15 Years.

Субин был целеустремленным студентом и тем еще зубрилой, стремящимся к получению знаний. Однако, так как скука была его смертельным врагом, юный волшебник всегда находил возможность развлечься и испытать гамму эмоций. Он не терпел стабильность и постоянство, и поэтому, если в Хогвартсе происходило что-то необычное из ряда вон, Субин с восторгом поправлял очки на переносице и начинал наблюдение, жалея лишь об отсутствии под рукой магловского попкорна, по которому он так скучал. Жизнь в Хогвартсе и так кипела и бурлила, но именно на седьмом курсе Субин наконец-то нашел себе самое достойное развлечение. Наблюдение за новыми молодыми преподавателями. С разницей в месяц они нагрянули в школу, как гром среди ясного неба, сменив двух предыдущих преподавателей, чему Субин, если честно, был очень даже рад, потому что теперь посещение уроков зельеварения и защиты от темных искусств стало гораздо более увлекательным. Профессор Мин, неплохой зельевар с отвратительным характером, в конце его шестого курса буквально каждое занятие вслух мечтал о том, чтобы сбежать из этого «чертового замка», так что более гениальный мастер зелий, пришедший ему на смену в новом учебном году, только сильнее нравился Субину, который был нацелен как минимум на «Выше ожидаемого» по ЖАБА. Профессор Сон оказался авторитетным преподавателем с нестандартным критическим мышлением и умением понятно разжевывать материал и строить логические цепочки. Субин на уроках слушал его крайне внимательно, стараясь задавать сложные вопросы и впитывать буквально каждое слово, потому что тот, несмотря на молодость, был строгим и неумолимым. Серьезный и невозмутимый мужчина, чей возраст так никому и не удалось выяснить, всегда видел буквально все, что происходило на его территории. Он никогда не кричал, не бросался вразброс словами, но, стоило всем услышать его низкий, спокойный, немного хриплый голос, класс тут же затыкался, что касалось каждого курса и факультета. Совсем иная ситуация обстояла с новым профессором ЗОТИ, чье появление пришлось на начало октября. Бывший профессор Хван был уже старым опытным волшебником, отработавшим в Хогвартсе полстолетия, так что его уход на пенсию был совсем не за горами. Семикурсники, сдававшие ЖАБА, молились, чтобы это произошло после их выпуска, однако ситуация обернулась совсем не в их сторону, потому что старцу приспичило свалить из школы в самом начале их последнего учебного курса. Субин и его одногруппники испытали немалый стресс, стоило им узнать это из уст самого профессора Хвана, после чего последний настойчиво успокаивал своих учеников и уверял, что его новая замена, его любимый старый ученик, спокойно даст ему в преподавании фору. Когда настал час икс, и семикурсники вяло потопали после завтрака на урок ЗОТИ, прекрасно зная, что им придется адаптироваться под еще одного нового преподавателя, они были крайне удивлены, застав в кардинально изменившемся кабинете молодого симпатичного мужчину, который выглядел ровесником профессора Сона. Он спокойно сидел на полу, ковыряясь в своем сундуке, и не сразу обратил внимание на студентов, которые, удивленно озираясь, разрывались от желания перепроверить, в какой именно кабинет они умудрились по ошибке попасть. Заметив пришедших, новоиспеченный профессор выпрямился, демонстрируя свой высокий рост, и смущенно взъерошил свои окрашенные в темно-синий цвет волосы. Параллельно с этим он непроизвольно поправил полы своей мантии, которой только что подметал пол, а его огромные карие глаза восторженно засияли. «О, семикурсники. Я как раз вас и ждал!» Что касается Субина… Сразу после первого урока ЗОТИ он тут же мысленно записал имя профессора Чона под номером один в списке любимых преподавателей. Чон Юнхо обладал прекрасной реакцией, был подвижным, шустрым, потрясающе владел всеми заклинаниями, очень интересно рассказывал, превосходно разбирался в своем предмете и сразу же всем пояснил, что упираться они будут в первую очередь именно на практику. Также профессор Чон, разумеется, не собирался игнорировать теорию, предпочитая расспрашивать своих учеников вслух, вместо того, чтобы задавать им писать «бесполезные эссе, содержание которых ненадолго задержится в ваших башках. Вместо этого лучше выучите саму тему и расскажите мне ее». Доброго и мягкого профессора Чона обожали все студенты, но порой, глядя в его глаза, Субин иногда заставал в них затягивающую в себя беспощадную пустоту, при которой мужчина на несколько секунд приобретал свирепый и безжалостный вид. Семикурсник не имел привычки обманываться и прекрасно разбирался в людях, так что он прекрасно понимал, что их милый профессор, так нравившийся девочкам, был не так то прост. Субин не сомневался в том, что тот действительно был добрым и порядочным человеком, что не отменяло того факта, что Чон Юнхо было, что скрывать. Впрочем, как и всем людям в этом мире. Два новых профессора, которые устроились в Хогвартс с разницей в месяц, стали бурным предметом обсуждения, но в большинстве своем сплетники упоминали их имена не по отдельности, a вместе. И в этом была вина лишь самих преподавателей, потому что то, что происходило, стоило этим двоим вместе показаться на чужих глазах, не поддавалось разумному объяснению. Субин находил в этом извращенное удовольствие… наблюдать за тем, как эти двое неоднозначно переглядывались, пока профессор Сон, стиснув челюсти, холодно отворачивался, стоило профессору Чону начать к нему приставать, что порой перерастало в глупую перепалку. А уж какие теории строили сами студенты… — Короче, я допросил своего старшего брата, когда мы были в Хогсмиде, — Бомгю заговорщески склонился над столом, подзывая к себе друзей. Субин, сидевший напротив, потянулся в ответ, — он помнит наших профессоров. Они заканчивали пятый курс, когда брат выпускался. — Значит, они младше него на два года? Сколько им там лет? — прошептал Ёнджун, — профессор Чон только ржет, когда его о таком спрашивают, а профессора Сона… Блин, на него иногда посмотреть то страшно, что уж про возраст спрашивать. — Моему брату тридцать три, так что профессорам около тридцати одного, — ответил Бомгю и отхлебнул тыквенного сока, — они были однокурсниками, но учились на разных факультетах. — Профессор Сон наверняка учился на Слизерине, — предположил Ёнджун, — он же из Сонов. — Сонов? — Тэхён, который все это время лежал, уткнувшись лбом в стол, вяло приподнялся, — вроде знакомая фамилия. — Ты уже на седьмом курсе, но не знаешь, кто это? — искренне поразился Субин и ткнул близлежащего товарища в плечо, — тебя сейчас даже статус маглорожденного не оправдает. Соны — это старейшая чистокровная семья волшебников. У них родословная тянется с тринадцатого века. Снобы те еще с манией чистокровности, считают себя королевской семьей магического вида. Одна их представительница в прошлом веке даже пыталась пропихнуть в Министерство магии закон, позволяющий волшебникам охотиться на маглов. И… Ладно, беру свои слова обратно. Знать о таких мудаках я бы и сам не хотел. Как хорошо, что они сейчас на грани вымирания. — Профессор Сон правда из этой семьи, — подтвердил Бомгю, резво кивая, — и учился он действительно на Слизерине. Правда, я слышал, но уже не от брата, что незадолго до совершеннолетия он был сожжен с семейного гобелена. Насколько я знаю, такое обычно происходит с предателями крови. А профессор Сон точно адекватный человек, так что, скорее всего… — Блин, реально интересно, — насупился Субин, обхватив себя за щеки, — у нас сейчас будет зельеварение. Может, спросить, а? — Бессмертный, — впервые заговорил Кай, — дерзай сам. Заодно и спроси у профессора, что за странные мутки у него с профессором Чоном. — Профессор Чон, кстати говоря, учился на Рейвенкло вместе с братом, — продолжил