15 Years.

Шестикурсник безбожно опаздывал на зельеварение из-за одной банальной причины. Он проспал. Наученные жизнью рейвенкловцы никогда не будили Юнхо по его же собственной убедительной просьбе, — на это мог осмелиться только Чонхо, — так что сейчас он буквально летел вниз по лестницам в сторону подземелий, молясь, чтобы профессор Хан не стала выгонять его с этого отвратительного урока. — Простите за опоздание! Я… Я просто поспал перед вашим уроком подольше, чтобы не спать уже на вашем. — Очень рада, что вам не изменяет ваше чувство юмора, мистер Чон, — строго отчеканила профессор Хан, — но все это уже неважно. Вы опоздали в ваш первый учебный день на пятнадцать минут. Студенты уже успели разделиться по парам, так что присоединяйтесь к мистеру Сону. Мы сегодня готовим напиток живой смерти. К мистеру… Сону? Юнхо мгновенно столкнулся взглядами с Минги, сидевшим за одной из задних парт, и медленно, даже немного опасливо устроился рядом с ним, не рискуя сделать лишнее движение. На столе уже стояли все приспособления и не тронутые ингредиенты, так что, видимо, студенты еще не начинали готовку. — Рецепт на доске. Сегодня разрешено пользоваться книгами и записями. Приступайте! Чон невольно сжался и осторожно повернулся корпусом к Минги, который напоминал собой холодную мраморную статую. — Может, приступим? — неуверенно спросил Юнхо, косясь на одногруппника, — но, если ты себя плохо чувствуешь, можешь ничего не делать. Я сам обо всем позабочусь. — Ты же терпеть не можешь зельеварение, — вдруг нахмурился Минги, серьезно смотря на него. — Ну-у-у… да. Но задание есть задание. Юнхо кинул взгляд на доску и задумчиво прищурился. — Что думаешь? — М? — Ты так внимательно смотришь на доску. Что думаешь? Чон удивленно покосился на Минги, который, казалось, даже не торопился приступать к работе и вместо этого во все глаза наблюдал за своим напарником. «Да этому крутому зельевару даже торопиться не надо. Быстро сварит, что надо. Но… так приятно, что его интересует мое мнение». — Спрашиваешь, что я думаю? — Юнхо снизил тон голоса, несмотря на то, что во всем классе помимо них активно разговаривали двенадцать человек, — я немного не согласен с рецептом. Если после каждых… допустим, десяти помешиваний против часовой стрелки делать одно помешивание по часовой стрелке, прозрачный цвет должен получиться быстрее. — Лучше после каждых семи. Что еще думаешь? — снова спросил Сон и начал возиться с ингредиентами. Когда Юнхо приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, его тут же перебили, — можешь просто сидеть и давать указания. Я сам все приготовлю. — Слушай, вообще-то я умею… — Дело не в том, умеешь ты или не умеешь, — тяжело вздохнул Минги, — я прекрасно знаю, что ты все умеешь. Я просто прошу тебя не мучаться. Я вполне способен приготовить это зелье и не испортить его. «Вполне способен? Ты?! Да ты на моей памяти вообще ничего никогда не портил. Это я постоянно устраиваю взрывы, как уже опытный пиротехник». — Не пожалей о своем рвении, — Чон скрестил руки на груди, — я тогда вообще ничего не буду делать. — Ничего страшного. Если нужно, я буду варить для тебя любое зелье. Юнхо едва успел попридержать свою отвисшую челюсть, в то время как Минги начал разминать дремоносный боб серебряным кинжалом, держа его плашмя. — А ты хорош, — восхищенно протянул Юнхо, — таким образом сок действительно идет лучше, чем при нарезании. — Мгм. — Минги, можно, я задам тебе один вопрос? — Нет. — Э? — Потому что не смогу на него ответить. Если это что-то личное, — тут же добавил Сон, нахмурившись, — прости, Юнхо. Юнхо. — Ты назвал меня по имени, — практически прошептал Юнхо, драматично хватаясь за сердце, пока его огромные округлившиеся глаза восторженно рассматривали Минги, который, заметив подобную реакцию, осторожно посмотрел на него, — по имени… Ты его знаешь, оказывается. Минги снова вернулся к готовке зелья, словно сидел за партой совершенно один, в то время как Юнхо, с которого спало всяческое напряжение, с интересом рассматривал его. Вообще, ему действительно было на что попялиться, потому что у Минги было интересное симпатичное лицо и красивые черные волосы, которые выгодно обрамляли его черты. Некоторое время взгляд Юнхо заторможенно скользил по Сону, который старательно делал вид, что не замечал наблюдения за собой. — Этот вопрос не то, чтобы личный. Но ответ на него хотелось бы получить, — Юнхо поджал губы и придвинулся немного поближе, чтобы лучше видеть Минги, — я тебя что, так сильно раздражаю? Это из-за моего магловского происхождения, да? Смотреть Минги прямо в глаза было немного интимно и очень волнительно, вот только отводить взгляд совершенно не хотелось, из-за чего Чон мысленно прозвал себя сумасшедшим. Он просто продолжал поддерживать зрительный контакт, наблюдая за каждой эмоцией на лице слизеринца, который наконец-то не очень походил на живую ледышку. — Ты меня не раздражаешь, — тихо возразил Минги, — это… не так. — Правда? — протянул Юнхо, кивая самому себе, — или, может быть, ты боишься меня расстроить? Я бы хотел услышать от тебя правду, и не собираюсь обижаться. Я же не ребенок. — Я сказал правду, — повторил Сон, возвращаясь к зелью, — если она тебя не устраивает, это не мои проблемы. — Ух, ты, — фыркнул Юнхо, — ты прямо как ежик, который не хочет давать почесать ему пузико. Но, ладно, я не хочу навязывать тебе свою грязнокровную компанию. Потерпи уж это занятие. — Прекрати! Почувствовав на своем запястье крепкую хватку, Юнхо испытал неописуемый шок. Минги что, решил его потрогать? Сам? — Я же тебе сказал, что ты меня не раздражаешь. Что тебе еще нужно?! — Что мне нужно? — повторил за ним Юнхо, переводя взгляд на красивые пухлые губы перед собой, — я хочу с тобой… дружить. — Что?.. — Что слышал, — Юнхо выпрямился и отстранился от соседа по парте, — но это, видимо, невыполнимая цель. Ты же не предатель крови, который общается с маглорожденными. Будь я частью семьи, которая ненавидит маглов, я бы тоже боялся сделать лишний неверный шаг, так что, Минги, я тебя прекрасно понимаю и не виню. И с зельем тебе мешать не буду. Спасибо, что готовишь его и за меня тоже. Юнхо остался относительно доволен разговором, ведь он хотя бы произошел. Наконец-то. В данном случае приходилось радоваться мелочам, несмотря на невероятную грусть из-за финального результата, потому что сидеть рядом с Минги за одной партой ему очень даже понравилось. Также Чон не хотел доставлять ему проблем, так как мог ясно представить все то неодобрение со стороны светского, волшебного, чистокровного общества, которое могло бы обрушиться на представителя семьи Сон, который начал общаться с грязнокровкой. Даже не общества. В первую очередь родителей. Минги предсказуемо сварил потрясающее зелье, и после урока шестикурсники направились на чары. Юнхо, длинноногий гигант, за которым ничего не было видно, по привычке плюхнулся за заднюю парту и начал раскладывать на столе учебные принадлежности. Когда рядом с ним кто-то завозился, Юнхо лениво проверил, кто именно решил стать его соседом, и чуть не поперхнулся слюной, потому что это был Сон Минги. — Ты заблудился или что? — робко уточнил рейвенкловец, шевеля обескровленными губами, пока другой устраивался рядом с ним, — или зрение внезапно упало? Я сейчас подаю голос и даю тебе знать, что здесь сижу я. — Значит ли это, что у тебя есть право целиком на всю парту? — Эм… — То есть я имею полное право здесь сидеть. — Эм… Ладно, сиди, — неуверенно пожал плечами Юнхо, гоня от себя любопытство куда подальше, — даже не объяснишься? — Что я тебе должен объяснить? — как ни в чем не бывало уточнил Минги, даже не смотря на него. — Не… не важно. Сиди, раз хочешь. Я не буду никуда пересаживаться, так как сел сюда первым, — вяло проворчал Чон. — Твое присутствие рядом мне никак не помешает, — спокойно ответил слизеринец, доставая из сумки тетрадь и ручку. — Правда? — нерешительно уточнил Юнхо, пока его новый сосед по парте совсем не торопился удостоить его и взглядом. — Да. Правда… А на следующем уроке все это повторилось…

