Глава 3.
4 февраля 2025 г., 20:27
Несмотря на то, что Юнхо производил впечатление веселого и невозмутимого человека, он всегда был крайне бдительным, когда дело касалось собственной безопасности. Прекрасно помня о всех своих конфликтах, парень так же держал в голове тот случай в поезде, когда он успел нарваться на словесную перепалку с тем третьекурсником, Со Юджином, который тоже был отпрыском благородного рода и состоял в Слизерине. Также Юнхо помнил, что тот по положению стоял ниже Минги, раз так легко его послушался и вернулся обратно в свое купе, где они наверняка ехали вместе.
Минги тогда защитил его, и Чон, разумеется, был за это благодарен.
Однако также он всегда готовился к тому, что в один момент окажется в опасности. Юнхо не страдал излишней паранойей, но все же начал изучать боевую магию, чтобы в случае чего дать отпор и защитить себя. Со Юджина он видел лишь изредка в коридорах и, судя по ответному красноречивому взгляду, тот прекрасно помнил того самого «грязнокровку», который посмел его унизить прямо перед представителем семьи Сон. Юнхо никогда не отводил глаз и лишь сдержанно усмехался в ответ, так что он был уверен в том, что будущая стычка была не за горами.
В этот вечер Юнхо допоздна засиделся над трансфигурацией, и он, разумеется, был не единственным студентом, который настолько увлекся учебником, чтобы забыть о скорейшем закрытии библиотеки. Минги тоже сидел во второй половине зала и читал, застыв в неподвижной позе, и Чон, который старался хотя бы иногда делать зарядку, периодически заинтересованно поглядывал на него. Подойти и разговорить этого смурного молчуна невероятно хотелось, но что-то вечно останавливало Юнхо, который неизменно сомневался в своих порывах.
Подойти и… что? Вот что он ему скажет?
В один момент Юнхо посмотрел на свои наручные часы и охнул, вставая на ноги.
— Семь часов и сорок минут… Пора потихонечку закругляться, — пробормотал он, складывая учебные принадлежности в сумку. Перед тем, как уйти, первокурсник кинул короткий взгляд на наблюдавшего за ним Минги и неспешно выпорхнул из читального зала.
Возвращаться в башню Рейвенкло безумно не хотелось, так что Юнхо просто шел вприпрыжку вперед по пустому коридору. Сейчас он был на четвертом этаже замка, где помимо библиотеки также находились учебный зал, зал трофеев, класс чар и зал наказаний, так что отсутствие людей было неудивительным, ведь нормальные ученики в это время находились в своих гостиных. В один момент Чон, свернув направо, попросту остановился и, увидев широкий подоконник, с удобством уселся на нем, подняв ноги вверх. От окна отдавало холодом, но закаленный и крепкий Юнхо не боялся заболеть и с интересом уставился на вид снаружи.
И как же на улице было красиво.
— О, кого я ви-и-ижу. Это же наш грязнокровка, шнурующий по всем углам, словно канализационная крыса.
Услышав из-за спины подобное высказывание, Юнхо, моментально узнавая этот голос, тяжко вздохнул и почесал переносицу. Оборачиваться и поддерживать «разговор» совершенно не хотелось, так что он просто продолжил смотреть в окно и надеяться, что этот слизеринец отвалит от него сам по себе.
«Ага, как же».
— Ты думаешь, что такой важный, раз можешь не отвечать на мои вопросы и игнорировать меня?
«Ты даже не задавал никаких вопросов. И я не виноват, что ты такой тупой. Минги и Хонджун почему-то себя так не ведут. И они вроде как важнее тебя по положению их семей».
Юнхо, недолго думая, просто спрыгнул с подоконника, подправляя свою мантию, и решил отправиться туда, откуда он шел. Обратно в сторону библиотеки, потому что предыдущий коридор был шире и гораздо удобнее на случай возникновения пресловутой магической дуэли. Если этот слизеринец, конечно, не решит напасть на него из-за спины.
Очень по-слизерински.
— Трусливая грязная крыса…
Чон, почти сворачивая налево, остановился и устало повернулся вперед к Со Юджину, который уже сжимал в ладони волшебную палочку.
