Вещий сон

Все утро Кихун наблюдает за ним издалека, настороженно, изучающе, и такое пристальное внимание нервирует и сбивает с толку. Однако Инхо привык держать себя в руках, и на игре, кажется, никто ничего не замечает – он как обычно хладнокровен и сосредоточен, и в моменты, когда они с Кихуном вынужденно оказываются чересчур близко друг к другу, он даже не вздрагивает. Уже после, когда все выжившие возвращаются в общий зал и уровень адреналина в крови спадает, становится сложнее. Как бы Инхо ни пытался отвлечься на болтовню Чжонбэ, сон, до мельчайших деталей, все никак не выходит у него из головы, как и слово, после брошенное Кихуном будто бы в шутку. До этого дня Кихун почти не смотрел на него – задумчиво отводил глаза, чуть сводя брови к переносице, и витал где-то в своих мыслях, позволяя Инхо нагло себя рассматривать, улавливать каждое микродвижение и тончайшую смену эмоций. Но после вчерашнего что-то в нем как будто переменилось. Сегодня, стоит Инхо поднять на него взгляд, он неизменно встречается с его темными, слегка прищуренными глазами. К собственному стыду, Инхо раз за разом пасует первым, отворачиваясь, активнее вплетаясь в разговор и не к месту посмеиваясь. Он просто не может смотреть Кихуну в глаза, когда в мыслях снова стоит перед ним на расставленных коленях, позволяя кусать себя в шею. Затерявшись в воспоминании, он упускает момент, когда Кихун вдруг садится совсем рядом, буквально притираясь плечом. Ощущение чужой руки в волосах и горячих губ на шее в секунду становится почти осязаемым. Время как будто замирает, ему кажется, что он целую вечность сидит так, слушая шутливую перепалку Дэхо с Чжонбэ и оцепенев от постоянного чувства тепла его тела рядом, ощущая тяжелое биение собственного сердца. Сохранять показное спокойствие на лице уже практически невозможно, поэтому он решает ретироваться еще до отбоя, сказавшись уставшим. О сне не может быть и речи, под закрытыми веками хаотично мелькают сцены сегодняшнего дня. По ощущениям он ворочается уже не один час, все успели лечь спать, и в огромном зале тихо настолько, что Инхо слышит собственное шумное дыхание. Он перекатывается с одного бока на другой, безуспешно пытаясь найти удобное положение, и подумывает уже встать, чтобы пройтись и хоть немного проветрить голову, когда краем глаза замечает движение справа. Кихун медленно, не издавая ни звука, подходит все ближе. Он останавливается в шаге от него, приложив указательный палец к губам, и Инхо соврал бы, сказав, что от этого простого жеста по его спине вдруг не пробежали мурашки. Застыв от неясного предвкушения, он продолжает лежать на боку, пока Кихун медленно обходит его койку, чтобы подойти сзади. Он не успевает издать ни звука – только удивленно выдыхает, когда Кихун молча наваливается на него сверху, сразу зажимая одной ладонью рот, а второй давит между лопаток, вжимая Инхо грудью в матрас. Острое колено упирается в поясницу, окончательно лишая возможности двинуться, и Инхо на миг кажется, что он снова спит. Но тут Кихун наклоняется к нему, шепчет резкое “тихо” на ухо, слегка задевая губами – и происходящее окончательно обрастает плотью. – Что тебе тогда приснилось? – спрашивает он шепотом, щекоча дыханием волосы за ухом. Первое оцепенение проходит, и Инхо еле сдерживает тихий смешок, настолько забавно звучит вопрос и абсурдно просто – ответ. Он улыбается уголками губ, пытаясь обернуться назад, но Кихун лишь еще сильнее вжимает его в матрас. Жар его тела сзади так сильно похож на то, что он ощущал вчера во сне, по телу поднимается знакомая дрожь, оседая где-то в животе. Кихун убирает ладонь с его губ, на мгновение ослабляя давление на спину, и Инхо тут же пользуется моментом – отпихивает его плечом и оборачивается. Они почти сталкиваются носами, и Инхо непроизвольно облизывается. – И ты решил спросить