***

Когда у шестикурсника Юнхо пролетел месяц обучения в Хогвартсе, он вскоре почувствовал, что у него неизбежно начал дергаться глаз. Оба глаза. Потому что теперь Минги как будто бы специально приходил на уроки позже обычного и каждый раз неизменно садился рядом с ним, и Юнхо так и не поинтересовался о причинах столь нестандартного поведения. Нет, он совсем не был против этого. Как минимум по той причине, что Минги на самом деле был приятной компанией, — жаль лишь, что говорил очень мало, — и как максимум, потому что теперь ему не приходилось варить никаких зелий. Всем этим занимался Сон, и Юнхо обожал наблюдать за этим щепетильным процессом. Периодически они все же разговаривали, когда дело касалось учебы, и, как выяснилось, Минги действительно очень много знал и порой давал дельные советы, к которым Юнхо пытался прислушиваться. Они по-прежнему не касались личных тем, стоило завязаться разговору, и тот обычно был связан именно с уроком. Чон был доволен хотя бы этому, потому у него складывалось впечатление, что лед между ними наконец-то начинал постепенно таять. Вот только… …больше ничего не менялось. Совсем. — Знаешь, ты выглядишь бледным. Юнхо, услышав подобное в свой адрес, скептически уставился на Чонхо. — Точно так же, как и всегда? — Нет, на этот раз бледнее. — Зачем докопался ко мне? Я просто сижу и ем. — Правильно делаешь, Чонхо. Дави на него посильнее, — за стол Рейвенкло внезапно уселся Сан, — будет знать, как хранить от нас такие интересные тайны. — Какие еще тайны? — простонал Юнхо, — дайте мне поесть. Я устаю. Я готовлюсь к сдаче ЖАБА. В отличие от некоторых бросивших меня предателей. — Но тебе же есть теперь с кем разговаривать, да? — Не то, чтобы, — не согласился Чон и внимательно посмотрел на своего друга, — если честно, я не очень понимаю, что происходит. — Давай-давай, рассказывай. — Да что тут рассказывать?! — зашипел он, — Минги очень странный. Все, рассказал. Мне кажется, у него есть какие-то проблемы. Он говорит, что я его не раздражаю, но при этом отшатывается, если я придвинусь чуть ближе или дотронусь до него. И пос-то-ян-но смотрит на меня, когда я специально делаю вид, что не вижу этого. Я бы даже сказал, неотрывно пялится. И неизменно садится ко мне, потому что я прихожу на урок чуть раньше него. Я один раз даже парту сменил на соседнюю, так Минги все равно приземлился рядом со мной, так что дело не в месте. Может, он хочет что-то спросить, но не решается?.. Последнюю фразу Юнхо произнес тише, чем предыдущие. Братья Чхве ненадолго замолчали. — Если бы ты его действительно раздражал, Минги бы на тебя не смотрел, — заговорил Чонхо, — и рядом бы точно не садился. Вместо этого он сразу же переводит взгляд, если ты его замечаешь. Это вполне может быть смущением. И отодвигаться он может тоже от смущения. Или, допустим, боится сказать что-то не то или даже сделать. Юнхо, давай уже, врубай критическое мышление, на что это может быть похоже? — Без понятия. Чонхо шлепнул себя по лицу. — Я здесь бесполезен. Никогда бы не подумал, что такой умный человек одновременно может быть таким тупым. — Эй! Чонхо, перед тем как уйти из-за обеденного стола, нагнулся поближе к застывшему Юнхо и остановил свое лицо прямо рядом с чужим ухом. — Мне кажется, ты ему на самом деле нравишься. Как тебе такая теория?

***

Чонхо, конечно, был умным малым, не зря попал на Рейвенкло, но даже его мудрую голову иногда посещали какие-либо абсолютно тупые идеи. «Тогда почему я думаю об этом?» Юнхо непрестанно думал об этом, лежа на кровати, и уже несколько часов совершенно не мог уснуть. Через полчаса он сдался и, взяв с собой волшебную карту, решил отправиться на ночную прогулку. Большая часть жителей Хогвартса спала, так что все коридоры были пусты, пока жители картин громко храпели на весь замок. «Стоп. Почему Минги сейчас на астрономической башне?» Юнхо несколько раз протер глаза, но имя на участке не изменилось. Минги, о чьей бессоннице он знал и помнил еще со слов Хонджуна, действительно сейчас был там, а у самого Чона от знания этого факта внезапно помутился рассудок, а в глазах заметно потемнело. «Так, по крайней мере теперь мы знаем, куда направимся, да?» Лестницы, казалось, решили пощадить Юнхо такой прекрасной ночью, так что он быстро добрался до самой вершины замка и остановился у приоткрытой двери, за которой и должен был находиться Минги. «Будет ли нормальным, если я сейчас резко зайду туда и напугаю его? Он же мне ничего не расскажет. Если только…» Сконцентрировавшись на внутреннем образе и привычно оказавшись на четырех лапах, Юнхо тряхнул головой и осторожно зашел внутрь. Быть собакой, при этом сохраняя человеческий разум, на самом деле было классно, особенно когда тебя гладили и любили, или во время ночных побегов в лес из замка, чем Юнхо изрядно любил заниматься в конце пятого курса. Минги стоял к нему спиной и смотрел на небо, а его высокая фигура показалась Юнхо настолько хрупкой и одинокой, что его хвост невольно замахал из стороны в сторону, а сам он чуть не заскулил. В метре от слизеринца лежала яркая магическая лампа, от которой лился тусклый золотой свет, и скомканная мантия, которая, возможно, и помогла шестикурснику добраться до астрономической башни без доноса бодрствующих портретов. Пес мягко подбежал поближе и тихо гавкнул, из-за чего Сон едва заметно вздрогнул и посмотрел вниз. Прямо на Юнхо. На красивую золотистую собаку с очаровательной мордочкой и чрезвычайно мягкой на вид длинной шерстью. — Ты здесь откуда взялся, малыш? — отмер примерно через минуту Минги, широко улыбаясь, а Чон внезапно впервые для себя почувствовал, что оказался на грани инфаркта. Потому что у Минги оказалась такая теплая и нежная, очень красивая улыбка. Самая красивая. Такая очаровательная… — Гав. — Ты чей? — тот присел перед ним и осторожно схватил пса за голову, заглядывая в его глаза, — милашка. — Гав. — Такой умный взгляд, — нахмурился Минги, не прекращая гладить собаку по голове и за ушами, — слишком умный. «О, да, прямо тут. Чеши там. И, нет, это ты умный». — Ты точно не можешь быть преподавателем, — продолжил бормотать свои мысли