Бомгю, — еще брат говорил, что не замечал никогда между ними никаких стычек. Просто два прилежных студента, которые были лучшими на своем пятом курсе. — Может, они стали общаться на шестом или седьмом курсе? Или же твой брат просто внимания не обращал, — предположил Кай, — он же наверняка к ЖАБА готовился, как угорелый. — Тоже как вариант, — Бомгю расстроенно пожал плечами, — мне сейчас самому очень интересно. Блин, они такие странные. Сначала я думал, что враждуют, но уже прошел месяц, как профессор Чон начал работать в Хогвартсе, a они уже раз десять тащились друг к другу на уроки, чтобы что-то забрать или обменяться парой слов в подсобке. И это только на наших занятиях. Я расспрашивал об этом одного третьекурсника. Так он тоже видел такое. И не один раз. — Может, у них такие специфичные токсичные отношения? — начал раздумывать Тэхен, — и они действительно друг друга терпеть не могут, но им приходится, допустим, из-за чего-то сотрудничать? Поэтому и бегают друг к другу по делам? Помните, как второкурсница с Хаффлпаффа уверяла, что видела их ночью в коридоре, когда нарушала комендантский час. И профессор Чон, как не погляжу, на наших уроках зельеварения постоянно без стука врывается в кабинет и лезет в подсобку профессора Сона, чтобы тырить его ингредиенты. А тот уже даже внимания не обращает, потому что не хочет дуэль устраивать на наших глазах. — Терпеть не могут друг друга?! — Субин с громким стуком положил вилку на стол и, схватив Тэхена за руку, всем туловищем повернулся вместе с ним к учительскому столу, за которым мирно завтракали преподаватели, — ты на них только посмотри! Там враждой и не пахнет, ну! Субин просто не мог успокоиться. Его бешеные глаза неотрывно, без единого моргания наблюдали за молодыми профессорами, которые, сидя достаточно тесно друг к другу с левого края стола, о чем-то спокойно беседовали. В эту же секунду Чон Юнхо, который ярко улыбался, что-то рассказывая, решительно положил свою руку на плечо коллеги, вот только Сон Минги не стал привычно отстраняться от него или закатывать глаза, вовсе нет, он только приблизился еще ближе в ответ и прилег ухом на чужое плечо. — Знаете, — внезапно раздался за столом юный мальчишеский голос, — мне кажется, они больше похожи на заигрывающих друг с другом любовников, нежели врагов, какими вы их тут так старательно описываете. Ёнджун, невовремя глотнувший тыквенный сок, тут же чуть не выплюнул его обратно и начал истерически кашлять, из-за чего Кай похлопал его по спине. Субин, на чьих губах расползлась хитрая улыбка, молниеносно посмотрел на виновника произошедшего, на сидевшего совсем рядышком второкурсника, который, взявшись из ниоткуда, прекрасно слышал весь их разговор. Точнее, подслушивал. — Говорят, что устами младенца глаголет истина. А ты проницательный малый, Рики, — похвалил мальчика развеселившийся Субин, на что тот довольно расправил плечи, нелепо выглядя в своей сшитой не по размеру мантии, — мне самому так периодически казалось, но я почему-то отгонял эту мысль. Сейчас, думая об этом, я понимаю, что… — Ты что, совсем рехнулся? — пришедший в себя Ёнджун ошарашенно посмотрел на друга, — какие, нафиг, между ними могут быть отношения? Это же… абсурд! — Тебя смущает то, что они оба мужчины? Так двадцать первый век на дворе. И почему бы нет? — развел руками Субин, — ты своими глазами видел, как профессор Чон подскочил к профессору Сону в коридоре, чтобы что-то сказать на ухо, из-за чего тот чуть ли не зарычал на него с убийственным выражением лица, а потом через пару дней они спокойно гуляли под ручку по Хогсмиду, одетые в парные магловские костюмы. — К чему ты это? — опешил Ёнджун, хватаясь за сердце. — Бывают такие парочки, которые… — Да почему сразу парочки? Ты вспомни, как пару недель назад профессор Сон выскочил из подсобки, держа профессора Чона за локоть, и буквально вышвырнул его из кабинета. Сразу же понятно, что у них непростые отношения, но это не означает, что они враги или тем более любовники. Просто. Сложные. Отношения. Такое бывает! — Боже, о чем вы вообще спорите, — протянул Тэхён, цыкая языком, — все равно же ничего не докажете. И мы сейчас такими темпами на зельеварение опоздаем. — Вот черт! Субин не собирался и дальше спорить с другом, но в его голове окончательно сформировалось новое предположение, которое почему-то казалось идеально правдоподобным. Будь эти профессора в отношениях, их внимательные взгляды друг на друга наконец-то получили бы толковое объяснение, но в то же Субину не хотелось впадать в преждевременное заблуждение. Нужно было наблюдать дальше. И все-таки собраться с силами и задать тот самый вопрос, который теперь прочно висел в его голове.

***

— И, пожалуйста, запомните, что Амортенция не создает любовь, ни за что на свете. Этот напиток просто вызывает сильное увлечение, вплоть до одержимости, что вы уже должны знать из программы шестого курса. Любовь невозможно ни сфабриковать, ни сымитировать. Она не поддается магии и в какой-то мере даже сильнее нее… Наблюдая за профессором Соном, который, держа в руке колбу с приворотным зельем, сделал небольшой вдох и прикрыл глаза, Субин понял, что это был идеальный момент для того, чтобы сделать важный шаг в раскрытии правды. — Вы так уверенно говорите об этом, профессор, а вы когда-нибудь любили? — спросил он, нацепив самую милую и невинную улыбку из своего арсенала. Итак молчавший класс стал еще более бесшумным, и все взгляды теперь направились прямо на Сон Минги, которому внезапно приспичило провести урок-повторение, посвященный приворотным зельям и их противоядиям. — Да, — без всякого напряжения или сомнения ответил преподаватель, тихо вздыхая и смотря куда-то наверх, а его лицо как будто бы стало гораздо мягче, — я имею представление о том, что такое любовь. У меня есть любимый человек, и я уверен, что никакая Амортенция не смогла бы скопировать то, что я на самом деле чувствую. — Ого, вашей невесте или жене повезло, — присвистнул Субин, — а вы давно вместе? Да-да, Субин ходил по острию ножа, но он не мог позволить себе остановиться на начатом. — Уже пятнадцать лет, — не стал скрывать профессор Сон и аккуратно положил колбу с Амортенцией на стол. Услышав подобный ответ, студенты невольно заохали. — Такие долгие и крепкие отношения, — практически пропищала Чэвон, семикурсница с Гриффиндора, хватаясь за щеки, — вы с ней вместе со времен школы? Профессор Сон ответил не сразу, лишь через десять секунд, задумчиво рассматривая свои длинные пальцы. — Да. Вместе учились здесь, а после выпуска окончательно сошлись. Субин непроизвольно переглянулся с сидевшим рядом Бомгю, который вдруг решил подключиться к расспросу. — Просите, но… Вы же вроде как происходите из древнего магического рода, помешанного на чистоте крови? То есть вы… Субин не удержался от того, чтобы скосить глаза на соседа по парте. «Какой прямолинейный». Несколько слизеринцев фыркнули, но не стали ничего комментировать, благо на их седьмом курсе не было никаких «чистокровных чистоплюйских задниц», как любил выражаться Ёнджун. — Кажется, я знаю, в чем заключается суть вашего вопроса, — профессор Сон перебил Бомгю и, обойдя свой учительский стол, встал между двумя первыми партами, — разумеется, моей семье, очень мягко говоря, не понравился мой выбор, так что мне пришлось действовать радикально. Мужчина ненадолго замолчал и окинул своих внимательно слушающих учеников смурным взглядом. — В день совершеннолетия я сбежал из дома, но перед этим сжег свой портрет с гобелена родового древа, чтобы никто меня не искал и не пытался вернуть или переубедить. Или наставить на истинный путь. Это была финальная точка невозврата. После такого просто перестаешь быть частью фамилии и становишься позором рода, потому что полюбил грязнокровку, — это