа, смотли, какой я клад в песке нашёл, плосто сокловище, — ребёнок разжал ладошку, на которой вместе с песком лежала маленькая монетка в один цент. Видимо, кто-то из туристов обронил, а может, специально бросил.       — Ух ты, действительно, клад, — подыграл Чонгук сыну.       — Я же говолил. — Личико малыша озарила довольная улыбка.       — Пойдём мыться, сокровище ты моё, — омега взял сына за руку, и едва дверь в кабинет закрылась, в холл вошёл Тэхён и направился к лифту.       Чонгук умыл сына и принял решение всё же поехать домой, позвонил Юджину и сообщил, что будет ждать его дома. После чего раздал необходимые распоряжения сотрудникам, оставил вместо себя ответственного омегу Ханси, велев присмотреть за порядком и звонить в случае необходимости. Чонгук понимал, что дело не в сыне, которого нужно переодеть и уложить спать, он сбегал, потому что ему было тяжело находиться в отеле и знать, что где-то совсем рядом в одном из номеров находится его любимый Тэхён, он боялся снова с ним пересечься и не справиться со своими эмоциями.

***

      Лиён в белом банном халате вытирал мокрые волосы полотенцем, когда его муж вернулся в номер.       — Нагулялся? Легче стало?       — Немного, — Тэхён прошёл в ванную, вымыл руки, ополоснул лицо прохладной водой и лёг рядом со спящим на большой кровати сыном, этот маленький человечек всегда был его единственной радостью.       — Тэхён, может по острову вечером прогуляемся? — омега, сидя на краю кровати, наносил крем на лицо.       — Не хочу. Настроения нет.       — Тэхён, у нас всего неделя осталась. Что за хандра на тебя навалилась? — Лиён смотрел на потерянного и безразличного альфу. — Всё же хорошо было… тебя словно подменили после встречи с этим управляющим.       — Заметь, ты сейчас сам завёл о нём разговор. И да, мне никак не даёт покоя его взгляд. Почему он так смотрел на меня? В его глазах стояла паника и испуг вперемешку с болью, которую даже я на себе ощутил. Будто он не ожидал меня увидеть.       — Я не заметил ничего из того, о чём ты говоришь, это всё твоя бурная фантазия. Опять у тебя головные боли начнутся… пей сразу таблетки. Ну, хочешь, сходи и поговори с ним, спроси напрямую: так мол и так, объясни всё… может, тогда успокоишься, перестанешь грузиться и портить мне настроение, — Лиён был спокоен, не первый раз уже такое было — муж видел в каком-то человеке что-то знакомое, подходил, интересовался, но выяснялось, что его не знают и вообще видят впервые.       — Да, ты прав, схожу и поговорю, — Тэхён поднялся с постели, — может, действительно, это бред моего больного мозга.       Альфа на лифте спустился вниз на первый этаж и подошёл к стойке ресепшн, за которой рыжеволосый омега что-то печатал на компьютере.       — Чем я могу Вам помочь? — он поднялся и доброжелательно улыбнулся альфе, который растерянно поглядывал по сторонам.       — Вы не подскажете, где мне найти управляющего отелем?       — У Вас возникли какие-то проблемы? Может, я смогу помочь?       — Нет. Мне нужно поговорить с ним лично.       — К сожалению, господин Чон Чонгук уехал домой и сегодня его не будет.       — Жаль. Спасибо, — альфа не успел отойти от стойки, как резкая боль пронзила виски. Тэхён, схватившись за голову руками, застонал.       — Вам плохо? Может вызвать скорую?       — Нет, всё нормально, — сквозь боль выдавил из себя альфа и поспешил выйти на свежий воздух.       Возле бассейна, удобно расположившись на шезлонгах, наслаждались солнечным теплом постояльцы отеля. Дети под контролем родителей весело плескались в бирюзовой воде. Тэхён рухнул на свободный шезлонг. Смех, визг, плеск воды доходили до него, словно сквозь вату.       «Сейчас всё пройдёт!»       Он прикрыл глаза, откинув голову на подголовник. В эту же секунду под прикрытыми веками яркими вспышками замелькали картинки.       «Теперь я всегда буду с тобой, а ты со мной».       Чьи-то руки застёгивают ему на запястье браслет… на нём что-то написано, но у Тэхёна не получается прочитать и увидеть, кто с ним рядом. Всё быстро исчезло, как и появилось. Голова, казалось, сейчас лопнет, от боли затошнило, на лице выступил холодный пот, даже руки затряслись. У него и раньше бывали головные боли, но такой сильной никогда. Он кое-как поднялся с шезлонга и, шатаясь, направился в номер, чтобы выпить лекарство и лечь, а люди оборачивались вслед странному альфе.       Тэхён вошёл в комнату и просто рухнул на кровать. Лиён по состоянию мужа сразу понял что началась головная боль, быстро достал из сумки таблетку, налил из графина в стакан воды и протянул альфе. Тот, приподнявшись, выпил и, поблагодарив, упал обратно на подушку, прикрыв глаза.       — Я же предупреждал тебя. Ты прекрасно знаешь, чем всегда заканчиваются твои попытки покопаться в голове, — сев рядом на кровать, он убрал влажные волосы с лица мужа, — не мучай ты себя, не ищи в чужих людях какие-то подсказки, — гладил ладонью прохладный лоб, — у тебя нет прошлого, но есть настоящее — это я и наш сын. Живи сегодняшним днём.       — Лиён, я объяснял, что не могу руководить своей памятью, которая подбрасывает мне каждый раз новые загадки, отгадок на которые я не знаю, — Лиён больше всего боялся, когда в памяти альфы что-то всплывало.       — Ты поговорил с управляющим? Это после разговора с ним у тебя началась боль? — ему было важно узнать это.       — Нет, не поговорил, он уехал и сегодня его не будет. Она сама началась… внезапно, — пересохшими губами объяснил Тэхён, коснувшись висков.       — Ну, ладно. Лежи, сейчас таблетка подействует, и тебе станет легче.       «Голова-то пройдёт. Только рвущейся куда-то душе легче не станет», — подумал про себя Тэхён.