вслух Сон, — это абсурд. Учеником тем более… Юнхо внезапно заметил, что глаза Минги были красными, словно от слез, и обеспокоенно проскулил. — Гав-гав. — И почему я так спокойно об этом говорю? — Гав-гав. — Милашка, — Минги уселся прямо на полу и обнял Юнхо, который с готовностью прижался к теплому туловищу и положил подбородок на чужое плечо, — спасибо. Мне этого так не хватает. Тепла… — Гав. — Почему я оказался в такой ситуации? Что мне вообще делать? И, самое главное, как бороться с собственными чувствами? Боюсь, дружок, я в один момент сорвусь и сделаю то, что мне не следует делать. Я так одинок. И даже поделиться совершенно не с кем. — Совсем-совсем не с кем? — Чт… Возможно, Юнхо следовало повременить с такими потрясениями, но он не собирался терять времени зря. Минги предсказуемо вытянул руки, чтобы оттолкнуть, но не успел, потому что Чон клещами сцепился в него и прижал к своей груди, при этом плотно обхватывая ногами. — Если хочешь, можешь рассказать все мне. Если хочешь, можешь не рассказывать совсем ничего. Просто позволь мне обнять тебя, хорошо? Минги совсем недолго оказывал сопротивление. Его руки безвольно повисли, в то время как Юнхо нежно гладил его по волосам и все крепче прижимал к себе за плечи. — Прости меня за то, что я ворвался сюда и нарушил твой покой. Я не имел на это никакого права, так что не принуждай себя ни к каким откровениям, если у тебя нет на то желания. Просто… ты мне показался таким одиноким и несчастным… — Юнхо… — пробубнил ему в ухо Минги. — Да, мой хороший? — Как? — М? — Как, Юнхо? Юнхо не понимающе нахмурился и немного отстранил от себя Минги, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Ты такой потрясающий, — низко проговорил тот, едва шевеля губами. Впервые услышав от Минги такой комплимент, Чон почувствовал, что у него покраснели уши, а губы растянулись в глупой, но довольной улыбке. — П-правда что ли? — И сумасшедший. — Эй! — возмутился Юнхо, продолжая держать в ладонях чужую шею. — Тебе всего шестнадцать лет, разве нет? Подросток, который учится в школе. Псих. Тебе хоть кто-нибудь помогал с этим? Там же такой заковыристый ритуал, хоть стой, хоть падай. Юнхо поджал губы. — Не-ет? Но времени на все это я потратил, возможно, полгода. Весной как раз дожди и грозы. — Точно псих, — процедил Сон, слабо улыбаясь, — так же и умереть можно от случайной ошибки. Быть самоучкой анимагом… — Но я же в порядке, — упрямо возразил Юнхо, хватаясь за плечи Минги, — и со мной все хорошо. — Везение не может быть на твоей стороне постоянно, Юнхо. — Тебя это волнует? — Я переживаю, — еще тише произнес Минги. И Юнхо застыл. — Ты не хочешь поговорить? — спросил он, усаживаясь в позе лотоса напротив слизеринца, который, казалось, исчерпал всю свою энергию. — Ты не можешь просто обнять меня? Минги посмотрел на него с невероятной мольбой в глазах, и тронутый просьбой Юнхо не смог не поддаться искушению прижать его к себе снова. Погладить по голове и спине, притянуть к себе еще теснее, чтобы почувствовать жар от чужого тепла и поделиться своим, прижаться щекой к мягким пушистым волосам, от которых вкусно пахло шампунем… — Юнхо? — Да? — Почему ты такой?.. Чон не знал, как ответить на этот непростой вопрос. — Какой? — Такой, какой есть. Почему? — Ну-у-у, — Юнхо немного задумался, — я это я. Это просто я. Каждый человек по-своему уникален. Это касается и меня. — Юнхо. — Что? — Юнхо. — Я тебя слушаю. — Просто продолжай о чем-нибудь говорить, пожалуйста. Я хочу слушать твой голос. — Тебе… нравится мой голос? — Да, — твердо ответил Минги, — я люблю его слушать. Тебя. Я всегда тебя слушаю. — Мне очень приятно это слышать, — дрожащим голосом произнес распалившийся Юнхо, не в силах справиться с тем теплом и мурашками, которые пробежались по его телу. — Мои родители нашли мне невесту. — Что? Минги осторожно отцепил от себя Юнхо и взял его за руки, переплетаясь с ним пальцами. «Да здравствует сердечный приступ», — подумал Чон, из ушей которого почти повалил пар. — Молодая чистокровная волшебница из знатного рода, которая учится курсом младше меня. — Если честно, это отвратительно, — Юнхо передернуло, стоило ему представить себя на месте Минги. — Вот и я так же думаю. Я узнал об этом как раз перед тем, как поехать в Хогвартс. — Ты из-за этого постоянно такой напряженный был? Помрачневший Минги ненадолго замолчал. — Не только. Все гораздо сложнее, Юнхо. — Я могу тебе как-то помочь? — поспешил спросить Чон. — Очень сомневаюсь, ахах, — болезненно хохотнул Минги, опустив голову, из-за чего черные волосы скрыли его глаза. — А все-таки? Черт, о чем ты думаешь? Я вообще тебя иногда понять не могу! — не выдержал Юнхо, немного отсаживаясь в сторону, — у меня скоро башка взорвется. Было бы очень неплохо потащить тебя к психологу, вот честно. Собаке-то ты не побоялся сказать, что борешься со своими чувствами и пытаешься не сорваться, что бы там это ни значило. — Ты правда хочешь узнать? — серьезно спросил Минги. — Но принуждать тебя я тоже не должен… Да, хочу. Ты меня уже пять лет динамишь, Мистер загадочность, и при этом постоянно смотришь на меня так, как будто я тебе много денег должен. — Юнхо. — Да? — Мне страшно, — Минги тяжело вздохнул и запрокинул голову. — Не бойся, — Юнхо потянулся к нему, и они крепко обнялись, тесно прижавшись друг к другу, — тебе нечего бояться. Бояться следовало, например, Сану, когда он притащил ко мне моего братишку и сказал, что они начали встречаться. Вот тут да, действительно есть чего бояться. Правда я и глазом не моргнул. Хотите мутить? Мутите. Главное, не обижайте друг друга. Ты меня понял, Сан? — Юнхо… Можешь снова погладить меня по голове? — Вот так? Хорошо? — Если бы мне сказали, что у меня остался всего лишь один час перед смертью, — Минги крепче сжал чужую талию, утыкаясь носом в бархатную кожу шеи, — я бы хотел провести его вот так, в твоих объятиях. Они такие невыносимо нежные. «Мне кажется, ты ему на самом деле нравишься. Как тебе такая теория?» Юнхо не знал, были ли верны слова Чонхо, в которые он до сих пор не мог поверить. Однако Юнхо знал свои собственные чувства. И в них он точно был уверен. У Минги были гладкие щеки и очень мягкие и приятные губы, к которым Юнхо, поддавшись туману в голове, трепетно прижался, безумно боясь ответной реакции. Его бешено бьющееся сердце было готово выпорхнуть из груди, пока крепко зажмурившийся Юнхо невинно целовал застывшего Минги, который ошарашенно смотрел на него широко распахнутыми глазами. Возможно, прошло около десяти секунд, продлившихся целую вечность, когда Чон, напоследок лизнув сжатые губы, медленно отстранился, готовясь к настоящему скандалу, вот только его неожиданно схватили за затылок и потянули обратно. Юнхо мгновенно раскрыл свои глаза и встретился с темным взглядом Минги, который наклонил свою голову и притянул его поближе к себе… …и последние мысли покинули черепную коробку Юнхо, когда в его рту оказался теплый и влажный язык, а сам он непроизвольно застонал, толкаясь вперед, поближе, теснее, интимнее. Юнхо чуть не снесло волной непривычного и незнакомого вожделения. Это