ненавистное слово он выплюнул с омерзением, — и решил связать с ней жизнь. — Вы хотя бы раз жалели об этом? — осторожно спросила кто-то из девушек. — Никогда, — чуть тише ответил профессор Сон, опустив глаза, но его было прекрасно слышно, — я сделал свой выбор по велению сердца, а мое сердце выбрало любовь. Разумеется, мне до сих пор грустно, что все так вышло, но мы никогда не выбираем, где рождаться и кем. Я не видел своих дражайших родителей со дня своего побега, и, если честно, вспоминая обо всем, что я услышал от них в адрес своего любимого человека, мне хочется держать дистанцию и дальше. Я просто отпустил все. Это был их выбор, а у меня сейчас другая, по-настоящему счастливая жизнь, и для меня нет ничего ценнее ее. — А дети есть? — выкрикнула еще одна девчонка, и Субин вперил более внимательный взгляд на профессора, который, услышав подобный вопрос, непривычно поджал губы, и его брови поползли вверх. — Нет, — тот отвернулся к своему столу и начал копошиться в каких-то свитках, — я вам сейчас раздам… — Мы все понимаем, профессор. С этим делом не обязательно торопиться, да и не у всех позволяет здоровье. Или вы чайлдфри, да? Я услышал это слово от маглов. У них есть такое движение людей, которые не хотят детей и не планируют их заводить, — молчавший до этого Тэхён решил вставить свой комментарий, и Субин еле удержался от насмешливого хмыка. — Зачем вообще лезть к нему с таким бестактным вопросом? — не удержалась семикурсница из Слизерина, обращаясь ко всему классу, — это же их с женой дело. — Мне просто интересно. Я же не спросил ничего запрещенного. — Кстати, у вас такая замечательная история любви. Аж плакать хочется, — произнес еще один женский голос, стараясь сменить тему, — это так прекрасно. Субину, который не переставал наблюдать за спиной профессора, показалось, что чужие плечи едва заметно затряслись. — Боже, вы все так за меня переживаете. Я даже как-то польщен. Профессор Сон наконец-то повернулся обратно ко всем передом, сминая в руках стопку листов. — Я не любитель обсуждать свою личную жизнь, так что считайте, что я сделал для вас небольшое исключение на сегодня, потому что прекрасно понимаю, что вы чуть ли не умираете от любопытства. Наверное, очень тяжко держать внутри себя подобный вопрос целых два с половиной месяца, да? — Сон Минги усмехнулся, позволяя редкой улыбке расползтись на своих губах, из-за чего все студенты невольно перестали дышать, — насчет детей… Даже если бы мы могли их завести, это просто не то, что нам нужно. Я не тот, кто смог бы делить своего любимого человека с кем-то еще, и мы в этом очень похожи. Так, продолжаем урок. — Профессор, а вот вы работаете в Хогвартсе и торчите здесь круглыми сутками. Ваша вторая половинка не скучает по вам, потому что вы решили устроиться преподавателем в школу-интернат? Услышав подобный вопрос, некоторые студенты согласно заохали. — Несмотря на то, что Амортенция считается самым сильным и опасным приворотным зельем, помимо него есть еще парочка, которым я хотел бы уделить внимание. Я специально собственноручно расписал вам все то, что отсутствует в этих дурацких неполных учебниках. Было ясно, что Сон Минги был настроен забыть о личных темах и продолжить урок, так что вскоре занятие снова было посвящено приворотным зельям и противоядиям от них. Несмотря на то, что Субин усердно записывал в тетради многие незнакомые факты, мысленно он ликовал, потому что буквально каждое слово профессора подтверждало теорию, которую подкинул на завтраке второкурсник Нишимура Рики. «Знаете, мне кажется, они больше похожи на заигрывающих друг с другом любовников, нежели врагов, какими вы их описываете.» И Субин определенно не собирался успокаиваться, нет, он собирался поиграть в шпиона. В конце концов, у него с собой в Хогвартсе была настоящая мантия-невидимка. — Нет, вы же слышали все? Слышали, да?! — Субин утащил своих четверых друзей в сторону, когда урок закончился, и все студенты толпой выскользнули в коридор, — профессор прямо подтвердил все. — Да ничего он не подтвердил, — не согласился Ёнджун, но не настолько уверенно, как утром. Так, словно находился во внутреннем конфликте, — но я сам сейчас немного задумался. Если профессор так сильно любит свою жену или кого там, то… Зачем Хогвартс? Здесь не работают семейные люди. Бомгю, что там, кстати, с происхождением профессора Чона? Твой брат говорил? — Маглорожденный, — выдавил тот, поджав губы, — так что он вполне подходит на роль «жены», которую чистокровная семья не приняла бы. И профессор ни разу не говорил слов жена, невеста или девушка. Любовь да любимый человек. Ох, у нас же сейчас еще и защита буде-е-ет… Профессор Чон в прошлый раз говорил, что на этом занятии мы будем отрабатывать невербальное Протего. Интересно, от чего мы будем защищаться? — Зная профессора, он заколдует свои манекены так, что они будут стрелять в нас Агуаменти, — фыркнул Кай, — черт, мне сейчас самому стало интересно. Субин кое в чем прав. В этом деле много странностей и совпадений. Жаль, что профессора Чона так просто не разговоришь. Влюбленные в него девчонки за эти два месяца уже раз сто пытались выяснить, свободен ли он, но профессор Чон всегда только ржет и отшучивается. — Складывается впечатление, что он только этим и занимается. Эти двое же еще такие разные сами по себе… Н-да. Сложно. — Слышал, что противоположности притягиваются? — спросил Субин, — тем более, что мы об этих двоих вообще ничего не знаем. Например, того, как они ведут себя наедине или с кем-то, когда им не приходится держать авторитет перед своими студентами. Тут действительно нужно подумать. Кай в своих предположениях оказался абсолютно прав, а профессор Чон довольно ходил взад-вперед, рассматривая каждого студента, который умудрился накосячить с заклинанием и в итоге промокнуть. — Так, теперь подойдите ко мне, я вас всех высушу, а потом начнем заново. Теперь же у вас наверняка появилась мотивация и стремление защитить себя? Как минимум от дискомфорта, потому что мокрая холодная одежда, прилипающая к телу, это не слишком приятное ощущение. Несмотря на то, что методы профессора Чона порой были слегка специфичными, все понимали важность того, чему тот пытался их обучить. На уроке они тягались с обычным манекеном с безобидной «волшебной палочкой», который не пытался им навредить по-настоящему, но, будь это действительно опасная ситуация, неподготовленный волшебник имел бы меньше возможностей спасти свою жизнь. Никто не мог злиться на профессора Чона, который самым первым встал напротив своего манекена и самым первым получил струю воды в лицо, специально накосячив с невербальным Протего, чтобы это расслабило его студентов и показало им пример того, что, будь они в настоящей битве, атакующее заклинание легко бы их ранило или даже убило. — Судя по моей практике и практике моих друзей, которые некоторое время назад служили в Аврорате, в момент опасности вам лучше иметь привычку пользоваться невербальным защитным заклинанием. Разумеется, потому, что это гораздо быстрее и эффективнее. Вашу жизнь может спасти всего одна секунда, и одна секунда промедления также может вас убить. И, нет, ребятки, я не взращиваю в вас паранойю. Просто будьте бдительны. Кстати, не забудьте на следующий урок разобрать пятнадцатый и двадцать первый параграфы учебника. Я устрою вам блиц-опрос перед практикой. Если будете что-то писать, то только для себя. Занятие по ЗОТИ, как обычно, прошло слишком быстро и активно. Благодаря этому Субин очень любил уроки Чон Юнхо, но еще сильнее он любил самого профессора за то, что тот часто помогал, если ему задавали вопросы даже не по его предмету. Он никогда не отказывал, если к нему подходили с… например, зельеварением. — Мистер Чхве? — профессор Чон с любопытством