об этом сейчас, потому что?.. Инхо многозначительно замолкает, позволяя ему додумать вопрос самому, и глаза Кихуна на секунду изумленно распахиваются. Очевидно, он и сам весь день думал именно об этом, и хотя и пытается не подать вида, молчит и не отводит взгляд, Инхо практически слышит его беспорядочно мечущиеся мысли. – Днем было не до этого? Кажется, он слегка перегибает. Кихун прищуривается, в глазах мелькает что-то знакомо темное, и с силой хватает его за шею, заваливая назад. Инхо от неожиданности с тихим стоном выдыхает, вцепляясь пальцами в его запястье, пока Кихун наклоняется ниже, вглядываясь будто в самую душу. Они оказываются слишком близко – Инхо чувствует его теплое дыхание, тяжесть прижатого к нему сильного тела и твердеющий в собственных штанах член. Немая сцена затягивается, Кихун слегка ослабляет хватку на шее, позволяя Инхо наконец нормально дышать, но продолжает все так же всматриваться в него. Темные радужки его глаз почти полностью сливаются со зрачками, резко всплывшее воспоминание пускает новую волну дрожи по животу, заставляя Инхо нервно сглотнуть. Кихун снова целует его первым. Сначала просто тычется сухими губами в губы Инхо, на мгновение замирая. Инхо не сопротивляется, только глаза чуть распахиваются и лихорадочный пульс под пальцами Кихуна начинает биться еще сильнее. Тот коротко выдыхает, и, прикрывая глаза, целует уже по-настоящему, сначала медленно, оглаживая язык Инхо своим, но с каждой секундой явно теряет терпение, ускоряясь и иногда прикусывая его нижнюю губу. Воздуха становится слишком мало, голова кружится, и Инхо стряхивает его руки со своей шеи, скользит ладонями по плечам и притягивает еще ближе к себе, буквально чувствуя биение его сердца у своей груди. Кихун торопливо проводит ладонью по его боку, залезает пальцами под футболку, поглаживая ребра и живот, протискивает бедро между ног, и Инхо прерывисто выдыхает прямо ему в губы, неосознанно дергаясь навстречу и зажмуриваясь от неожиданно острого ощущения. Он вцепляется Кихуну в талию, нетерпеливо притираясь сильнее, и опускается губами к его шее, чувствуя, как двигается под тонкой кожей кадык. На другом конце зала вдруг кто-то кашляет, сухо и надсадно, и они оба замирают, будто только сейчас вспомнив, где находятся, и просто смотрят друг на друга. Инхо безуспешно пытается выровнять сбившееся дыхание, но когда горячая ладонь с силой проезжается по его члену сквозь штаны – на мгновение закатывает глаза. Взгляд Кихуна вмиг тяжелеет, и Инхо даже не успевает спохватиться – тот одним быстрым движением переворачивает его на бок, вжимаясь стояком в поясницу, и снова накрывает его рот ладонью. Инхо недовольно взбрыкивает, пытаясь вырваться из захвата, но в таком положении и без лишнего шума он мало что может сделать. Руку, которой он тянется назад, Кихун тут же заламывает и зажимает между их телами. Он хватает Инхо за волосы и оттягивает назад, вплотную прижимаясь губами к уху. – Я же сказал – тихо. Грубая хватка его пальцев кажется такой знакомой и уместной, Инхо теряется и застывает, загнанно дыша носом. Член в штанах снова дергается, задевая резинку трусов. Не встречая никакого сопротивления, Кихун медленно отпускает его и кладет руку на талию, ведет ею ниже, обводя линию бедра, прижимается еще теснее, и утыкается носом Инхо в шею. Широко ведет языком до самого уха, выбивая из него тихий судорожный стон сквозь сжатые зубы, и опускает руку на подрагивающий живот. Выводит кончиками пальцев круги на коже, мучительно медленно опускаясь ниже и изредка цепляя ногтями пояс штанов. Собственное сбитое дыхание кажется Инхо оглушительным, и он почти видит направленные на них из темноты нечитаемые взгляды, хотя на ближайших койках вокруг них никого нет. Зажатая за спиной рука уже начинает ныть, он постоянно чувствует упирающийся в него твердый