был его первый, пробный и спонтанный поцелуй, и Чон, будучи его изначальным инициатором, неожиданно для себя потерял всяческий контроль, когда его крепко прижали к себе и ненасытно поцеловали, мокро, горячо и влажно, с интересом первооткрывателя изучая чужой рот и вечно сталкиваясь с юрким языком. Желание ответить Минги с аналогичной страстью кипело в груди Юнхо, вот только он не успел даже пискнуть, как его спина коснулась холодного мрамора, а между его разведенных ног резво протиснулись. Юнхо получил всего-навсего секундную передышку, в течение которой успел лишь облизать слюнявые губы, когда его накрыло тяжелым телом. Все это ощущалось нереально хорошо, когда Минги надавил на его подбородок, открывая чужой рот для очередного глубокого поцелуя, и инстинктивно потерся об него, отчего Юнхо, в голове которого включилась лампочка, распахнул свои глаза. — М-мин… Юнхо откровенно задыхался от переизбытка чувств, болезненного и тягостного напряжения в паху и не мог выдавить ни слова. Чисто физически. Ртом. — Блять, Минги, — только и успел выдавить Юнхо, когда тот оставил в покое его рот и посмотрел на него слепым взглядом. — Почему ты такой? — спросил Минги, медленно и хрипло проговаривая слова, и Юнхо еще никогда не слышал голос этого слизеринца настолько низким и глубоким. — П-подожд… Но его никто не слышал. — Почему ты такой? — одержимо повторил Сон, проводя кончиком носа вниз по чужой щеке, перед тем как оставить на подбородке короткий поцелуй. — К-какой? — с трудом сглотнул Юнхо. — Безумно очаровательный… упоительно красивый… ты такой восхитительный. Слышать подобное в свой адрес было невероятно приятно, и Чон не ведал, как справиться с этим. Когда он почувствовал, как кожи коснулось влажное тепло, и услышал характерное причмокивание, Юнхо едва не свел свои ноги, между которыми так некстати сидел, — или даже полулежал, — Минги, который, войдя во вкус, нежно прикусил гладкую кожу и втянул ее между губ. — Почему ты… такой? — Какой? — едва не рассмеялся Юнхо, — ты, кажется, в четвертый раз меня об этом спрашиваешь? Я уже понял, что я красивый. — Ты такой потрясающе умный и сильный, и в то же время добрый и чуткий, упрямый и стойкий. Почему ты такой… идеальный? Постоянно заставляешь меня смотреть на себя. Я уже не знаю, как мне с этим справиться. У меня не получается этому сопротивляться. Мне от этого так плохо. Невыносимо плохо, Юнхо… Пожалуйста… Когда Юнхо почувствовал на своей талии прохладные руки, забравшиеся под футболку, он понял, что Минги, увлеченно терзавшего его шею, следовало поскорее остановить. — Минги, подожди. Но его никто не слышал, потому что зализывать красное пятно, оставшееся после зубов, было гораздо увлекательнее. — Минги-и-и-и-и!!! — Юнхо не сталь жалеть своего голоса и довольно простонал, когда его просьба достигла адресата, — ура. В следующую секунду он услышал едва слышный всхлип. Юнхо в напряжении замер, пока Сон тяжело дышал в его шею и прерывисто сопел. — Минги? — Не хочу останавливаться… Я боюсь, что все это закончится, и ты больше никогда не… «Так вот ты о чем…» — Ты мне тоже очень нравишься, Минги. Я тебе обещаю, что это не последний раз. По-прежнему лежавший на спине Юнхо, крепко прижимая Минги к себе, произнес эти слова быстрее, чем они промелькнули в его голове. Слизеринец в его объятиях, тяжело дыша, застыл, и через секунду от него послышался короткий болезненный стон, после которого тело мелко задрожало, а Юнхо услышал откровенные всхлипы. — Минги?! Слышать то, как Сон Минги плакал, было невероятно больно. Юнхо не знал, как утешить его и что сказать, чтобы случайно не ранить сильнее, и поэтому, осторожно присев на полу, вместе с этим не отпуская Минги от себя, он просто крепко-накрепко обнял его и начал напевать свою любимую песню. — Все будет хорошо, солнышко, — Юнхо поцеловал Минги в макушку и погладил его по волосам, — ты очень смелый и находчивый и со всем справишься. Я верю в тебя. И готов всегда помочь. Юнхо держал его в своих стальных объятиях около пяти минут, постоянно шепча ему в уши нежные слова. — Юнхо? — Да? — Юнхо? — Что-о? — Ничего. Просто мне так нравится звать тебя по имени. Юнхо. Юююнхо-о-о-о. Ю-ю-у-у-у. — Юю, серьезно? Придумал мне милое прозвище? А-ха-ха-ха. Но я не против. Можешь звать меня, сколько хочешь. Главное, зови. — Юнхо. — Да? — Чон снова поцеловал его, но на этот раз в висок, не переставая гладить по волосам, — ты хочешь сказать мне что-то еще? — Я хотел бы попросить у тебя прощения, — пробубнил Минги. — Прощения? — Ты все это время думал, что я тебя ненавидел, но это никогда не было правдой, Юнхо. Юю… Я никогда не… — Это не страшно, — перебил его Юнхо, — самое главное, что прямо сейчас ты здесь со мной и рассказываешь мне об этом. Значит, я тебе все-таки нравлюсь? — Очень. — Как давно? — поинтересовался Юнхо. — Все… началось с первой встречи. Юнхо округлил свои глаза и невольно заерзал, стараясь не слишком тревожить обнимавшего его Минги. — У мадам Малкин, когда ты назвал меня грязнокровкой? Сон тяжело захрипел и шмыгнул носом. — Ты был безумно симпатичным и сильно меня тогда впечатлил. И в поезде тоже. Твои большие невинные глаза так сверкали… У меня просто не было никаких шансов. Я всегда смотрел только на тебя. — Я заметил, кхм. Но не понимал, с чем это было связано. Однако ты никогда не демонстрировал ко мне открытой враждебности, так что из-за этого я не мог испытывать к тебе ответного негатива. Но меня все это, разумеется, сильно печалило. Мне очень хотелось с тобой сблизиться. Чон тяжело вздохнул и снова поцеловал Минги, но на этот раз ближе к переносице, не сразу убирая свои губы с влажной кожи. — Юю? — Да? — фыркнул тот в ответ и, зарывшись пальцами в волосы на чужом затылке, начал его массировать. — Мне никогда в жизни не было так хорошо, Юю. Юнхо напряженно отстранился от Минги, ровно настолько, чтобы увидеть его опухшее лицо, и обеспокоенно заглянул в чужие глаза, нежно касаясь влажных щек. — Мне очень не нравится, как все это звучит, Минги. Я сейчас снова задам тебе тот самый бестактный вопрос, который задавал еще на первом курсе… в поезде. Если ты его помнишь, конечно. Тебя что, в семье не любят? Когда тебя в последний раз обнимали? — Так, как ты, никто, — недолго думая, признался Сон, — а вообще… сестра меня иногда обнимала, но более сдержанно и не так часто. Мама делала это только в далеком-далеком детстве, едва помню. Отец… никогда. Ему будто на меня наплевать. Я больше похож на ценный актив, а не сына. Юнхо прикусил нижнюю губу и задумался, при этом видя боковым взглядом, как Минги его внимательно рассматривал. — Не мог бы ты рассказать мне о своей семье? Какие они? Если не против поделиться, разумеется. Минги заметно скуксился. — Если очень коротко, родители холодные и строгие. Ну и, разумеется, они презирают маглов и маглорожденных и не забывают говорить об этом нам, своим детям, навязывая эту модель поведения и попутно утверждая, что мы, Соны, просто никак не можем быть предателями крови. Чон поджал губы и прищурился. — Каким… таким образом так получилось, что ты не похож на них и на