в глазах склонил голову в бок, когда заметил, что Субин был единственным, кто не покинул кабинет после звонка, — у вас какой-то вопрос? — Если честно, это вопрос даже не по вашему предмету, профессор, — скромно потупив глазки, ответил Субин, сделав максимально невинное лицо, — я просто подумал быстренько спросить вас, пока я вообще помню об этом вопросе. Семикурсник внимательно оглядел преподавателя, невольно обращая внимание на чужой внешний вид. Еще одной причиной, по которой Субин очень уважал Чон Юнхо, было то, что тот совершенно не беспокоился о мнении посторонних и был достаточно хаотичным. Прямо сейчас профессор был с иголочки одет в классический костюм и ярко накрашен, в то время как на предыдущий урок мужчина пришел в сером трикотажном костюме, выглядя растрепанным так, словно только что встал с кровати. — О, какой вопрос? — По поводу эйфорийного раствора. Правильно ли я его расписал по классификации зелий Греты Вальцоген? — Мое любимое зельеварение, — сквозь зубы пробормотал Чон Юнхо, устало вздыхая, чего он обычно не позволял себе при полном составе студентов. Мужчина внимательно посмотрел на Субина, который уже вытащил из сумки свою тетрадь, и слабо хихикнул, забирая ее себе, — терпеть не мог этот предмет в школе, даже если он прекрасно мне давался. Почему к профессору Сону не подошел? Он в любом случае в этом разбирается лучше, чем я. — С вами как-то проще иметь дело, — признался Субин, немного лукавя и зная наверняка, что профессору Чону не впервые помогать студентам с зельеварением, — профессора Сона я немного боюсь дергать вне уроков. Не могу и все. А утром я забыл к нему обратиться. — Как будто он вас укусит, — вздохнул профессор Чон, рассматривая нужные страницы тетради, — осмелюсь заявить, что этот безэмоциональный с виду суровый молчун на самом деле добрее и лояльнее меня, хоть и выглядит порой, как дементор. Так… Здесь все верно, ну, у тебя и почерк, конечно… Хотя, честно сказать, я пишу еще хуже. Субин не удержался от смешка. — Вы хорошо его знаете, — осторожно протянул он, — учились вместе в школе? — Как будто вы, ребята, это уже не выяснили, — пробурчал Чон Юнхо с серьезным лицом, рассматривая уже вторую страницу, — до меня сплетни прекрасно доходят. Так, здесь тоже все верно. Только вот тут лучше эти два абзаца в один соедини. Формулировки слишком сложные, но описывают одно и то же. Нет, лучше первый абзац оставь, второй вычеркни к черту. — Ага, понял. Значит, в целом все верно? Это хорошо-о-о. — А теперь, — профессор Чон ярко улыбнулся и немного нагнулся, чтобы их с Субином лица оказались на одном уровне, — мне нужно готовиться к следующему уроку, мистер Чхве. Субин сглотнул и опустил глаза. — Спасибо за помощь, профессор. Несмотря на то, что последний семикурсник наконец-то ушел, Чон Юнхо некоторое время пялился на дверь ему вслед, практически не моргая. Очнувшись, он доковылял до своего рабочего места и, обогнув его, уселся на кресле, с удобством махнув ногами и устроив их на столе, после чего начал пялиться в потолок. Прошла одна безмолвная минута, две, три, и лишь на четвертой Чон Юнхо протяжно застонал и закрыл лицо руками. — Как же… я… заебался… Мужчина раздраженно расчесал глаза и устало выпрямил позвоночник, чтобы через секунду снова сгорбиться, как старый дед. Юнхо был преподавателем в Хогвартсе уже целых полтора месяца, но у него было ощущение, что прошло как минимум полгода, потому что время длилось крайне медленно. К новому распорядку он привык достаточно быстро в силу своего активного и гибкого характера, вот только периодическая скука и неимение под рукой телефона с наушниками делали свое дело. Юнхо даже не мог сыграть в какую-нибудь онлайн-игру, так что волшебник в первые дни впал в небольшую апатию и начал думать об альтернативных способах развлечения, вот только на них из-за учебной загруженности со студентами не всегда хватало времени. «Ах, как же было легко, когда я здесь просто учился и тратил свое свободное время либо на зубрежку, либо на подростковую еблю». В силу того, что в Хогвартсе было слишком много волшебства, магловская техника не работала в замке, и именно этот вопрос уже некоторое время занимал голову Чона. Если всю эту магическую энергию невозможно было куда-либо деть, может, стоило попробовать поработать над модификацией самого телефона и защитить его от воздействия всей этой окружающей его магии? Юнхо почему-то был уверен, что никто пока действительно всерьез не задумывался над решением этой проблемы. Возможно, какой-нибудь гениальный студент-задрот, мучительно страдающий без интернета, и сможет в будущем придумать способ компенсировать давление магии на магловскую электронику, вот только Юнхо не хотелось ждать. Он искренне, всем своим сердцем любил дремучий Хогвартс со всеми его сквозняками и храпящими по ночам портретами, так как эта школа еще в детстве открыла ему удивительный мир чудес и волшебства. Чон считал себя полноценной частью этого мира, даже будучи маглорожденным волшебником и живя среди маглов, ведь магия была неотъемлемой составляющей его жизни каждый день. Буквально весь его огромный дом в пригороде Лондона был заколдован и защищен заклинаниями по самое не хочу, а сам Юнхо грамотно и гармонично сочетал друг с другом волшебство и магловские устройства, стремясь преодолевать ограничения и действовать в соответствии со своим богатым воображением. Особенно, когда это касалось ненавистного быта. Сейчас же Юнхо по кое-чьей вине застрял в Хогвартсе в качестве преподавателя сложного и важного предмета, который первые недели сводил с ума, хоть Чон и старался это скрывать. Проводить по семь уроков в день было непросто, но это было не единственным источником усталости Юнхо, который, попав в такую ситуацию, решил получить из нее как можно больше выгоды. Через месяц после трудоустройства преподавателем в школу, волшебник, окончательно привыкнув к рутине, начал следовать своему изначальному плану. Заниматься тем, что ему нравилось. Создавать. Больше десяти лет назад, еще будучи студентом, Юнхо обожал обращаться в собаку и гулять по Запретному лесу, так что именно это место стало его первой целью. Как бы сильно Чон не бесился на зельеварение, ему постоянно приходилось иметь с ним дело, а в Запретном лесу определенные необходимые ингредиенты можно было раздобыть только по ночам, так что последнюю неделю Юнхо практически не ночевал в замке и вместо этого, выпив бодрящего зелья, исследовал лес. Также мужчина находил в своем графике свободное время для того, чтобы спускаться в тайную комнату, — он обнаружил ее еще в свои школьные годы, — и пытался доработать собственное атакующее заклинание, которое было опасно применять в учебных классах. Когда закончился последний урок, и первокурсники Гриффиндора и Рейвенкло покинули его кабинет, Юнхо позволил себе растечься на кресле и окинуть взглядом раздражающую стопку листов, которая лежала на столе. Несмотря на то, что Чон придерживался практики, когда дело касалось ЗОТИ, он не мог полностью игнорировать программу, из-за чего иногда приходилось читать работы студентов и разбирать их непонятные каракули. — Черт, меня же ребята ждут, — горестно застонал Юнхо, опомнившись, когда мимолетом кинул взгляд на часы, — боже, наконец-то я напьюсь. На самом деле, все было не настолько плохо. Стоило только встать на ноги и выйти из кабинета, энергия понемногу вернулась, и Юнхо неспешно направился на восьмой этаж, где находилось его самое родное помещение в замке, не считая кухни, где правили его любимые домовые эльфы. Выручай-комната. Это была зачарованная комната, вход в которую появлялся только тогда, когда человек трижды проходил мимо нее, испытывая огромную необходимость в помощи. Она была идеальным местом для Чона еще тогда, когда