***

      Юджин, как и обещал, вылетел первым же рейсом. Хотелось поскорее увидеть брата, узнать, что произошло, и убедиться, что с ним всё в порядке. Альфа в прямом смысле ворвался в квартиру, открыв дверь своим ключом.       — Малыш, ты где? — крикнул с порога и влетел в гостиную. Из детской комнаты вышел Чонгук.       — Тише. Таним спит.       — Что у вас произошло? Ты меня так напугал, — Юджин, осмотрев брата с головы до ног и убедившись, что он в целости и сохранности, сжал его в крепких объятиях.       Чонгук не смог сдержаться в родных руках, и альфа ощутил, как рубашка на груди намокла.       — Тэхён жив… — всхлипывая, произнёс Чонгук.       Юджин отстранил от себя брата и взглянул на него удивлённо.       — Малыш, ты что такое говоришь? Этого не может быть.       — Может, братик. Я его видел и чуть не умер от разрыва сердца, — слёзы текли по щекам, — это нестерпимо больно.       — Так… постой-постой, не плачь и давай всё по порядку, я ничего не понимаю. Где ты его видел? Когда? — альфа находился в шоке. Усадив брата на диван, гладил по голове, ожидая, когда тот успокоится и расскажет ему всё. Чонгук взял себя в руки и рассказал, как и где произошла их встреча, но дойдя до момента, что у Тэхёна есть муж и ребёнок, Чонгук почувствовал, как из глаз снова потекли слёзы — это было невыносимо для него.       Юджин переваривал полученную информацию. Значит, Чонгук ошибся три года назад, но несмотря ни на что, он был рад, что Тэхён жив.       — Получается, он потерял память… иначе он бы вернулся к тебе. Такую любовь, как ваша, невозможно просто взять и перечеркнуть. А ты? Почему ты сам не подошёл к нему и не рассказал всё? Если боишься, давай я поговорю с ним.       — Нет. Не надо. У него же семья, ребёнок, — испуганно затараторил Чонгук.       — И что? У тебя тоже ребёнок от него, почему ты не думаешь о Таниме? Он растёт без отца. Ладно, когда мы думали, что он погиб, и тут ничего не изменишь. Но сейчас, если Тэхён жив, он должен знать, что у него есть сын.       — Юджин, а ты обо мне подумал? Если он не вспомнит ни меня, ни нашу любовь, но примет новость о сыне и, как ответственный альфа, возьмёт обязательства по воспитанию Танима. Как я буду жить, когда он будет приезжать к ребёнку, а на меня смотреть как на чужого? Моё сердце не выдержит… находиться рядом с ним, не имея возможности прикоснуться к нему… не обнять, не поцеловать, — омега запнулся, отчаяние застревало в горле и душило его. — Я просто не вынесу ни морально, ни физически.       — Иди ко мне, малыш, — Юджин притянул брата к себе, — понимаю твою боль и страх, но я всё же считаю, что тебе нужно поговорить с ним… но решать тебе.       — Пока Тэхён в отеле, я не смогу находиться там и спокойно работать, — Чонгук вытер слёзы и поднялся с дивана, — попрошу Самина меня подменить на эти дни. Хотя мне жалко его дёргать — у него вроде личная жизнь налаживается, альфу хорошего встретил. Ладно, пойдём, я тебя хоть чаем напою с дороги, у меня пирог есть манговый.       У Юджина кольнуло в груди от новости, что у Самина кто-то появился. «Хрень какая-то… и мне-то какое дело до этого», — одёрнул себя альфа и направился следом за братом на кухню.