братьев с сестрой? Судя по тому, как быстро нашелся с ответом Минги, он уже задумывался над этим вопросом. — Я просто… другой? Мой характер сам по себе другой. Сейчас, думая о детстве, я понимаю, что стал очень забитым и быстро потерял любовь к родителям, которая сменилась страхом. Вечные правила, домашнее обучение, этикет и прочая скучная фигня… Родители никогда не выражали ко мне особой любви. Это все немного досталось только старшим братьям. И сестре, потому что она девочка. Я же самый младший… рос, как сорняк. Возможно, благодаря моим умственным способностям я ко многим вещам отношусь критически. Родители постоянно вбивали в нас, какие маглорожденные или тем более маглы отвратительные, недостойные, грязные. Я, конечно, слушал, что они говорят, но никогда не принимал за чистую монету. Люди боятся того, чего не могут понять, а типичная реакция на подобные страхи — агрессия. Это касалось и меня. Ты был первым маглорожденным волшебником, которого я встретил. По крайней мере, если до тебя и были другие, я не знал об их происхождении. До Хогвартса я вообще мало кого знал, честно говоря. Юнхо, внимательно слушая Минги, который впервые на его памяти так много говорил-говорил-говорил, снова начал гладить его волосы. — Мой дом… Он очень холодный, и именно поэтому я не возвращаюсь туда на зимние и весенние каникулы. Отмазываюсь учебой, ссылаюсь на разнообразные достижения, чтобы не доставали. Когда я только поступил в Хогвартс, мне стало, если честно, намного легче, чем дома. Мне здесь понравилось, даже если я не рвался общаться с другими людьми. Но если бы не… Если бы не… — Если бы не… — протянул вслед за ним Юнхо. — Если бы не ты, — закончил Минги и серьезно посмотрел на него, — если бы не ты, я бы спокойно сидел за своими книжками, ходил на уроки, и мое сердце было бы спокойно и непоколебимо, но вместо этого я слишком часто думал о тебе. Постоянно, наверное. Ты же такой яркий, солнечный. Тебя всегда очень много, Юнхо, много и в то же время крайне мало. Постоянно болтаешь, не лезешь за словом в карман, занимаешься интересными, даже безумными вещами, блистаешь на уроках, много всего знаешь, не боишься делиться своими мыслями, притягиваешь всеобщее внимание. Я не мог на тебя не смотреть. У меня просто никак не получалось справиться с собой. Ты же такой для меня недоступный, хоть и совсем рядом, просто протяни руку и выйди на ответный контакт. Так еще и ты сам периодически пытался со мной сблизиться, что было очень опасно. Юнхо немного задумался. — Ты отталкивал меня, потому что я маглорожденный, верно? Минги скривился, но кивнул, и по его лицу было видно, что ему не нравилась эта формулировка. — Раз я тебе и так нравился, может, ты боялся… господи, это сейчас прозвучит немного… возможно, самовлюбленно. Не считая страха не взаимности, ты, возможно, боялся влюбиться в меня еще сильнее? Ты же часть того общества, которое презирает мое существование. Ведь я маглорожденный. — Ты не сказал ничего самовлюбленного, — весело фыркнул Минги, — я действительно этого боялся. До сих пор боюсь. Если в тебя можно влюбиться еще сильнее, то я не знаю, как я справлюсь с этим в будущем. Я даже не знаю, что мне делать прямо сейчас. — Просто немного повременим с этим, — предложил Чон успокаивающим тоном, — обо всем нужно будет подумать потом. Точно не сейчас. Минги? — Я тебя слушаю, — тот кивнул, всем своим видом выражая абсолютное сосредоточение. — Ты же любишь учиться? Или ты просто таким образом забиваешь себе голову, чтобы не думать о том, о чем неприятно думать? — Какой хороший вопрос. И на него подходят оба ответа, — Сон, замявшись, придвинулся немного поближе к Юнхо и взял его за руки, — знания изначально не были мне слишком интересны, но мне понравилось учиться, потому что таким образом мое сознание постоянно было чем-то занято. Но примерно в конце первого курса Хогвартса я понял, что, если я буду умным и сильным волшебником, у меня будет возможность прокормить себя, если я вдруг останусь без какой-либо поддержки. Также меня очень вдохновлял ты. — Я?! — Да. Волшебник, родившийся среди маглов и узнавший о своей природе только в одиннадцать лет. У тебя не было форы во времени, в отличие от того же меня, и тебе пришлось разбираться в новом мире и привыкать к нему уже в Хогвартсе. Я видел, как ты постоянно что-то читал, в чем-то разбирался, — Минги схватил Юнхо за плечи, — господи, Юнхо, ты анимаг самоучка! Сумасшедший. — Это все было на спор, если что. Узкие глаза Минги округлились. — Хонджун в прошлом году такой… — Юнхо поспешил подключить свое актерское мастерство и прокашлялся, — пф, анимагом может стать лишь один волшебник из ста-а… Это невероятно сло-о-ожно… Нужно искать специальных учителе-е-ей. Бла-бла-бла. И я такой, спорим, что я смогу? Он такой, пф, что же тут спорить. Ну, ладно, спорим. А потом через полгода в конце пятого курса я позвал Хонджуна в Выручай-комнату и обратился перед ним в гребаного золотистого ретривера. Видел бы ты его лицо, а-ха-ха… Так что я выиграл у него сто галеонов. Самоуверенный аристократишка. Сейчас он со мной больше не спорит, зарекся… Даже жалко. Нужно было поднимать ставку до тысячи. — И почему я не удивлен… — Я всегда был таким, Минги. Очень странным и противоречивым. Не зря Распределяющая шляпа так долго думала, куда меня отправить. При этих словах улыбка спала с лица Минги, которому, как оказалось, было о чем вспомнить. — Она хотела отправить меня либо в Гриффиндор, либо в Рейвенкло. Мне пришлось торговаться с ней, потому что мои родители, наверное, отказались бы от меня, попади я на Гриффиндор. — Да, я помню, что ты долго там сидел, — Чон хлопнул в ладоши, — а меня она пыталась рекрутировать в Слизерин, представляешь?! Вещала мне о том, что благодаря вашим опасностям я смогу стать только сильнее, бла-бла-бла, но я послал ее к черту. Она еще и выбирать сама не хотела и пыталась переложить свою ответственность на меня. Маразматичка тканевая. Несмотря на то, что они спокойно разговаривали друг с другом, стоило между ними воцариться тишине, Юнхо вдруг вспомнил, с чего все это началось. Черт, они же только что целовались. Юнхо склонил голову и посмотрел на свой пах, который около десяти минут назад причинял жуткий дискомфорт. И даже сейчас, потому что, как только Юнхо в ярких красках вспомнил, как Минги практически сидел на нем, то самое место заинтересованно дернулось, что было совершенно новым опытом. У него впервые на кого-то встало. И не просто на кого-то, а на Сон Минги. — Это был твой первый поцелуй? — не преминул поинтересоваться Юнхо и с удовольствием посмотрел на то, как тот смущенно спрятал свое лицо руками. — Д-да. — По тебе не похоже. Вел себя, как взрослый опытный мужчина, который знает, чего хочет. — Прекрати. Юнхо ненадолго замолчал. — Юнхо? Юю? — Да-да? Минги с тяжелым вздохом посмотрел на него и придвинулся поближе. — Могу я… снова поцеловать тебя? Услышав такой вопрос, Юнхо только улыбнулся. — А можно, я поцелую тебя сам? «Как же хорошо, что сейчас ночь субботы», — подумал он перед тем, как забыться в объятиях Минги и обвить его шею руками.