тот, будучи школьником, хотел уединиться, спрятаться или тайно заняться своими грязными делами. «Именно я был инициатором встречи, но при этом опоздал на два часа», — мимолетно подумал Юнхо, добравшись до восьмого этажа. Он прошел мимо нужного места три раза, думая о своих друзьях, и, без всякого удивления оглядев появившуюся на стене массивную, старинную дверь, схватился за ее ручку. Стоило только проникнуть в Выручай-комнату, он столкнулся с мощным препятствием; точнее сказать, его крепко обхватили и не позволили сделать и шага, из-за чего Юнхо застрял на пороге, успев только захлопнуть за собой дверь. Чуть ниже его уровня глаз была темная макушка, а к нему самому прижимался очень знакомый и родной человек, которого усмехнувшийся Чон поспешил обнять в ответ. — О, легок на помине. Юнхо кинул взгляд на молодого заговорившего мужчину, который расслабленно лежал на диване и что-то пил, и этот напиток, судя по покрасневшему лицу, содержал немалую долю алкоголя. — Приятно слышать, что вы меня ждали, — буквально пропел Юнхо, похлопывая по спине своего брата, который, кажется, и не собирался его отпускать, прилипнув, словно жвачка, — Уёни, мы с тобой не виделись всего лишь две недели. Дай мне пройти внутрь. Мы же стоим у порога. — Ты такой бесчувственный, — вялое тело с трудом присело на диване и развернулось к новоприбывшему всем корпусом, — от тебя в эти последние две недели вообще ничего не было слышно. — Я был занят, Сан, — Чон закатил глаза, в то время как Уён наконец-то отцепился от него, напоследок шлепнув по заднице, после чего как ни в чем не бывало вернулся на свое место на диване рядом с Саном, — у меня такое чувство, будто у меня скоро башка взорвется. Юнхо осмотрел уютную гостиную, в которую превратилась Выручай-комната, и, окинув взглядом всех семерых собравшихся человек, остановил свой взгляд на Минги, который, заметив внимание к своей персоне, тут же отвернулся и уселся поближе к Ёсану, что-то чирикавшему в своем блокноте. «Черт. Мне теперь придется как-то вымаливать его прощение». — У тебя башка от студентов взрывается? — Ёсан приподнял голову и убрал свой блокнот в безразмерный карман мантии, — ты же сам говорил, что учить студентов очень интересно. — Так и есть, — подтвердил Юнхо, усаживаясь между Саном и Уёном, который усиленно хлопал по месту рядом с собой, — вернее, так и было в первые пару недель, пока рутина не начала меня убивать. Со старшекурсниками хотя бы интересно. На их уроках я стараюсь уделять как можно больше внимания практике, в то время как первые два курса… Там больше упора на теорию. Так что я, пытаясь себя развлечь, хожу в запретную секцию библиотеки, — он начал загибать свои длинные пальцы, — торчу в тайной комнате, пытаясь доработать парочку заклинаний; хожу в запретный лес, но чаще всего по ночам. Пару раз пытался с акромантулами договориться, чтобы они подарили мне труп их сородича, так как мне нужен яд, но… Нет, не хочу вдаваться в подробности. Слава богу я тогда взял с собой метлу, но зато достал яд! Также я угробил несколько телефонов, пока пытался преобразовать их таким образом, чтобы магия не могла на них воздействовать. Просто, знаете, если смотреть на все это с точки зрения физики, электромагнитное поле и магическое поле не… — Типичный рейвенкловец, — проворчал Сан, перебивая его, — я думал, ты собрал нас всех, потому что хотел побухать? — Да, именно из-за этого, — Юнхо решил сжалиться над своими друзьями и, вытащив из кармана волшебную палочку, наколдовал невербальное заклинание, чтобы бутылка сама налила жидкость в стакан. — Лентяй, — отчеканил Хонджун, скрестив руки на груди, пока пьяный Сонхва, чья голова лежала на его плече, пытался проснуться и раскрыть свои глаза. — Имею право. Я заебался, — проворчал Юнхо, делая глоток огневиски, — я, конечно, люблю Хогвартс, который целых семь лет был моим домом, но, черт возьми, учебная система здесь — просто отстой. Почему лишь по одному преподавателю на каждый важный предмет?! А если взять тупое прорицание, которое можно и не выбирать… Радует, однако, нынешнее поколение студентов. Все такие прогрессивные и адекватные. Просто душечки. Большая их часть. В этот момент дверь в Выручай-комнату внезапно открылась, и на пороге появился Чонхо, который бережно держал в руках небольшую сумку. — Парни, я принес еще огневиски. В кухню тоже заскочил. О, Юнхо, ты наконец-то пришел. — Я тоже очень рад тебя видеть, — кивнул Чон и прищурился, — тебя по пути никто не пытался задержать? — Встретил парочку малышей, — начал рассказывать Чонхо, садясь рядом с Сонхва, и стал вытаскивать из своей безразмерной сумки кучу бутылок и еду, — они, как меня увидели, сразу стали здороваться и кланяться. Я аж засмущался. Из преподавателей никого не видел. — Да они бы все равно ничего тебе не сказали, — фыркнул Сан и уставился на поедающего кусочек пирога Хонджуна, который тут же заметил на себе ехидный взгляд, — в конце концов, у нас есть привилегии, ведь наш друг является внучатым племянником самого директора. — Я тебе этот пирог сейчас в рот затолкаю. И это не привилегии. — Вот так просто? Своими руками? Для слизеринца вроде тебя это слишком грубый метод. Юнхо, слушая эту небольшую перепалку между близкими друзьями, снова посмотрел на Минги, который, поджав губы, в эту же секунду перевел свой взгляд в сторону, и ему мгновенно стало от этого очень грустно. «Что ж, я сам в этом виноват». — О чем вы, кстати, разговаривали, когда я зашел? — Чонхо решил попробовать сменить общую тему. — Юнхо жаловался на усталость и обсирал систему образования Хогвартса, — моментально ответил Ёсан, пожимая плечами, — но я с ним в этом согласен. Когда мы еще учились, помните, кто вел прорицания? Все собравшиеся тут же застонали. — А еще эти сквозняки… Замок настолько старый и в дырках, что ничего с ним уже и не сделаешь. Такое чувство, будто и не проходило этих двенадцати лет, та еще константа, — Ёсан тяжело вздохнул и размял шею, — что-то меня на ностальгию потянуло. Договорив, молодой мужчина посмотрел на сидящего рядом Минги. — А ты чего такой молчаливый? — Ёсан перевел взгляд на Юнхо, — поругались что ли? Чон глубоко вздохнул. — Просто я в последнее время почти не уделяю ему внимания. — А, пф, — любая обеспокоенность пропала из голоса Ёсана, чье лицо моментально разгладилось, — я уж подумал, что-то серьезное произошло. А вы как обычно. — Если бы ты не занимался чем-то личным, ты бы не так сильно уставал с ЗОТИ, — вдруг произнес Сонхва, который выпрямился и размял шею, — настолько сильно сходишь с ума без телефона? — Да нет, — Юнхо покачал головой, — это уже дело принципа. — Может, нам с тобой на что-нибудь поспорить? — предложил Сан, — у тебя же аллергия на поражение. — Ага. Точно. Хонджун скосил глаза и прикрыл рот рукой, в то время как все остальные тихо рассмеялись. — Я, как сейчас, помню, как мы с Юнхо по приколу поспорили на сто галеонов, что невозможно самостоятельно стать анимагом без помощи специалиста, — начал говорить Хонджун и, прищурившись, уставился на лыбящегося друга, — а потом через три года эта собака потащила меня в Выручай комнату и продемонстрировала свой новый навык. Я там прямо на месте упал. Даже на деньги плевать было. — Да у тебя же их и так много! — подхватил Уён. — Не надо было мне говорить, что я не справляюсь, — Юнхо заиграл бровями и показал ему язык, — но Сан прав. Кто будет со мной спорить? На деньги. Кроме Минги, разумеется. Все равно его деньги — это мои деньги. — Ни за что! — тут же воскликнули шесть мужчин. — С тобой и твоей удачей вообще нельзя иметь таких дел, — сжался Сан, — я до сих пор помню, как ты выиграл три тысячи галеонов, когда поставил в пользу Ирландии во время чемпионата игры в квиддич десять лет назад с тем условием, что именно Болгария поймает