— Тебе что, делать нечего? — раздраженно протянул Юнхо, утомленно смотря на длинный продолговатый предмет, указанный на него, — только беззащитных первокурсников исподтишка атаковать? Как-то это не благородно. А ты точно из благородного рода? Может, там из благородного только одно слово?
Сам Чон, чья рука находилась в кармане, разумеется, был готов к попыткам схватить волшебную палочку и защитить себя, вот только как он мог быть уверен в своем успехе, если никогда не использовал Протего на практике?
«Я точно в полной жопе».
Это можно было определить, просто смотря на уродливо искривленное лицо Со Юджина, который что-то пробормотал себе под нос и ядовито ухмыльнулся. Юнхо побледнел, прекрасно предвидя, что в него сейчас со злости отправят каким-нибудь не самым безобидным заклинанием, и лишь сильнее сжал свою руку на волшебной палочке, вытаскивая ее наружу.
«Боже, моя любимая строптивая палочка, не подведи меня».
— Эверте статум!
— Протего!
Широко распахнувший от неожиданности глаза Юнхо не успел сказать и слова, когда на его плечо уверенно приземлилась чужая рука, а незваный гость легко создал мощный щит, свободно отражая чужое заклинание. Оно мигом ударило рикошетом по самому Со Юджину, который улетел на несколько метров назад, кувыркаясь в воздухе и с шумом падая на мраморный пол, отчего Чон невольно вздрогнул.
— Ауч, — не удержался он от комментария и посмотрел на… Минги, который внезапно появился, чтобы защитить его.
Минги. Сон, черт его побери, Минги.
Минги же, презрительно сузив глаза и опустив волшебную палочку, смотрел на Со Юджина, который начал с трудом подниматься на ноги.
— Минги?.. — растерянно произнес тот, но ему не дали продолжить.
— И каким таким образом ты сейчас можешь оправдать свое нападение на меня? — боги, Юнхо никогда не слышал его голос настолько ледяным, надменным и угрожающим, — давай, я жду пояснения. И что я такого тебе сделал?
— Подожди, но тебя же не было здесь…
— Какая разница, был я здесь до этого или нет, — вместо этого продолжил Сон, убирая свою палочку в карман мантии, — твое заклинание летело в мою сторону? Летело. Значит, ты собирался навредить мне, разве нет?
«Вот это ты, конечно, перевираешь факты», — мысленно присвистнул Юнхо.
— Видимо, мне нужно точнее следовать настойчивому совету матери общаться только с достойными моего круга людьми, — добавил Минги и скрестил руки на груди, — я слишком расслабился, раз подпускаю к себе тех, кто пытается меня убить.
— Но я же нападал не на тебя! — не выдержал Юджин, смотря на него безумными глазами, и перевел взгляд на сжавшегося неподалеку Юнхо, который решил не вмешиваться в развернувшийся при нем театр абсурда, — а на этого грязнокровку!
— Грязнокровку? — Минги коротко посмотрел на Юнхо, — ох, я же как раз тебя и искал. Ты принес, что я просил? — внезапно Сон снова удостоил вниманием Юджина, — раз ты не хотел ранить меня, значит, в твои намерения входило испортить мои оценки? Признавайся!
Минги снова вытащил из кармана волшебную палочку и указал ей на вздрогнувшего Юджина.
— Не-ет! Какие оценки?! Я просто хотел проучить этого наглеца…
— Если бы ты проучил этого самого наглеца и отправил его в больничное крыло, он бы не успел поделиться со мной информацией, которую разузнал в учебнике. А безупречная учеба — это то самое важное, к чему мы, все ученики Хогвартса, должны стремиться. И это как-раз таки означает, что ты хотел испортить мои оценки, потому что нападаешь на моего одногруппника. Верно, Юджин? Что ты вообще здесь делаешь без своего хозяина?
— Он мне не хозяин! — возмутился Со Юджин, покрываясь пятнами, — черт…
— Вали отсюда и не превращай себя в еще большего дурака. Видимо, мне все же нужно будет обсудить кое-что со старшим братом, потому что его выбор круга общения крайне… сомнителен. Может, ты и ему втихую навредить пытаешься?
— Да нет же! Все не так!