***

Юнхо наконец-то проснулся только в обед и обнаружил, что был единственным спящим человеком в своей комнате из четырех парней. Его голова немного болела, из-за чего он хрипло застонал, но, стоило вспомнить прошедшую ночь, к мигрени также добавилось душевное напряжение. — Блять, это был не сон. Часы показывали уже два дня, но, раз это была суббота, Юнхо было плевать на подкошенный режим. Тем более, что сегодня по крайне важной причине он лег спать в шесть утра, что уже делало ему непревзойденную скидку и давало право полежать в кровати еще пару часов, пялясь в потолок и стараясь окончательно осознать… …что все это произошло в действительности. Юнхо, стоило ему закрыть глаза, ясно видел недавние картинки, в которых значительнейшим образом фигурировал Сон Минги, самый противоречивый человек, оказавшийся на самом деле простым и чрезвычайно мягким, подобно перышку. Выбросить его из головы хотя бы на минуту никак не получалось, но Чон даже и не пытался, дав волю силе мысли и позволив разуму понестись в желаемом направлении, потому что сопротивляться пониманию того, что Минги ему действительно нравился, не имело никакого смысла. Этот слизеринец жил в его голове еще с первого курса, постепенно увеличивая свою территорию, чтобы, наконец, дойти до той самой точки, когда Юнхо уже не мог игнорировать это. Они провели объятиях друг друга несколько часов, но они пролетели настолько быстро, что Юнхо совершенно не хотелось расставаться с Минги, которого приходилось буквально отталкивать от себя и тащить вниз силком. «Пошли спать, иначе ты испортишь себе режим. Не будь, как я, это не полезно». Разумеется, Юнхо говорил ему подобное, при этом демонстрируя свою карту замка, дабы проверить чистоту пути, что также привело Минги, понявшего, что это было, в вопиющий восторг. «О каком режиме речь? У меня проблемы со сном, так как я хронически не могу расслабиться. Я бы все равно не лег раньше шести утра». — Блять. Это. Был. Не сон. Чон, уткнувшийся лицом в подушку, никак не мог сопоставить недавнее утро с реальностью. Он гнал от себя горячие картинки страстных поцелуев и томных объятий, гнал от себя образ настойчивого Минги, который больше не походил на сурового отшельника и лютого тихого скромника, потому что скромники никогда не вели себя так, как этот самый Минги, который, казалось, был готов Юнхо по-настоящему сожрать, и последний был совсем не против, из-за чего они провели в объятиях друг друга как минимум два часа. — А он отлично целуется, зараза такая, — тихо простонал Юнхо, обнимая одеяло, — может, уже тренировался на ком-то? «Я долго мечтал об этом, Юю, и так часто представлял этот момент, но реальность оказалась гораздо слаще. Какой же ты…» — Хотя сомневаюсь… Просто у него нет кавардака в голове, и он, как взрослый человек, прекрасно знает, что хочет со мной сделать. У меня вот так пока не очень получается. Юнхо, который редко позволял себе часами валяться на кровати, решил на все плюнуть и просто продолжил бездельничать. В обычное время он попытался бы уделить внимание чему-то интересному, но в данный момент не было ничего интереснее, чем Сон Минги в его воспоминаниях, который оказался таким потрясающим и горячим, что в его стальных объятиях просто хотелось умереть от счастья. И снова почувствовать такие невероятные губы у себя на шее, а руки на… — Это гормоны. Это все точно гормоны. А я шестнадцатилетний подросток на самом пике пубертатного периода. И пофиг, что у меня такая реакция лишь на одного парня. Юнхо еле доковылял до ужина, потому что кровать внезапно стала подобно магниту. Он, осмотрев все три стола и увидев друзей за столом Хаффлпаффа, лениво поплелся к нему. Они, как обычно, заняли самый край ближе к выходу из Большого зала и не сразу заметили Юнхо, который, возможно, и сам бы себя не вполне признал. — Так вот, этот придурок… О, Юнхо! Ты жив! — воскликнул Сан, вскакивая на ноги и тут же садясь, потому что его потянули обратно. — Мы рады, что ты в порядке, — лениво прокомментировал его появление Чонхо, — паршиво выглядишь. — А звучит так, будто вы про меня и забыли, — проворчал Юнхо, опираясь о стол и рассматривая каждого из своих друзей. — Я проверял тебя, если ты о том, что мы о тебе не беспокоились, — добавил Чонхо, — просто не стали будить. Откуда мы знаем, где ты ночью шастал. Опять ругаться начнешь. Несмотря на то, что внимание Юнхо было сфокусировано на четверых парнях, боковым взглядом он прекрасно видел стол слизеринцев, за которым совсем неподалеку сидел Минги. — Я что, так много где шастаю? — серьезно поинтересовался Чон. — Могу назвать как минимум пять мест в замке, но это только в замке! — сказал Ёсан. — Где твой брат с Хонджуном? — Без понятия. Они часто так куда-то уходят. Может, на кухне? Чувствуя на себе чей-то взгляд и зная, кому он принадлежал, Юнхо посмотрел на Минги, который напряженно его рассматривал, и, недолго думая, улыбнулся ему, коротко помахав ладошкой. Не став дожидаться ответа, он вернул внимание друзьям, в то время как Сан, широко распахнув свои глаза, потянул его за рукав. — Мне показалось, или Минги тебе сейчас улыбнулся? — Эх, мой хороший друг, — Юнхо специально уселся там, откуда мог свободно видеть Минги, то есть рядом с Саном, — даже если я тебе сейчас все расскажу, ты не поверишь. Да и я сам себе пока не верю. Так что потерпите немного. После ужина Юнхо направился прямиком в обусловленное место и уселся на подоконнике, прямо напротив портрета вечно спящего барда, от пения которого, стоило тому проснуться, хотелось крепче заткнуть уши. Рядом с ним прямо в воздухе парил пергамент, по которому самостоятельно писала летающая ручка. Чон, сжав в руке палочку, концентрировал на этих предметах все свое внимание, сфокусировавшись на той информации, которую было необходимо перенести на бумагу. — А это удобно. Юнхо опустошил сознание, чтобы не испортить свое домашнее задание, и медленно опустил все на свои колени. — Ненавижу писать, — пожал плечами он, смотря на Минги, который выглядел не в пример лучше него, — блин. — М? — Хорошо выглядишь, — выдохнул Юнхо, внимательно пробежавшись взглядом по слизеринцу, — когда я перед ужином зашел в ванную и увидел свое отражение, меня чуть не передернуло. Пришлось потратить время на мытье головы и макияж, чтобы никого не пугать своим опухшим лицом. — Тебе так только кажется, — помотал головой Минги, приближаясь и вставая между чужих ног, — ты всегда безгранично прекрасен. — Не смущай меня с утра пораньше. — Юнхо, сейчас практически семь вечера. — Для меня это все еще утро. — Куда пойдем? — спросил Минги, меняя тему разговора. — Ты когда-нибудь был на кухне? — ответил вопросом на вопрос Чон, — нет? Отлично. Покажу тебе свой райский уголок. Я обычно там перекусываю, если по какой-то причине не могу пойти в Большой зал по расписанию. Так, нет, не туда. А в Выручай-комнате был? — Я там не был, но вроде читал о ней. — Тогда пошли на восьмой этаж. Когда юные волшебники оказались у нужной стены, Юнхо осмотрелся по сторонам. — Как хорошо, что обычно здесь никто не ходит. А теперь следуй моей инструкции. Нам нужно три раза пройтись вот здесь. И все это время ты должен представлять, что тебе нужна удобная гостиная, хорошо? — Как