снитч. А снитч дает сто пятьдесят баллов! — Просто интуиция, анализ и чуточку удачи, — захохотал Юнхо, — чу-у-уточку удачи. Я что, виноват, что болгары плохо играют, раз их не спас даже снитч? Сан, недолго думая, посмотрел на смурного Минги, который продолжал пить свой бесконечный огневиски. — Ну, того, кто мог бы приготовить для тебя идеальный Феликс Фелицис, я уже знаю. — Я ничего ему тогда не готовил, — покачал головой Минги, заговорив низким хриплым голосом. — Ну, да, конечно, без зелья он бы не… — Я к тому, что зелье он приготовил сам. А не то, что он его не пил. Юнхо кинул на Минги укоризненный взгляд и сделал глубокий вздох. — Минги. Однако его проигнорировали. — Минги-и-и? — протянул Чон, немного подаваясь вперед, — прекрати быть таким холодным со своими учениками. Из-за этого они именно ко мне подходят со своим дурацким зельеварением, ссылаясь на то, что ты страшный. — Ха, — фыркнул Хонджун с самодовольной улыбкой, — из вас двоих добрый учитель скорее Минги, а не ты. — Я этого не отрицаю, — возразил Юнхо, закатывая глаза, — но Минги у нас сдержанная тучка. — А ты волк в овечьей шкуре, — добавил Сонхва, и Юнхо снова закатил глаза, — не зря же шляпа хотела пнуть тебя, такого филигранного и злопамятного мстителя с миловидным личиком, в Слизерин. — Дорогой? — Извини, Хонджун, ничего личного. — Зовешь зельеварение дурацким, а сам спокойно варишь Феликс Фелицис, да? — протянул пьяным голосом Сан. — То, что я испокон веков не люблю зельеварение, не означает, что я в нем не разбираюсь. И, Минги, ну, серьезно. Будь со мной поприветливее, — Юнхо отвлекся от Сана и продолжил мягко напирать на зельевара, который по-прежнему изображал каменную статую, — твои попытки вести себя со мной, как с посторонним человеком, нет, как с раздражающим объектом, наоборот притягивают ненужное внимание, которого ты пытался избежать, раз нам даже пришлось снять парные обручальные кольца. Этот гриффиндорец Субин меня сегодня достал вопросами закидывать. — Субин? Чхве Субин? — уточнил оживший Минги, вскидывая голову, — этот семикурсник, который сегодня не стеснялся напористо интересоваться моей личной жизнью? — Э?! — Он пиздит, как пить дать, — Сон наконец-то расслабленно пожал плечами, — по нему же это видно. — Сразу видно, психолог, — подколол его Ёсан и посмотрел на Юнхо, — а вот тебе твоя корочка, похоже, не очень помогает. — Спрашивал о личной жизни, говоришь, — Чон кивнул сам себе, — он с друзьями еще на завтраке на нас пялился. — Так ты заметил? — Конечно, просто не стал этого комментировать, — мужчина устало провел по волосам, — не то, чтобы это плохо. Если не обладать предрассудками и достаточно внимательно наблюдать, можно легко разобраться в природе наших с тобой отношений. Я всегда смеюсь, когда слышу, как кто-то считает нас с тобой врагами, боже. — Кто-то считает вас врагами? — воскликнул Уён, — вас? Вот прям вас? Вы же как сиамские близнецы. Недоверию в его тоне можно было только позавидовать. — Просто Минги, в отличие от меня, чересчур успешно скрывает свои чувства, — как можно более мягким голосом пояснил Юнхо, — весь такой смурной и холодный, а как сексуально глаза закатывает, если я к нему подхожу и начинаю дразнить. Зато, когда я наведываюсь на уроки зельеварения и тащу его в подсобку, мне приходится справляться с агрессивными домогательствами и попытками меня сожрать. — Не хочу больше ничего слушать! — Уён замахал руками. — И мы не сиамские близнецы! — в свою очередь огрызнулся Минги и начал агрессивно пить огневиски. На несколько секунд воцарилась мертвая тишина. — Ого. Точно поссорились, — установил окончательный вердикт Ёсан, — серьезно, Юнхо? Из-за недостатка внимания? — Просто я слишком увлекся своими разработками, из-за чего по ночам торчу в Запретном лесу. Кентавра днем нафиг не выманить, — пожал плечами Юнхо, уплетая пиццу, — а мне нужна пара волос с их хвоста. Артемизия тоже ночное растение. А если брать учебную нагрузку, то Минги приходится разбираться с гораздо большей писаниной, чем мне. Он вечно торчит в своем кабинете. И отработчиков у него больше. Наш Минги-щи, как профессор, гораздо строже меня. Когда я увидел, как третьекурсники голыми руками чистили котлы, я чуть не словил вьетнамские флешбеки о своих собственных отработках. — Ты когда-то был на отработках? — не понял Чонхо. — Ч-ш! — Нашему любимцу преподавателей обычно все сходило с рук, — беззлобно отметил Сонхва и начал копошиться в сумке Чонхо, — так, что здесь еще есть? Я хочу жрать. — Что? Еда уже закончилась? Впервые за долгое время встретившись с близкими людьми в полном составе в родном замке, Юнхо мысленно погрузился в прошлое и почувствовал себя учеником Хогвартса, когда они, студенты из разных курсов и факультетов, точно так же сидели и ели позаимствованную из кухни еду и пили запрещенный для несовершеннолетних огневиски. С тех времен прошло уже больше двенадцати лет, но глубоко внутри Чон чувствовал, что никто из них практически не изменился. Да, они выросли личностно и профессионально, превратившись во «взрослых», вот только их внутренняя суть осталась прежней. Они остались прежними.

***

Они еще очень долго ели и пили, болтали и смеялись, прежде чем встать на ватные ноги и практически упасть, но это нисколько не испортило никому настроения. Время летело настолько быстро, что в один момент, когда Юнхо мимолетом проверил время на ручных часах, его брови моментально взметнулись вверх. — Уже пять утра? — Как хорошо, что сегодня суббота, — первым отреагировал Ёсан, валявшийся на полу в позе морской звезды, — не придется плестись в Министерство. — Согласен, коллега, согласен, — поддакнул Чонхо, развалившийся рядышком на диване, — гори она огнем… эта работа… — Надо бы потихоньку собираться домой, — пробормотал Сан и осмотрелся в поисках нужного человека, — Уён? Уё-ё-ён?! — Отстань и дай мне пообниматься со старшим братом, — начал ворчать Уён, не отлипая от уснувшего Юнхо, — и так редко его вижу… Хочу спа-а-ать. — Дома поспим. Иди ко мне, мой хороший, — настоял Сан и потянулся к Уёну, легко поднимая его на ноги, — из Хогвартса нельзя аппарировать. — М-м-м. Юнхо, чье сознание находилось в слабом дурмане, резко открыл глаза, когда почувствовал нежное прикосновение к своему правому запястью. Картинка была смутная, так что Чон несколько раз моргнул, чтобы она разгладилась и превратилась в качественное живое изображение, а красивое лицо перед ним приобрело четкие очертания. — Красавчик, а вашей маме зять не нужен? — пробормотал Юнхо, разглядывая серьезного Минги, который сидел перед ним на корточках прямо между его ног. — Не нужен, — с еле заметным смешком ответил тот, — мне напомнить, какая была реакция у моей матери, когда она тебя впервые встретила? — Вечно забываю, что у нас все не так, как у нормальных людей, — печально прошептал Юнхо, — однако я ее зять в любом случае. — Но я ей больше не сын, так что и ты ей — никто. — Минги, то, что ты… — Но только потому, что я сам не считаю ее своей матерью. Не после того, что она говорила про тебя. Чон устало улыбнулся, облизывая губы. «Это из-за этого уродливого и грязного мальчишки ты отказался от своей семьи? Мой настоящий сын никогда не променял бы свою честь на грязнокровного отброса, которому я могу только пожелать сдохнуть самой жалкой и мучительной смертью, потому что это ничтожество не достойно того, чтобы что-то связывало его с семьей Сон». Иногда Юнхо искренне сожалел о том, что обладал потрясающей памятью. Пока он молчал, Минги медленно вскочил на ноги и потянул вялого Юнхо на себя, помогая тому, шатающемуся, встать и опереться на свои плечи. — Сильно пьян? — Не то, чтобы, — невнятно ответил Чон, утыкаясь носом в чужую шею, и сделал глубокий вздох, — так не хочется прерывать этот момент. Когда мы с тобой