— Правда? — протянул Минги, поджимая губы, — в любом случае, мне все это не слишком интересно. Я предпочитаю доверять своим глазам. Ты чуть не поранил меня сейчас, это раз. Порань и выруби ты этого умного рейвенкловца, мне было бы труднее написать эссе, это два. Ты вынуждаешь меня объяснять тебе такие элементарные вещи, это три. Ты прямо сейчас тратишь мое время вместо того, чтобы шустро удалиться, словно жалкая крыса. Ну?
…
Когда буквально через полминуты они остались вдвоем, Юнхо кинул изучающий взгляд на боковой профиль слизеринца и оживленно фыркнул. Этот новый и незнакомый ему Минги аристократ, который обычно был тихим и замкнутым, впервые явно проявил настолько высокомерное и сучье поведение, которое оказалось достаточно интересным зрелищем.
— Да ты действительно принц, — последнее слово Чон немного протянул и, сдавшись собственной наглости, обнял другого за плечи, вот только Минги незамедлительно отскочил в сторону, словно от огня, и посмотрел на него ледяным укоризненным взглядом, — или принцесса-недотрога.
— Ты…
— Да, я. И? Мне тоже лекцию прочитаешь? — ярко улыбнулся Юнхо, — вот только у тебя нет надо мной никакого инструмента влияния. Я же не пытаюсь прибиться под чье-либо крыло.
— Точно? — почему-то уточнил Минги, и Юнхо не сразу понял суть его вопроса.
— Ну, — он задумался, — если ты про… тут скорее Хонджун мной пользуется, чем я им. Если бы ты с ним теснее общался, сам бы знал об этом… В любом случае, спасибо тебе огромное за спасение, господин Сон.
На последних словах Юнхо невольно заметил, как тот поморщился.
— Ну, ладно-ладно. Будешь и дальше просто Минги, устраивает?
Сон Минги устало отвел глаза и просто отвернулся от него, идя уверенной и твердой походкой в сторону лестниц.
— Я тебе что, действительно так сильно не нравлюсь?! — не смог не воскликнуть Юнхо свой вопрос тому вслед.
Минги на секунду остановился и немного повернул к нему свою голову.
— Просто держись от меня подальше ради моего же блага, пожалуйста.
Провожая спину равнодушного Минги взглядом, Чон нервно провел по лбу и поежился, стараясь справиться со внутренней обидой.
«А вот Протего действительно следует отработать. На всякий случай…»
***
После этого происшествия Со Юджин больше не беспокоил Юнхо, что, однако, не исключало полных ненависти взглядов, стоило этим двоим где-нибудь пересечься. Юный волшебник же просто жизнерадостно улыбался в ответ, прекрасно предвидя, что конкретно этот слизеринец не будет первым и последним в списке тех, с кем Юнхо еще предстояло вступить в открытую конфронтацию, потому что подобные попытки со стороны змеиного факультета действительно преследовали его и дальше. Разумеется, как всегда, не обходилось и без обычных конфликтов. И не только со слизеринцами. Как минимум, до шестого курса, в разной степени активности. Очень быстро Юнхо, приучившийся к постоянной бдительности, начал ловить в своей войне с некоторыми слизеринцами особый, специфический кайф. Мотивация быть лучшим и непобедимым не позволяла давать себе поблажки, и, хоть друзья иногда и умоляли его воспользоваться передышкой, гиперактивный Юнхо не собирался сидеть на месте. Несмотря на отсутствие удобных тренажерных залов, которые были популярны у маглов, он пользовался другими способами заботиться о своем теле. Определенный упор Чон, как всегда, делал на физические нагрузки и старался уделять особое внимание ловкости и скорости реакции, чтобы тело привыкало к состоянию необходимости мгновенно уворачиваться от опасностей и быстро, эффективно атаковать в ответ, так что подросток, не теряя времени даром, тратил его на самое необходимое. Будучи еще первокурсником, Юнхо совсем не долго держал при себе образ милого, но не особо выделяющегося зубрилы, который старался не лезть в конфликты, а его остроумие не всегда поощрялось окружающими, особенно