скажешь. Минги, казалось, полностью доверял ему, повторяя за Юнхо, так что, когда дверь в мистическую комнату появилась, он словно не удивился. — Это Выручай-комната. Вход в нее появляется только тогда, когда человек трижды проходит мимо нее, испытывая огромную необходимость в помощи. При этом комната будет обставлена так, как это нужно нуждающемуся, то есть нам. Пока в комнате кто-нибудь находится, она не сможет измениться, и, если не знаешь, чем стала комната в настоящий момент, в нее нельзя войти. Оказавшись внутри, Чон удовлетворительно кивнул сам себе. — Прекрасно. А вот сейчас можно и поговорить, вот только… я бы хотел немного повременить с этим. Юнхо украдкой посмотрел на Минги, который не сводил с него взгляда, и они синхронно кинулись в объятия друг друга. Целоваться стоя было жутко неудобно, особенно, борясь за инициативу вести, так что Юнхо аккуратно потянул Минги на себя, чтобы они осторожно зашагали в сторону дивана. Плюхнувшись на него, он обхватил Сона за шею, чтобы с удовольствием втянуть между зубов чужую нижнюю губу и пососать ее, и почувствовал под своими коленями и на спине шустрые руки. — Что ты… Юнхо откровенно пискнул, когда его легко приподняли и посадили на чужие колени. — Подожди. Юнхо резво скинул с себя ботинки, вслепую швыряя их на пол, и, перекинув одну ногу через чужие колени, с удобством уселся на них. Стоило ему принять финальную позу, ловкие руки Минги обхватили его за талию, притягивая теснее к себе. Юнхо больше не мог этого терпеть. Ни за что на свете. — Будь моя воля, я бы тебя, наверное, сожрал с потрохами. Вкусный, пиздец. Кто же знал, что целоваться так приятно. — А если бы знал, то что сделал бы? — напряженно спросил Минги, пока его шаловливые руки, пробравшиеся под ткань, нежно гладили чужую спину. — Быстрее тебя завалил бы, — хихикнул Юнхо и коротко чмокнул его в кончик носа, — у меня из-за вас, Ваша светлость, гормоны бурлят. — Гормоны? — моргнул Сон. — У-у-у-у, темный лес. Ты вообще общее человеческое строение знаешь? — Я многого в этом мире не знаю, — Минги нахмурился и поджал губы, — ты гораздо более эрудирован, чем я. — Только потому, что принадлежу обоим мирам, — Юнхо погладил его по голове, — но я могу рассказать тебе все, что захочешь. У меня даже магловские книжки есть. Научные. Я их еще с первого курса читаю, чтобы не слишком отставать от маглов. Ведь я все равно магл до мозга костей с моими подходами и логикой. — Ты удивительный. Чон не удержался от озорной улыбки и ущипнул щеки Минги. — Не будь таким милым. А то у меня аж зубы сводит. Давай поговорим? Мы вчера даже половину не обсудили. Минги напрягся и опустил взгляд. — И не прячься от меня. Я последний человек, которого тебе нужно бояться. — Я не тебя боюсь, а неопределенности, — Сон устало вздохнул, — Юю, все, что ты мне говорил, правда? — Например? — растерянно прошептал Юнхо. — То, что я тебе… ну… нравлюсь? Я же тебе правда нравлюсь, да? — Поверь мне, Минги, — усмехнулся Юнхо, — если бы ты мне не нравился, я бы не сидел сейчас здесь с тобой. И вчера я бы тоже не пошел на астрономическую башню. И не приставал бы к тебе в случае чего, чтобы получать в ответ хмык и косой взгляд. Ты первый человек, которого я поцеловал. Причем сам! А теперь подправь меня, если я не прав, но у тебя же теперь есть невеста. И ты из-за этого вчера ушел плакать на астрономическую башню. Минги заметно помрачнел. — Не только из-за этого, но и из-за тебя, потому что за этот месяц соседства с тобой за одной партой я влюбился еще сильнее. Насчет невесты… да, и я активно думаю, что с этим делать. Вне зависимости от моих чувств к тебе, Юнхо, никто не заставит меня на ней жениться. И я даже не собираюсь пытаться узнавать ее поближе, мне абсолютно плевать на эту наглую и противную девицу, вешающуюся на шею. Я даже стараюсь сейчас в гостиной сильно не отсвечивать. — Ого, — протянул Чон и уткнулся своим лбом в чужой, смотря прямо в глаза, — мне уже начинать ревновать? — Боже, нет. — Но я же ревнивый, — нарочито грустно всплакнул Юнхо, — а ты с девицами какими-то там жамкаешься. — Прекрати. Ревнуй меня к кому-угодно, но только не к ней! — Я не… Ай, что ты кусаешься?! Это я здесь собака, а не ты. А вообще, — Юнхо попытался слезть с чужих колен, но его крепко держали, — отпусти. — Нет, — Сон крепко обнял его и уткнулся лицом в чужую грудь, — лучше погладь меня по голове. Пожалуйста. Мне это нужно. У тебя это так нежно получается. Никогда бы тебя не отпускал. — Но я не могу всю жизнь сидеть на твоих коленках и гладить тебя по голове. — Да, Юю, я знаю. Но я говорил… немного не об этом. Около минуты волшебники сохраняли тишину, которую нарушало лишь шумное дыхание их обоих, пока они не открыли рты, чтобы озвучить свою мысль. — Не хочешь начать встречаться? — Мне кажется, я тебя люблю. — Что? — Что? Юнхо широко распахнул свои глаза. — Любишь? — коротко хохотнул он с абсолютно серьезным лицом, — Минги, тебе не кажется, что ты слишком рано… — Я понимаю, о чем ты сейчас говоришь, Юю. Нам всего шестнадцать, и мы подростки. Говорить о любви в нашем возрасте как будто бы легкомысленно, однако это то, что я прямо сейчас чувствую. Возможно, это работа, как ты выразился, гормонов, но, Юнхо, ты мне безумно нравился все пять лет, что мы практически не общались. В этом же году… Вчера и сейчас… Произошло именно то, чего я всегда опасался, когда думал о тебе и нашем сближении, Юю. Мне очень понравилось быть с тобой вот так, целовать тебя, держать в своих руках, честно говорить тебе обо всем, что я думаю. Я уже больше не смогу отказаться от такого удовольствия. Юнхо больше не был человеком, хоть магом, хоть маглом. Слушая такую трогательную и нежную речь Минги, который все это время серьезно, неотрывно смотрел в его глаза, едва шевеля губами, Чон чувствовал, что превратился в настоящее фруктовое желе, и точно свалился бы на пол, если бы его так кстати не держали сильные руки. — Ты меня слишком идеализируешь, — шмыгнул носом тронутый Юнхо, — я не такой… потрясающий, каким ты меня видишь, Минги. Я просто обычный парень с непростым и сложным характером. Не самый обычный, конечно, потому что волшебник, но уж точно не тот образ, в который ты умудрился влюбиться. — Я тебя не идеализирую, — хохотнул Сон, широко улыбаясь, — ни в коем случае. И недостатки я твои всегда прекрасно вижу. Ты же упрямый, как баран, и часто прешь напролом без задней мысли. Это не делает тебя для меня менее потрясающим. — Эй! — Как бы упорно ты сейчас не убеждал меня, что мне не за что тебя любить. Я в себе уверен, но уверен ли во мне ты? — Что ты имеешь ввиду? — не понял Юнхо. — Напоминаю, что ты только что предложил мне встречаться, что делает меня самым счастливым человеком на свете. Но, Юю, со мной и… моей семьей будет очень непросто. — А что ты вообще планируешь делать? — поинтересовался Чон, — не беря в расчет меня. — Ничего особенного. До конца седьмого курса я планировал просто учиться и не слишком отсвечивать, потому что это бессмысленно. Поэтому мне и нужны знания, чтобы позже иметь работу и независимость после гипотетического побега. — Не отсвечивать… — Юнхо поджал губы, — тогда никаких отношений со мной, маглокровным, у тебя быть не может. Твои родители не могут