сейчас вдвоем… — Я знал, что все это долго не продлится. Я выиграл. С тебя десять галеонов, — послышался голос Чонхо. — Ты такой хитрый, братишка. Так и не скажешь, что вы с Юнхо оба учились на Рейвенкло, — ответил ему Сан. — Не хитрый, а умный. И это близкородственные понятия для меня. Зачем тогда ставил на противоположный результат? Мог бы отказаться от спора. Тем более, что его результат был слишком очевидным. Юнхо закатил глаза, прекрасно зная, что на них с Минги обязательно поспорят, и положил голову на чужое плечо, в то время как Сон, все еще трезвый, как стеклышко, осмотрел всех своих друзей, которые валялись, кто где, при этом пытаясь встать и вытащить себя из Выручай-комнаты. — Вас, взрослых и самостоятельных мужчин, как я понимаю, не нужно провожать до потайного выхода из замка, — произнес серьезно Минги, крепче держа своего партнера за туловище, — сами доберетесь. У меня сейчас другие обязательства. — Твое обязательство, кажется, заснуло, — икнул Сан. — Я не сплю, — промычал в плечо Минги Юнхо, — но я так хочу спать. Наконец-то нормально поспать, а не варить и хлестать бодрящее зелье, от переизбытка которого болит голова. И, пожалуйста, любимый, не говори мне, что предупреждал об этом. Я это и сам знаю. — Хорошо-хорошо, любовь моя, я не буду тебе ничего говорить. Пошли потихоньку. Нам всего на два этажа вниз спускаться до твоей комнаты. — Лишь бы лестницы еще вам благоволили, — икнув, пробубнил Уён, лежа на коленке Сана, но никто не удостоил его слова вниманием. Юнхо заторможенно двигался по коридору вслед за Минги, едва перебирая ногами, а тот крайне терпеливо шел рядом с ним в медленном темпе и совершенно не торопил, из-за чего в голову Чона ворвалась нелепая мысль. — Знаешь, я тебя не заслуживаю. — Вот они… пьяные мысли, которые мы так долго ждали, — цыкнул языком Сон и крепче прижал его к себе за стройную талию, — если в этом мире кто-то меня и заслуживает, то только ты, Юнхо. Пора бы уже и запомнить это. — Ну, прости-и-и, — захныкал Юнхо, только сильнее вися на плече Минги, — я правда виноват, что не уделял тебе внимание эту неделю. Стоит мне слишком чем-то увлечься, я забываю буквально обо всем. — Не извиняйся, — покачал головой Минги, — твоей вины ни в чем нет. Я сам в ответе за свои чувства. Ты же не виноват в том, что без тебя я очень тяжело сплю. Это только моя проблема. Меня больше обижает, что ты занимаешься опасными вещами и заставляешь переживать, вместо того, чтобы взять меня с собой. Кентавров выманиваешь и на акромантулов охотишься, серьезно? Почему я узнаю об этом вместе со всеми, а не первым?! — Ну, прости-и-и. — Я правда не хочу обижаться на тебя или устраивать молчаливый бойкот, потому что это безумно по-детски и нечестно по отношению к тебе, но что мне потом делать, если с тобой что-то случится, а меня не будет рядом? Как я буду дальше жить? Ты об этом вообще не думаешь. Юнхо чувствовал, что его сердце было готово разорваться от горечи и сильного чувства вины. — Минги, пожалуйста, я не это хотел… — Но в этом я сам виноват, — заскрипел зубами Сон, в то время как мужчина в его крепких объятиях не мог оторвать от него взгляда, — первоисточником всех этих проблем изначально являюсь я. Несмотря на то, что большинство людей, глядя на лицо Минги, считали его образцом безразличия и сдержанности, сам Чон прекрасно знал, насколько сильно тот был эмоционален и чувствителен. Даже сейчас его прикушенная губа, стиснутая нижняя челюсть, едва нахмуренные брови и пустой отведенный взгляд говорили о слишком многом, из-за чего Юнхо не мог не думать о том, как сильно ему было жаль, что его любимый человек вырос в суровой авторитарной семье, которая постоянно учила своих детей держать эмоции в себе и «пародировать» мраморные статуи. — И в чем же ты виноват? — протянул с фальшивым интересом Юнхо, — в том, что не сумел отказать директору Киму в помощи, потому что тому очень нужен был зельевар в Хогвартс? — Ты же здесь в первую очередь из-за меня, — тяжело вздохнул Минги, когда они остановились у лестничного пролета и начали ждать нужную лестницу вниз, — и ты устроился сюда из-за меня! Мы с тобой очень любим Хогвартс, мы здесь познакомились и сошлись, но я также прекрасно знаю, что это место тебя ограничивает. На пару минут между двумя мужчинами воцарилась тишина, в которой не было и намека на напряжение. Юнхо обожал, что они легко могли помолчать в компании друг друга, просто обнимаясь и ожидая, когда нужная сраная лестница наконец-то позволит им спуститься вниз. — Знаешь, я сейчас о чем подумал? — прервал тишину Юнхо. — О чем? — Несмотря на сумасшедшую хаотичность лестниц, у них все равно есть своя стабильная система и повторяемость. Я хочу в свободное время немного понаблюдать за ними и составить график расписания их движений. — Свободное время? Если у тебя оно есть, может, лучше посвятишь его мне? — Сон нежно укусил его за ушную раковину. — Минги, я серьезно. — Я тоже. Я безумно соскучился и еле удерживаюсь от желания, как ты недавно выразился, агрессивно до тебя домогаться. — Просто мне уже надоело наблюдать за бедными младшекурсниками, которые вечно на уроки опаздывают из-за этих чертовых лестниц. И не только младшекурсники… Жаль, лифт не провести. Хоть метла всем выдавай. Если бы сюда нагрянула магловская инспекция со всеми ее правилами, Хогвартс бы сразу закрыли. Да они бы даже в замок не успели зайти, а просто увидели гремучую иву и сразу поставили бы неудовлетворительно. У нас с тобой ни-ка-ко-го педагогического образования, и устроились мы сюда без проверки квалификации, но при этом спокойно работаем с детьми. — Я с тобой полностью согласен. — Минги? — Что, любовь моя? — мягко поинтересовался тот, коротко поцеловав чужой висок. — Мы пропустили лестницу, — удрученно произнес Чон, — и я уверен, что ты это заметил. — Я просто не хотел прерывать тебя и сбивать с мысли, Юю. — Черт, опять ждать три минуты… — Ты можешь просто продолжить говорить, а я на этот раз напомню, что нам нужно вниз. Ты ворчал о том, что система обучения в Хогвартсе не выдерживает критики. — И безопасности тоже. Взять тот же смертельный квиддич. Юнхо тут же услышал тихий смешок и посмотрел на Минги. — Че ржешь? Да, я сам всегда играл в квиддич, но я был самоуверенным и безрассудным. — А сейчас ты не такой, да? — Я тебя сейчас укушу, — пригрозил Юнхо, прищурившись. — Кусай, но я был бы признателен, если бы ты потом поцеловал больное место. Чон, весело улыбнувшись в ответ, просто развернулся к Сону передом и крепко обнял его, прижимая теснее к себе. Тот, не теряя времени, обхватил чужую талию в стальных тисках и зарылся носом в любимую шею. — И все же прости меня, что так вышло, — пробубнил Минги в нежную кожу, из-за чего та покрылась мгновенными мурашками, — если бы я сказал тогда «нет»… — Ты не мог сказать «нет», Минги, — Юнхо нежно погладил его по волосам, — ты благодарный человек, а профессор Ким для тебя многое сделал. Бесполезно жалеть об этом. Это же всего лишь на один год. Тебе не нравится преподавать в Хогвартсе? — Нет, вполне нравится, — покачал головой Минги, — это не настолько сложно, чтобы хотеть сбежать, но открываться перед детьми действительно сложно. Мне жаль, что они бегают к тебе с вопросами, вместо того, чтобы подходить ко мне. Просто я боюсь, что, если буду дружелюбным и милым, эти дети легко сядут мне на шею. — Хочешь сказать, что на моей шее сейчас сидят? — Я не это имею в виду, Юю. Ты милый сам по себе, тебе даже не надо ничего делать. Дети тебя очень любят. Юнхо, услышав такое в свой адрес, цыкнул языком. — Ты слишком пристрастен, знаешь? О, наша лестница подъехала. Потопали вниз, пока есть возможность. Спустя три минуты они наконец-то спустились на шестой этаж и оказались в нужном коридоре. Юнхо крепко прижимался к