теми, на кого оно было направлено. Нет, он никогда не обижал никого первым, но, стоило кому-то сказать про него что-то неугодное, Юнхо было невозможно остановить. Он старался действовать хитрее, особенно, когда дело касалось слизеринцев чуть старше курсами, которых рейвенкловец теперь знал чуть ли не как облупленных, потому что то количество дуэлей, на которые его звали… Юнхо даже не помнил, сколько их было. Честно. «Я что, в средневековье, чтобы в дуэлях тут с тобой участвовать? Ой, я и забыл, я же точно в средневековье. Нет, все равно не хочу». В таких случаях на него нападали по-слизерински, исподтишка, к чему Чон, самостоятельно тренировавшийся в использовании невербальной магии, всегда был готов, а любимое, родное Протего с движением палочки буквально выскальзывало от его зубов. Зубов его сумасшедшего сознания. — Знаешь, раз уж у тебя шило в жопе… Может тебе в следующем году пойти играть в квиддич за свою команду? — лениво пробормотал однажды Хонджун, когда они вчетвером проводили время снаружи замка, пока погода оставляла желать лучшего перед глубокой осенью. Юнхо же, в свою очередь, активно ходил вперед-назад, в то время как его глаза были обращены к книге в руках, а трое остальных друзей мирно сидели на мягкой траве и наслаждались солнышком, — вот там ты ого-го как прокачаешься. — Ага, помнишь, как он обсирал квиддич? — Сонхва скорчил рожицу, — эти «самоубийственные вышибалы». Да ни за что. На этих словах Юнхо резко остановился, чуть ли не спотыкаясь на месте, захлопнул учебник и умалишенным взглядом уставился на Сонхва, который моментально прикрыл рот ладонью, словно жалея о неосторожно выскользнувших из него словах. — Ты зачем ему идеи подкидываешь? — Сан ударил Хонджуна по плечу и указал пальцем на Юнхо, — с него станется сейчас еще и в квиддич пойти играть. — Да не пойдет он туда, — отмахнулся тот, — вы че, его не знаете? Там еще отбор ого-го, и даже второкурсников не всегда в команду берут. Нужно быть особенно хорошим игроком для этого. Юнхо, готовый начать спор, внезапно сбился с мысли. — А почему именно… Погодите, первокурсников не берут в команду? — Видите! — Хонджун указал в него пальцем, — он даже правил не знает. — Я еще очень многого не знаю, — усмехнулся Юнхо, — но это не помешает мне, если мне понадобятся знания. Черт, что значит, только со второго курса? Нет, так дело не пойдет. — Сам же говорил, что это самоубийственная игра, — улыбнулся Сонхва, — а сейчас ворчишь, что можно только со второго курса. — Между одиннадцатью годами и двенадцатью не такая большая разница. Я понимаю, если бы можно было играть с четвертого курса. Нет, меня не устраивает подобный расклад. — Я ж сказ… — Я буду играть прямо в этом году! На этих словах Хонджун прикусил язык и громко застонал. — Да не даст тебе никто место в команде в этом году, — прошипел тот, открыв рот и тяжело им дыша, — самонадеянный наглец. Юнхо нисколько не обиделся на подобное невинное ругательство в сторону своей персоны. Вместо этого Чон прищурился и хитро оскалился, отчего у всех троих его друзей, сминавших траву пятой точкой, пошли неприятные мурашки. — Спорим? — Юнхо элегантно протянул Хонджуну руку, — на… Хм. На деньги. На двадцать галеонов. — Откуда у тебя такие деньги? — спросил Ким, но, тем не менее, ответил на крепкое рукопожатие, — я-то понятно, у меня семья богатая. Кто-нибудь, разбейте. — А ты за меня не бойся, — невинно улыбнулся Юнхо своей самой нежной улыбкой, той самой, при помощи которой он клянчил что-либо у родителей, — я не проиграю. — Ну-ну, наивный, удачи. Юнхо, еще в самом начале курса обзаведясь связями в своем факультете, прекрасно знал, кто именно входил в состав сборной квиддича Рейвенкло. Перед тем, как подойти к капитану команды, Юнхо впервые досконально и серьезно изучил едва знакомые ему абсурдные правила игры