не узнать об этом. — Поэтому я и говорю, что будет непросто. У нас не получится встречаться в открытую. Когда я начал сидеть вместе с тобой на занятиях, кое-кто уже задал мне вопрос, каким образом я могу так спокойно общаться с тобой. Что я очень крепкий, раз умудряюсь не демонстрировать своего отвращения, понимаешь? То есть я должен чувствовать это по определению, так как я Сон, а ты… — Грязнокровка. — Не говори этого слова, Юнхо. Я уже им по горло сыт. И я не хочу, чтобы ты страдал из-за всего этого вместе со мной. — Это ты сейчас меня пытаешься переубедить с тобой мутить или что? Юнхо закатил глаза и снова попытался привстать, но его крепко удержали за бедра. — Сиди на месте, пожалуйста. Мы с тобой еще не договорили. — Мы с тобой можем договорить и в другом положении. Считай, что ты меня сейчас убедил. Отношения с тобой будут тайными, и это будет непросто. Зачем проверять на практике, выдержим мы или нет?! Тогда вообще… мгм… Юнхо искренне хотелось схватить Минги за волосы и отстранить от себя, чтобы договорить, но чувствовать на своих губах нежный поцелуй, мгновенно переросший в страстный и безумный, было гораздо приятнее. Юнхо старался не сильно отставать от Минги, чей властный сногшибающий напор буквально заставил его заскулить, и Сон, услышав этот звук, улыбнулся прямо в поцелуй, пока его язык скользил в чужом рту. — Так, все! — Юнхо начал откровенно брыкаться, — я уже не выдерживаю. — Ты больше не хочешь?.. — Минги прозвучал несколько расстроенно. — Я просто не хочу доводить дело до крайней точки. У меня же сейчас… сейчас… Юнхо прикрыл лицо руками и протяжно застонал, безумно поражаясь тому, что он не мог произнести одно единственное слово. — Ты сейчас говоришь про возбуждение? — получив в ответ кивок, Минги продолжил, — я тебя прекрасно понимаю. У меня самого такая же проблема. Завожусь с полтычка. — Нам с тобой шестнадцать лет, и мы оба парни, — Юнхо выдохнул и открыл лицо, пока кончики его ушей сияли красным, — было бы удивительнее, если бы дела обстояли наоборот. Ты вообще изучал этот вопрос? Я имею в виду… ну… — Ты про все эти интимные процессы? — обтекаемо уточнил Минги, — еще летом прошлого года. После того, как понял, что у меня начало на тебя вставать. Юнхо глупо моргнул. И снова прикрыл лицо от смущения, пока его уши краснели еще сильнее. — Я все испортил, да? — Все в порядке, — попытался успокоить его Чон, — просто для меня это все… из плоскости неизвестного. Я вообще всегда верил в свою ароматичность и асексуальность, но, видимо, я просто очень разборчивый. Минги? — Да? — Не хочешь посмотреть на Тайную комнату? — На что посмотреть? Она существует?! Сейчас Юнхо смеялся над старым собой, который искренне заверял, что не был способен испытывать столь пылкие чувства, потому что, как выяснилось на практике, он очень даже мог. Шестикурсник возбужденно вознамерился продемонстрировать Минги все чудеса этого диковинного замка, так что, покинув Выручай-комнату, которая собиралась стать их верным романтическим пристанищем, волшебники дружно направились в женский туалет, что, разумеется, ввело Минги в нешуточный ступор. — Вход находится в женском туалете? Это же здесь обитает призрак той грубой девочки? — Тс, — когда парни остановились у двери, Юнхо шикнул на него, — будь с ней поучтивее, хорошо? Лучше не ругаться. — Зачем? — спросил Минги. — Как это, «зачем»? — Ты обычно не слишком много внимания уделяешь сохранению хороших отношений с людьми, — отметил Сон, тем самым подтверждая свое частое наблюдение за рейвенкловцем. — От них не было никакой пользы. И они тупые. Почему бы не поругаться? Я никогда не начинаю делать это первым. Так, заходим. Привет, Ханыль! Я привел к тебе своего друга и хочу вас познакомить. Он тоже хочет посмотреть на Тайную комнату. — Привет, Юнхо, я тоже очень счастлива, что ты решил меня навестить. Мой туалет для тебя что, музей? Несмотря на то, что Юнхо действительно хорошо относился к этой девочке, которой ужасно не повезло умереть и навсегда застрять на месте своей смерти, это также не мешало ему ее использовать. Очень часто в целях шпионажа. — В любом случае, самое главное украшение этого музея здесь только ты, Ханыль. Тебя больше никто не обижал? — Не-е-ет. Всех своих обидчиков я облила туалетной водой. Немного пообщавшись с привидением, открыв проход в Тайную комнату при помощи незамысловатого шипения, — Юнхо специально попросил Минги никак это не комментировать и не смеяться, — и спустившись вниз по волшебному тросу, который он приделал еще два года назад, шестикурсники наконец-то оказались внизу. — Ты с ней сейчас специально флиртовал? — не удержался от вопроса Минги. — Это был не флирт, мой дорогой. Просто я был с ней очень милым, и у нее здесь нет друзей. А еще она частенько следит за кем-то, если я ее попрошу. Улавливаешь? — Я улавливаю, что шляпа правильно хотела отправить тебя в Слизерин. — О, ты бы хотел видеть меня рядом с собой. — Нет. Это хорошо, что ты на Рейвенкло. Подземелья были бы слишком тусклыми для твоего света. И… Ух ты… — Да. Согласись, здесь прикольно. Мое убежище, в котором я иногда практикуюсь. Я устрою тебе экскурсию. Нашел это место как раз благодаря Ханыль, с которой очень старался подружиться. Они провели в Тайной комнате два интересных часа, прежде чем вернуться обратно наверх. — Чем ты сейчас займешься? — прямо спросил Юнхо, когда тайный проход закрылся, — уйдешь в гостиную и будешь читать? — Скорее уж спрячусь в своей комнате и буду штудировать заклинания. Я смогу воспользоваться твоей Тайной комнатой, если захочу кое-что применить на практике? Ничего слишком разрушительного, естественно. — Главное, держи ее в тайне. И перед тем, как зайти в туалет, удостоверься, что за тобой никто не пошел. Ханыль, конечно, избегают, чтобы не заходить в женский туалет, но не настолько. Ты седьмой человек помимо меня, который узнал об этом наследии Салазара Слизерина. — Думаю, я знаю, кто эти оставшиеся шесть, — фыркнул Сон, — даже могу назвать по именам. — Ох, правда? — Ты и без меня знаешь, какая ваша разношерстная компания известная. — Ты именно поэтому их знаешь? — Чон хихикнул и повис на чужих плечах, осторожно озираясь по сторонам, дабы не натолкнуться ни на кого в коридоре. — Я знаю это в первую очередь, потому что они твои друзья. Ну, и твой братишка. Вы с ним не похожи от слова совсем. — Ну, это неудивительно, — Юнхо невесело усмехнулся и притянул Минги ближе к себе, — он вылитый папа, а я копия мамы. Ростом тоже в нее пошел, а-ха-ха, она выше моего отца. — А чем ты собираешься сейчас заняться? Сомневаюсь, что ты будешь рано ложиться спать. Юнхо и Минги одновременно посмотрели друг на друга и застыли, и каждый из них испытал одно и то же чувство, которое тесно связывало их. «Я не хочу расставаться с тобой». — Я не хочу спать, — покачал головой Юнхо, ошалело улыбнувшись, — сон для слабаков. Буду сидеть в Выручай-комнате с книжечкой. Завтра все равно воскресенье. — А ты не будешь против… если я к тебе присоединюсь? — неловко поинтересовался Минги, — я тоже… Не хочу спать. Юнхо хитро оглянулся по сторонам. — Давай тогда встретимся на восьмом этаже через полчаса, — он посмотрел на свои наручные часы, — как раз перед комендантским часом?