***

      Таблетка подействовала, и адская боль в голове прошла. Тэхён уснул.       Ему снился сон. Густой туман, влажный и липкий, окутал его с ног до головы, но сквозь него где-то вдалеке пробивался луч света. Альфа пытался дойти до него, но никак не получалось: тот словно отдалялся, и казалось, что он шагает на месте… вдруг услышав голос, он побежал на него. Воздуха в лёгких не хватало, но он бежал изо всех сил. Голос становился громче, в тумане мерцающий силуэт появился. Альфа ближе подошёл, отдышаться пытался, а силуэт руку к нему протянул и на грудь горячую ладонь положил, там где сердце стучало учащённо. Тепло от прикосновения согрело тело, душа начала успокаиваться. Голос каждую клеточку внутри счастьем наполнил и запах зефира малинового альфу с головой окутал.       «Пусть ночь тебя за меня обнимет, тёплый ветер в губы поцелует. Засыпай и помни — в этом мире моё сердце по тебе тоскует»       Силуэт исчезать начинает… Тэхён за руку пытается поймать, чтобы тепло не потерять, что греет так приятно.       Кричит изо всех сил: «Останься!»       Но силуэт рассеялся, с туманом смешался… и вновь темно и сыро, лишь запах малинового зефира на языке оседает.       Тэхён глаза открыл и тихо прошептал: «Вернись ко мне».       — Тебе лучше? Весь вечер и ночь проспал. На завтрак ещё успеешь, мы с Санги сходили уже, — Лиён взволнованно смотрел на мужа, запах омеги — сирень — витал по комнате. Тэхён молчал, ему хотелось обратно в то тепло и запах зефира. — Не пугай меня, может, доктора позвать?       — Не надо, всё в порядке, — альфа поднялся с постели, и Санги, увидев, что отец проснулся, радостно подбежал к нему.       — Мы пойдём гулять?       — Конечно, малыш, — Тэхён потрепал мальчишку по голове, — сейчас только душ приму и пойдём, а ты пока соберёшь свои игрушки, конструктор и сложишь всё на место. — Ребёнок, кивнув, сел на пол и начал складывать конструктор в коробку.       — А куда пойдём? — воодушевился Лиён, — можно сходить в Стеклянный замок, говорят, там очень красиво, а ещё можно… — омега восторженно перечислял достопримечательности острова, но альфа его остановил.       — Лиён, я хочу погулять с сыном один, — отрезал он, и на лице омеги застыло удивление, — а ты можешь посвятить время себе, сходи искупайся в бассейне, там полно омег… пообщайся.       Вот вроде что тут такого? Отец идёт гулять с сыном, и омега должен быть рад, ведь уход за маленьким ребёнком действительно забирает много времени, и порой к вечеру просто валишься без сил, но внутри почему-то неприятно заскребло.       Тэхён стоял, прислонившись к стволу большой раскидистой пальмы, и наблюдал, как сынок играет с другими детьми. Последние дни он не мог находиться рядом с Лиёном — запах сирени душил его, а раньше вроде даже нравилось. Каждый день в его память потихоньку возвращались моменты из его жизни. На удивление это происходило не обрывками, как было все три года, а плавно, полными воспоминаниями, словно мозг отходил ото сна. Он вспомнил своё детство и родителей, папу, который оставил его в интернате… мальчишку, который с первых дней стал ему другом… студенческие годы, когда они с Минхо любили потусить с омегами.       Тэхёна радовало, что память возвращается, и в то же время пугало — что ещё он может вспомнить из своей жизни? Воспоминания о папе его сильно расстроили, хотя он понимал, что давно уже это отпустил, ведь столько лет прошло, но сейчас он словно всё переживал заново. Он смотрел на сына и недоумевал, как можно отказаться от своего ребёнка, поэтому забирал мальчика и проводил с ним как можно больше времени, чтобы Санги знал и запомнил, что отец его любит. Конечно, он видел, что Лиёна обижает его поведение, но внутри что-то отталкивало от омеги, и альфа даже ругал себя за это, но ничего не мог с собой поделать. Может, когда они вернутся домой, что-то изменится. Зато запах малинового зефира не покидал его, словно впитался во все поры кожи, и голос стал таким родным. Практически каждую ночь он видел во сне Зефирку — так он называл светящийся образ без лица, который всегда клал свою руку ему на грудь, от чего сердце начинало заходиться, и говорил, что тоскует по нему и безумно любит. Подбежавший к нему сын выдернул из размышлений.       — Я хочу такого же солдатика, как у того мальчика, — Санги показал пальцем на альфочку лет пяти, играющего на лавочке с большим солдатиком.       — В чём проблема? Пойдём в магазин игрушек и купим тебе такого же, — Тэхён подхватил на руки ребёнка, который обнял его за шею, положив голову отцу на плечо.