и, захлопнув справочник, тяжело вздохнул. Эта игра оказалась еще абсурднее, чем он думал, стоило детальнее погрузиться в нелепость одного из крупных просчетов. Изначально Чон мог смириться со смертоносной опасностью бладжеров, двух хаотично летающих мячей, созданных специально для того, чтобы сбивать с метел игроков, которые без отсутствия подстраховки со стороны могли разбиться насмерть или как минимум приобрести серьезные травмы. И при этом загонщики лишь отбивали бладжеры битами — они не могли их уничтожить, только изменить траекторию, и иногда заколдованный бладжер, как рассказывали старшие студенты, мог начать гоняться только за одним игроком, игнорируя остальных. Черт, с этой дурацкой фишкой квиддича Юнхо и правда мог как-то смириться. Подумаешь, приходится сосредотачиваться на цели заработать очки для своей команды и также играть в другую игру под названием «Вышибалы», только более смертоносную. Юнхо, в чьей голове зародилось желание испытать себя в этой игре, достаточно быстро смирился с риском быть убитым бладжером. Другой момент смущал его гора-а-а-аздо сильнее, из-за чего хотелось раскритиковать квиддич в пух и прах. Вот только кто бы стал слушать Чон Юнхо, маглорожденного волшебника, мыслившего своими собственными современными категориями? — Что за бред, я не могу, — устало ворчал сам себе под нос мальчишка, — где, блять, логика? И как же хорошо, что рядом не было мамы, от которой сразу же влетело бы за сквернословие. — Что тебе опять не нравится? — цыкнул языком Хонджун, с удовольствием уплетая тост на завтраке, — ты что там читаешь? История квиддича? — Кровавая история бессмысленных смертей, я бы лучше так сказал, — Юнхо потер переносицу, — ладно, на нынешний момент ввели кучу правил, чтобы игра протекала более безвредно. И я могу понять, что в Хогвартсе играть безопаснее, ведь ты под надзором преподавателей, которые могут тебя спасти. Меня больше всего другое смущает. Сан и Сонхва переглянулись и закатили глаза. — Роль ловца. — О! Самая крутая позиция в игре. — Да не крутая она, — устало отмахнулся Юнхо, — у снитча слишком огромная ценность, из-за которой вся стратегия сводится к одному игроку. — Ну, успех команды зависит не только от слаженной работы всех, но также от таланта одного человека. Это так. — Нет! Как раз таки лишь от таланта одного игрока и зависит! Это рушит всю стратегию квиддича. А эта игра, между прочим, чуть ли не символ волшебного мира, хотя ее история полна абсурдов, а правила похожи на… на… на хаотичный пазл! Команды могут забить сотни голов, но исход решает один ловец. За гол в кольца дают десять очков, а за поимку снитча — сразу сто пятьдесят. Из-за этого вся командная работа охотников и защитников отходит на второй план. Один удачный ловкий маневр может полностью обесценить долгие часы напряженной игры остальных игроков. При этом формально поимка снитча лишь добавляет сто пятьдесят очков и завершает матч, и если к этому моменту соперник уже сильно впереди по общему счету, победа не гарантирована. А еще снитч может стать причиной бесконечности матча. Пока ловец не заметит и не поймает этот крошечный, быстро летящий шарик, игра может длиться бесконечно. Чон потер опухшее после сна лицо ладонями и низко застонал. — В твоих словах действительно есть резон. А еще жду мои двадцать галеонов. — А кто сказал, что я отказываюсь играть? Как раз-таки… я нацелен стать именно ловцом. Чтобы игры были не слишком скучными. — Если ты не будешь стремиться к поимке снитча, вы не будете побеждать, и его поймает ловец команды противника. И с чего ты взял, что тебя возьмут именно в ловцы? — не понимал Хонджун, на что Юнхо просто отвел взгляд, придерживаясь стратегии тишины. Молчал рейвенловец до самого упора, до дня «Х» и того момента, когда через три недели он вышел на поле вместе со своей командой, пока