Минги, из-за чего они шли слишком медленно и неуклюже, но ему было плевать. Чон понял, что слишком скучал по чужому теплу и любимому родному запаху, из-за чего оторваться от Сона было практически невозможно. — Даже и не думай, что завтра ты от меня не отвяжешься, Минги. — Я и не думал, Юю. Ты буквально озвучил мои собственные намерения. — Продыху ни за что не дам. И слезть с себя не позволю, пока не высушу без остатка. Нет, я сам с тебя ни за что не слезу. — Я буду тебе премного благодарен, если ты не забудешь о своих обещаниях. — Если даже забуду, обязательно завали меня сам. И, нет, я ни за что не забуду. И… — Юнхо, открывший рот, чтобы продолжить говорить, вдруг остановился на месте, из-за чего Минги непонятливо посмотрел на него. — Что-то случилось, Юю? Вместо того, чтобы ответить, Юнхо принюхался и, мгновенно протрезвев, уверенно пошел вперед по коридору, цепко озираясь по сторонам. Спустя десяток метров он оказался неподалеку от двери своей комнаты, пока Минги растерянно стоял неподалеку и наблюдал за ним. — Здесь кто-то был, — наконец-то произнес Юнхо, и его взгляд остановился на стене, — или есть. Где-то во-о-от здесь. Чон, вытянувший руку, не успел подойти поближе, как Минги схватил его со спины и прижал к себе. — Погоди пока с разоблачением. Я, кажется, понимаю, что ты учуял человека под мантией невидимкой. — Очень хорошая мантия, — цыкнул языком Юнхо, — эх, была бы у меня такая в школьные годы… Эй, ты, бесполезно пытаться сбежать. У меня собачий слух. Я все равно услышу. Никто ему, разумеется, не ответил. — Если ты студент, хлопни в ладоши два раза. Иначе стяну с тебя этот артефакт и оставлю себе в качестве трофея. Юнхо был уверен, что его обычно милое и приятное лицо могло бы напугать кого угодно, потому что прямо сейчас у него не было задачи изображать из себя милую ромашку. Мужчины через пару секунд услышали два неуверенных хлопка. — Как думаешь, Минги, совпадение ли это, что этот школьник оказался прямо рядом с моей комнатой? — В пять утра? — Почему бы и нет? — пожал плечами Чон, — другой вопрос, как он не умер со скуки, если действительно сидел и караулил. Поэтому мне хочется верить, что он просто проходил мимо в неудачном месте неудачное время. Потому что я бы сдох сидеть здесь столько часов. — Думаешь, это он, а не она? — продолжал спрашивать Сон. — Обычно только пацаны такие рисковые. Девочки же умеют думать мозгами и осторожничать. Но я не исключаю возможности, что это она. Наверняка кто-то из старших курсов. В общем, ты, — Юнхо устало зачесал свои волосы назад, — тебе повезло, что я сейчас бухой, и мое обоняние слегка притуплено, но хочу сказать одну вещь. Пожалуйста, умоляю тебя, используй эту информацию во благо. Наше благо. Распространи информацию, что мы с профессором Соном гуляем пьяные по Хогвартсу, а еще мы настоящая супружеская пара. Минги недоуменно на него покосился. — Погоди, дай договорить, любовь моя, — замахал ладошкой Юнхо, как будто бы его кто-то собирался остановить, — так вот. Сделай так, чтобы все всё узнали, и нас выперли отсюда, чтобы разразился скандал, который дойдет до попечительского совета. Не нам же сдавать ЖАБА в этом году. Или СОВ. Директор, может, и сможет найти новых преподавателей, правда, я не даю гарантии, что они будут разбираться в зельеварении и ЗОТИ. Пожалуйста, студент или студентка, спаси нас от участи торчать здесь до конца года. — Ты в чем вообще сейчас пытаешься убедить этого человека? — уточнил Минги, тесно приближаясь к нему. — Это уже на усмотрение шпиона, — пожал плечами Чон и коротко чмокнул своего мужчину в щечку, — меня устроит любой вариант. Но я бы, конечно, предпочел наше с тобой парное увольнение. Чтобы мы ушли отсюда с размахом под фанфары. Черт, я спать хочу. Пошли спать. Ты, студент, я понимаю, что сегодня выходной, но советую тоже лечь. Время-то недетское. Не поступай, как я, не порти себе режим. Ты не… — Так, все, пошли, — Сон не стал церемониться и, схватив его за руку, потащил в сторону двери. — Расскажи про нас! Спаси из этой дыры и спаси себя самого от экзаменов. Зачем тебе их сдавать с нормальными преподавателями?! Пускай на наши места придет кто-нибудь не слишком компетентный. — Иди уже! Минги с трудом затащил Юнхо внутрь и запер за собой дверь. Последний, не выдержав, захохотал и уселся прямо на полу, начиная стучать по нему кулаком. — Тебе настолько весело? — Не то, чтобы, — Юнхо прочистил горло, — мне кажется, что шпиону было просто интересно, что между нами происходит. Об этом же все уже давно болтают. Любопытство. Это очень сильное чувство, которое также присуще и мне. Я бы сделал то же самое. Так что я не думаю, что уже завтра весь замок будет трепаться о нас. Такая информация будет храниться в секрете, дабы не навредить нам, потому что наше увольнение им самим не выгодно. Но узнать же хочется! — Есть догадки? — Минги уселся рядом с ним на полу за компанию. — Не слишком много, но я разузнаю, кто это. Не сразу, а постепенно. Для начала спрошу у завхоза, кто здесь самые частые нарушители, и, скорее всего, вычеркну их из списка подозреваемых. И запах я все же немного помню, разумеется. Черт, мне об этом вообще не хочется разговаривать. Я хочу спать. — Может, мы с тобой будем спать на твоей кровати, а не на полу? — предложил Сон и, не дожидаясь ответа, встал на ноги, хватая своего вялого парня за собой. Тот застонал, не желая шевелиться, но все же поддался, — разденемся и пойдем баеньки. — Господи, как же лень. Мне надо еще и макияж смыть, уф. — Давай переодевайся и ложись. Минги мягко надавил на чужие плечи, чтобы усадить Чона на кровать, и ушел в ванную комнату. Он вернулся через пару минут, держа в руках два ватных диска, смоченных мицеллярной водой, и Юнхо, который уже лежал практически голый под одеялом, восторженно застонал. — Мне достался такой заботливый мужчина. Даже делать ничего не надо. — Лежи спокойно и прекрати пытаться меня обнять, — прошипел Минги, — боже, ты одежду по полу зачем разбросал? — Оставь ее там. Завтра уберусь, — проворчал Юнхо с закрытыми глазами, пока их бережно обтирали, — ложись уже рядом со мной. — Имей терпение, пожалуйста. Я почти заканчиваю. — На твоем потрясающем теле слишком много одежды. Быстрее раздевайся. Минги прекратил свои процедуры и отстранился, вставая на ноги. — Я сейчас быстро умоюсь и приду. Ты в туалет точно не хочешь? Может, помочь сходить? — Нет. Я в Выручай-комнате сходил около часа назад. — Отлично. Я мигом. Примерно через пять минут Юнхо, лежавший с закрытыми глазами и готовый вот-вот уснуть, почувствовал, как кровать рядом с ним продавилась. Он с готовностью раскрыл свои объятия, когда его прижали к крепкому и горячему телу, и тихо застонал, в то время как Минги укрыл их обоих мягким одеялом. — Пообещай, что мы проведем эти выходные вместе? — взмолился Сон, медленно моргая, — мне тебя безумно не хватает. — Обязательно, душа моя. Я сам по тебе очень-очень сильно соскучился, — улыбнулся Чон и потянулся к нему, чтобы оставить на чужих губах короткий поцелуй, — я постараюсь исправиться и больше не буду так долго тебя игнорировать. — Ты не обязан все свое свободное время проводить рядом со мной. Просто ночуй, пожалуйста, в спальне, — уточнил Минги, гладя его по волосам, — хоть в образе собаки, мне без разницы. Знаешь же, что я не могу без тебя спать. И не порти свое здоровье недосыпом. Юнхо тяжело вздохнул, чувствуя, как в груди неприятно потянуло, и ему совсем не нравилось это болезненное чувство. — Спокойной ночи, Минги. Поговорим обо всем утром. — Сладких снов, Юю. «Я люблю тебя так долго и так сильно. И с каждым днем только сильнее», — только и успел подумать Юнхо перед тем, как уснуть, пока вполне бодрый Минги ненавязчиво целовал его в макушку и смотрел куда-то в окно. Целых пятнадцать лет.