***

      Тэхён вёл себя странно. Лиён чувствовал, что муж отдаляется от него, он пытался с ним поговорить, но у того был один ответ: «Не накручивай себя, всё нормально». Вечером, уложив сына, он желал омеге спокойной ночи и, отвернувшись, засыпал. За эти дни Лиён забыл, когда альфа обнимал его и говорил, что любит. Зато стал часто ловить на себе пристальный взгляд Тэхёна: иногда он хмурился, иногда, ухмыльнувшись, отворачивался. Часто стал забирать сына и уходить с ним. Омега каждый день спрашивал у сына, где они были, и вроде ничего необычного не происходило — ели мороженое в кафе, играли на детских площадках, катались на паровозике по парку, ходили в магазин игрушек за солдатиком, где отец долго разговаривал с каким-то дядей, который подарил ему машинку, но Лиён не придал этому значения. В последний день на острове, когда Тэхён с сыном снова ушёл, омеге позвонил брат, зная, что они возвращаются на следующий день, и уточнил, во сколько прибывает самолёт, чтобы встретить их в аэропорту.       — Братик, я не знаю, что происходит, но мне кажется, я теряю мужа, — всхлипнул Лиён.       — Вот те здрасте, что у вас там произошло, почему ты так думаешь? — Садык не ожидал вместо радостного голоса брата услышать его плач в трубке.       — Тэхён последнюю неделю не обращает на меня никакого внимания, даже разговаривает со мной сквозь зубы. Каждый день забирает сына и уходит с ним, чтобы не находиться со мной рядом, я же вижу это. Порой смотрит на меня с каким-то презрением. Мне кажется, к нему начинает возвращаться память, — Садык был в замешательстве, ему это не нравилось — ведь главная вина лежала на нём, и если Тэхён всё вспомнит, ему несдобровать.       — Я же предупреждал тебя, Лиён, что это добром не закончится. Ладно, не будем пока паниковать, может, Тэхён просто обижен на тебя за что-то, поэтому не хочет с тобой разговаривать. С чего ты сделал выводы, что к нему возвращается память?       — Не знаю… это началось неделю назад после мимолётной встречи с омегой, управляющим отелем, в котором мы живём, после этого его как подменили, — Лиён, нервничая, ходил по номеру, — зациклился на нём… я подумал, может, этот омега ему просто понравился? Я даже на сайт отеля заходил, чтобы узнать о нём побольше… обычный омега, ничего выдающегося, Чон Чонгук, двадцать девять лет, вдовец, есть сын чуть постарше Санги, — в трубке повисла тишина, Лиён даже подумал, что связь прервалась и он уже говорит сам с собой, — алло, Садык, ты меня слышишь?       — Ты сказал… Чон Чонгук? — раздался в трубке встревоженный голос альфы.       — Да. А что?       — Чёрт, — выругался Садык, — всё совпадает, Лиён! Чон Чонгук — это первый муж Тэхёна. Вот, правда, говорят, что земля круглая и чему быть, того не миновать. Как вас угораздило заселиться в его отель? — у Лиёна от услышанного подогнулись ноги, и он, пытаясь сесть на кровать, промахнулся и рухнул на пол. Теперь понятно, почему управляющий так смотрел на Тэхёна, и почему муж повёл себя так после встречи с ним… видно, сердце подсказывает, что это не чужой для него человек.       — Садык, что теперь делать? — омега разрыдался, — если бы я помнил имя его мужа, то никогда не привёз бы Тэхёна сюда. Но почему тогда этот Чонгук не подошёл к нему и не рассказал всё? А может, Тэхён ему и не нужен совсем, мы же не знаем, как они жили, и что между ними было. А вдруг это он организовал, чтобы альфу вывезли за пределы Сеула и убили, как-то же он оказался в реке, а он выжил, и Чон, увидев его, испугался и убежал, — он вспомнил странное поведение омеги.       — Фантазия, конечно, у тебя бурная, но эта версия имеет право быть. Лиён, а может, всё намного проще? Он увидел, что у Тэхёна семья, ребёнок и, судя по твоему рассказу, он понял, что Тэхён его не узнал… поэтому просто не захотел лезть и рушить вашу семью. Не знаю. Ты веди себя естественно, будто ничего не знаешь. Будь с ним помягче, не задавай никаких вопросов. Чёрт, чувствую, закончу я свои дни в тюрьме.       — Прости меня, Садык, это всё из-за меня. А может, всё не так страшно, как нам кажется? Нужно срочно уезжать отсюда, дома Тэхён успокоится и всё станет по-прежнему, я люблю его и не хочу потерять.       — Дай-то бог, — тяжело вздохнул Садык, — блядь, мне раньше было стыдно перед ним, а сейчас как ему в глаза смотреть, вообще не знаю. Ведь в его голову не залезешь и не узнаешь, о чём он думает. Ладно, держи меня в курсе, поцелуй за меня Санги.       Лиён поднялся с пола, его била мелкая дрожь, но нужно было взять себя в руки, чтобы не показать мужу своё состояние.