три его друга, некогда выслушавшие от Юнхо, что он не хотел смотреть на эту глупую игру своего факультета против Слизерина в такое раннее утро, уже сидели на трибунах в качестве зрителей. «Как же жаль, что я не могу увидеть лица Хонджуна с такого расстояния», — со смешком думал Юнхо, паря в воздухе на удобной метле, пока его цепкие глаза высматривали снитч. На самом деле, Юнхо действительно повезло. Бывший ловец, ныне пятикурсник, уже давно хотел покинуть команду, чтобы полностью сосредоточиться на сдаче СОВ, и это давало все шансы, вот только самым главным препятствием для первокурсника Юнхо было не доказательство своей крутости, а создание прецедента. Чтобы стать первым студентом первокурсником, которого взяли в команду, перед тем, как обратиться к уже самому капитану, Чону сначало пришлось заручиться поддержкой авторитетного преподавателя. Выбор правильной персоны не был долгим, и Юнхо очень быстро побежал к Хван Барыму, любимому преподавателю по ЗОТИ, с которым он познакомился, когда узнал, что был зачисленным в Хогвартс волшебником. А потом еще и пошел с ним впервые в Косой переулок. И попал на его факультет. — Зачем я вообще должен просить за твое членство в команде квиддича? — несколько пофигистично поинтересовался старик, почесывая бок, когда Юнхо внезапно поймал его в коридоре во внеурочное время и разъяснил свою просьбу, — я прекрасно знаю и вижу, что ты невероятно умный и талантливый студент, которому не помешало даже магловское происхождение, но… — Как минимум потому, что вы декан Рейвенкло, а еще вам нужен будет ловец, потому ваш нынешний хочет в скором времени уйти. А еще я, как вы сказали, талантливый студент, чьи таланты ограничиваются не только мозгами и магией. Я… — Зачем тебе это? — А? — Юнхо тут же заткнулся и моргнул. — Спрашиваю, зачем тебе это нужно? — терпеливо переспросил профессор, — я уже достаточно хорошо тебя изучил. Каков твой план? — Почему все, что я делаю, должно быть каким-то планом? — несколько обиженно протянул Юнхо, — неужели я не могу творить хаос ради хаоса? — Хорошо. В чем заключается твой хаос? Если дашь толковое и честное объяснение своим мотивам, я, так уж и быть, подумаю над тем, чтобы похлопотать над исключением правила в твоем лице. И, разумеется, если ты докажешь, что не хуже нашего нынешнего ловца. — Просто хочу какой-либо интенсивной физической активности, — проговорил Юнхо, — а еще, несмотря на абсурдные правила игры, с которыми я готов смириться, мне нравится летать на метле. Это будет определенно весело. Разумеется, я нацелен только на победу. А еще это новый вид деятельности. — Прямо сейчас? Почему тогда не дождешься второго курса? Как будто бы у тебя сейчас нет необходимой деятельности. Как не посмотрю, что-то учишь или бегаешь, словно в жопу ужаленный. Именно это Чон и любил в своем учителе, простоту, безразличие и некоторую колкость, которые Хван Барым демонстрировал даже на уроках, что, правда, никак не противоречило его потрясающим преподавательским навыкам. — А еще я случайно поспорил на двадцать галеонов, — с тяжелым вздохом признался Юнхо, и мужчина тут же усмехнулся. — Ну, вот теперь я верю. С кем поспорил-то? — С Хонджуном. — Считай, что место ловца твое, — в сию же секунду отчеканил Хван Барым и сразу же добавил, — если, разумеется, докажешь свою пригодность. — У вас какие-то терки с директором? — выдавил догадку Юнхо, прекрасно зная, что Хонджун был родственником с главой школы. — Это не совсем твое дело, но раз ты поспорил с кем-то из этой семьи, не могу тебе не помочь. Приходи завтра с утра на поле. Я свяжусь с капитаном команды, и мы тебя испытаем. — Ого… На самом деле, Юнхо был слабо уверен, что сможет осуществить задуманное, и был готов к потере больших денег, даже если понимал, что Хонджун не будет его этим донимать и легко простит