член, но двинуть бедрами навстречу не решается, поэтому просто шумно дышит Кихуну в ладонь и подставляет шею под его горячие губы. Первый задушенный стон вырывается у него, когда ладонь наконец проскальзывает под пояс штанов, широким движением оглаживает его по всей длине и обхватывает член у основания. Пальцы на его губах предусмотрительно сжимаются сильнее, пока Инхо громко дышит носом, обмирая от каждого движения чужой руки. Сбоку раздается шум – через несколько коек от них кто-то грузно встает, и идет в сторону туалета. Инхо застывает и провожает удаляющуюся сгорбленную фигуру взглядом, до боли сжимая кулак и стараясь не проронить ни звука, когда палец гладит уздечку, задевая ее ногтем, и с нажимом проводит вниз. Инхо обессиленно мычит, едва хлопает дверь, и невольно толкается бедрами вперед. Кихун дразнит его, легко проводя уже всеми пальцами сверху вниз и снова поднимаясь к головке, почти невесомо гладит ее, собирая смазку, и Инхо с силой прикусывает губу, тут же чувствуя металлический привкус крови во рту. От перевозбуждения уже ноют яйца и терпеть становится почти невыносимо – Инхо выдергивает зажатую за спиной руку и вцепляется Кихуну в бедро. Он сразу не церемонясь просовывает руку ему в трусы, с упоением слушая его вмиг сбившееся дыхание возле шеи, сжимает горячий член в ладони и пару раз проводит по всей длине. Кихун, не сдержавшись, тихо выстанывает ему куда-то в затылок и наконец ускоряется сам – обхватывает его в тугое кольцо и рвано двигает пальцами. Инхо только успевает подстроиться под его ритм, когда Кихун отпихивает его руку и прижимается к нему пахом. Член с нажимом проезжается между ягодиц, и это ощущается настолько интенсивно, что у Инхо вдоль позвоночника прокатывается волна дрожи, доходя до самого копчика, и он целое мгновение отчаянно жалеет, что вокруг слишком много посторонних, а на них слишком много одежды, чтобы зайти дальше. Но Кихун только трется об него поверх штанов, наваливаясь сверху, двигает пальцами на его члене, периодически сбиваясь с и так рваного ритма, и, тихо постанывая, до синяков искусывает Инхо шею. Возбуждение приливами накатывает на тело, кончики пальцев начинают неметь, Инхо подмахивает бедрами, до белых пятен под веками зажмуривая глаза, и едва слышно мычит протяжное “быстрее” в уже влажную от его дыхания ладонь. В одежде до безумия жарко, капля пота катится по виску, а ворот сбившейся футболки неприятно давит на взмокшую шею. Хлопает дверь в углу зала, и глухой звук шагов начинает приближаться, но ни один из них уже не останавливается – Кихун практически вбивает его в матрас, вышибая воздух из легких каждым резким движением. Инхо выгибается в пояснице ему навстречу, еще сильнее прокусывая губу, и толкается в его крепко сжатую ладонь, пока в голове бьется горячечное “быстрее–быстрее–быстрее”. Оргазм накрывает его с головой – Инхо в немом стоне закатывает глаза, чувствуя биение сердца в горле, конвульсивно дергает бедрами и с силой кусает все так же зажимающую его губы ладонь. Кихун наваливается на него всем весом и тихо, явно сдерживая себя, прерывисто стонет прямо в ухо, и от этого стона Инхо, кажется, готов кончить снова. Кихун замедляется, шумно и часто дыша, неожиданно мягко мажет губами за ухом и скатывается с него, переворачиваясь на спину. Инхо пытается подняться, но все тело крупно дрожит от напряжения, поэтому он просто ложится рядом, приваливаясь к Кихуну плечом, и шумно выдыхает. В штанах неприятно влажно, но это последнее, о чем он хочет сейчас думать – на тело наваливается усталость, выбивающая из головы все мысли. Кихун ворочается рядом, и Инхо поворачивает голову в его сторону. – Так и что тебе снилось? – тихо хрипит тот. Инхо еле сдерживает улыбку, ограничиваясь только легким подергиванием уголков губ, и смотрит в его затуманенные глаза. – Вещий сон.