***

      Чонгук ждал дня, когда Тэхён съедет из отеля, чтобы вернуться на работу. Переживал, мучился, плакал ночами в подушку, но держал себя, мысленно сковав цепями, чтобы не сорваться и не поехать к нему. Самин заменил его и, приходя с работы, рассказывал, что постоянно видит альфу только с сыном, а его омега тусуется всегда один.       Вернувшись несколько дней назад из Сеула, Самин был в таком шоке, когда Чонгук рассказал ему всё, он плакал вместе с другом, возмущаясь, что жизнь такая жестокая и несправедливая. Юджин бегал вокруг разрыдавшихся омег, успокаивая то одного, то другого, а потом ещё и Таним, увидев, что папа плачет, присоединился к ним. Альфа думал, что сойдёт с ума, пока успокоит двух взрослых омег и одного маленького альфочку.       Юджин ловил себя на том, что стал залипать на Самине, на его смехе и запахе, будоражащем кровь. А омега, раньше смотревший на него с открытым ртом, сейчас вообще не обращал никакого внимания, и альфу это почему-то злило. А когда Самин вечером красиво оделся и ушёл на свидание, он наблюдал в окно, как омегу встречает возле машины альфа с цветами, и вдруг испытал ревность. Самин практически всегда был рядом, и Юджин знал о его чувствах, но ему было безразлично — он не рассматривал его как омегу, а просто как хорошего человека и друга Чонгука, а сейчас, когда узнал, что у него появился альфа, заскребли кошки в груди… хотелось подойти и забрать омегу себе.

***

      Тэхён с семьёй улетел домой. Чонгук не смог сдержаться и в день отъезда альфы, зная, во сколько они должны освободить номер, приехал туда, чтобы хотя бы издалека посмотреть на него ещё раз. Стоя за колонной, оплетённой вьюнами, чтобы его не было видно, с застывшими в глазах слезами и рвущимся на части сердцем он смотрел ему вслед. Открыв дверцу такси, Тэхён вдруг обернулся. Чонгук даже вздрогнул и его окатило жаром — альфа смотрел прямо ему в глаза.       — Я вернусь, Зефирка моя. Подожди меня ещё чуть-чуть, — прошептал Тэхён.