долг. Хонджун, Сонхва и Сан, в один момент сильно занятые учебой и привыкшие к тому, что Юнхо постоянно где-то пропадал, беспрепятственно пропустили мимо себя тот факт, что их друг не без труда попал в команду своего факультета по квиддичу, а сам Чон не особо стремился об этом говорить. Поймать снитч на тренировочном матче оказалось не слишком просто, — так же, как и летать на высоте нескольких десятков метров, — но первокурсник быстро адаптировался к вечному притоку адреналина и обострившимся рефлексам и даже перестал прокручивать в голове извечное «Если бы мама меня сейчас увидела, тут же прибила бы своими руками. А Уён бы начал завидовать мне». Его самая первая игра в составе команды Рейвенкло против Слизерина, которые играли агрессивно и действуя исподтишка, протекла достаточно напряженно. У Юнхо в силу недостатка опыта не получалось расслабиться так же, как на тренировках, из-за чего он постоянно бдил и смотрел по сторонам, что сразу же окупилось, ведь загонщики поставили себе обязательную цель пускать в него бладжеры. «Я уже скучаю по игре в вышибалы на уроках физкультуры. Никакого смертельного риска»… Один лишь Юнхо и другой ловец могли закончить эту игру, пока другие игроки молниеносно перекидывали мяч, пытаясь забить его в кольцо противника, и в какой-то момент Юнхо, увлекшись зрелищем, чуть не пропустил снитч, который так удачливо летал прямо рядом с его лицом. К счастью, ему хватило ума удержаться на месте и не выказать энтузиазма, что тут же привлекло бы внимание другого ловца. Вместо этого Юнхо, мысленно сосчитав в голове от десяти до одного, поставил себе цель, потому что цели были обязаны достигаться. «Снитч прямо в моих руках. Я молод, и меня не воспринимают всерьез. И сейчас я забираю нашу победу». — Вперед! Чон поймал снитч ровно через минуту, и за эти шестьдесят секунд он испытал невероятно противоречивый коктейль эмоций. Пока он краем уха слышал рассуждения комментатора о том, сможет ли первый в истории Хогвартса первокурсник-ловец поймать снитч, сам Юнхо, ловко увернувшийся от бладжера, отключил сознание и сосредоточился на снитче, который в скором времени оказался в его цепкой и проворной ладони. — ПЕРВОКУРСНИК ЧОН ЮНХО ПОЙМАЛ СНИТЧ! В МАТЧЕ РЕЙВЕНКЛО ПРОТИВ СЛИЗЕРИНА ПОБЕЖДАЕТ РЕЙВЕНКЛО. «Боже. Зачем этот акцент на том, что я малолетка?» Пока весь стадион бешено аплодировал их победе, Юнхо, с интересом разглядывавший уже знакомый ему маленький золотистый шарик с серебристыми крылышками, направил метлу вниз, чтобы спуститься на поле, где постепенно собирались остальные игроки. Юнхо широко улыбался, пока старшие бодро ударяли его по плечам и хвалили за улов, и кинул взгляд на трибуны, прямо туда, где сидели его друзья с перекошенными лицами. Рейвенкловец прекрасно видел это даже на таком расстоянии. А еще он сразу же заметил, как те молниеносно вскочили с мест и побежали на поле. «Ох, что сейчас будет». — ТЫ ПОПАЛ В КОМАНДУ КВИДДИЧА?! — Юнхо довольно зарделся и умалишенно улыбнулся, когда Хонджун сходу схватил его за грудки игровой формы и начал трясти, — ТЫ КОГДА… ДА ТЫ… КАК ЭТО ВООБЩЕ МИМО НАС-ТО ПРОШЛО? — Я не хотел говорить вам сам, — заржал Юнхо, — но, если бы вы услышали об этом где-нибудь, я бы не стал отрицать. Ко мне же часто подходили разные ребята, чтобы похвалить за членство в команде. Как это вообще мимо тебя прошло? — Вообще-то я как будто бы слышал вскользь что-то похожее, но я не обратил внимания, — хмыкнул Сан, на что Сонхва кивнул, — а потом быстро забыли. Поздравляем с победой, кстати! — Нет, но… ААААААА! — Хонджун схватился за голову, — да как ты… Да как это… — Лучше больше не спорь с ним, — прокомментировал Сонхва сцену с Хонджуном, который уселся корточках и начал нервно дергать траву, — этот парень слишком удачливый. — Страшно было играть? — начал задавать вопросы воодушевленный Сан, — как ты вообще умудрился попасть в команду? Тебя быстро приняли? — Давайте обсудим на обеде, — Юнхо дружелюбно обнял его за плечи и также подтянул к себе Сонхва, — мне есть о чем вам рассказать. Чон хотел добавить что-нибудь еще и также подойти к Хонджуну, который уже наверняка испачкал в земле свою дорогую мантию, но вместо этого его голова непроизвольно дернулась в сторону опустевших трибун. Подавляющее большинство студентов уже ушли, так что оставалось буквально несколько человек, и среди них Юнхо в сию же секунду узнал кое-кого знакомого. Минги со своего места смотрел прямо на него, и Юнхо, внутри которого по какой-то причине разлилось приятное тепло, не удержался от того, чтобы весело помахать ладонью. — Ты кому это там машешь? — Сонхва прищурился и с интересом уставился в том же направлении. — Машу Минги, — фыркнул Юнхо, — ох, и, разумеется, он тут же встал с места и поспешил отсюда уйти. Почему я ему, интересно, не нравлюсь? Хонджун на этих словах тут же вскинул голову и, отряхиваясь, поднялся на ноги. — Кстати, удивительно, что он вообще пришел посмотреть на игру. — Не любит квиддич? — предположил Сан. — Это одна из причин, — фыркнул Хонджун, — Минги однажды даже публично высказался, что абсолютно равнодушен к этой глупой игре, так что плевал он на поддержку своего факультета. Вторая причина… У нас сегодня игра началась в десять утра, а у Минги бессонница. Чтобы он… да встал рано утром на квиддич… — Бессонница? — тут же всполошился Юнхо, — правда? Хонджун задумчиво посмотрел на него. — Ну, я понял это не только из его частого комментария, что он не хочет спать. Насколько я вообще заметил, я ни разу не видел его спящим раньше четырех утра. Всегда читает что-то с Люмосом. — А как он на уроки встает? — спросил Сонхва. — А почему он всегда выглядит, как вялый зомби? — ответил вопросом на вопрос Ким, — не знаю, молча встает и идет умываться, никогда не завтракает. Бывает, я ночью просыпаюсь, а он еще не спит и сидит с книжкой на кровати. Юнхо, ты же таким, надеюсь, не страдаешь? — Читать я люблю, конечно, но спать я люблю не меньше, — скривился Чон и тяжело вздохнул, — и все же, интересно… — Что тебе интересно? Юнхо проводил взглядом Минги, который быстро покинул трибуны, и вздохнул. — Не важно… И все же по какой-то причине Юнхо из раза в раз все равно находил Минги в толпе зрителей буквально каждую свою игру на протяжении следующих курсов. — М? — Не важно, говорю. Пошлите на обед. Я проголодался.***
Юнхо, Сонхва, Сан и Хонджун все так же продолжали дружить в своей компании из четырех человек, и со временем связь становилась только крепче. На третьем курсе в их полку прибыло, потому что Уён, предсказуемо оказавшийся маглорожденным волшебником и внезапно для себя поступивший в Гриффиндор к Сану, всегда таскался за ним и своим старшим братом, что, в принципе, произошло и с братом самого Сана, Чонхо, который благополучно попал на Рейвенкло к Юнхо. «Сан-ни, кажется, мы с тобой поменялись младшими братьями». «Не переживай, Юнхо, я позабочусь о Уёне». Чон ни в коем случае не переживал и даже не ревновал, нет, только радовался, что у его младшего брата был такой надежный друг, как Сан. Разве что того, что Уён впоследствии умудрится в него еще и влюбиться, Юнхо совсем не предвидел, но не был против. Наверное. Сам он, в свою очередь, взял опеку над Чонхо, который действительно оказался серьезнейшим ребенком, но даже он умел развлекаться и сумасбродно себя вести, если того требовала ситуация. Или если просто хотелось. С Чонхо было очень интересно разговаривать, и Юнхо быстро завоевал его доверие, став настоящим ходячим справочником, к которому стабильно подходили, чтобы что-то узнать или просто немного пообщаться. Из них троих Сонхва оказался самым везучим, потому что его младший братишка Ёсан попал прямиком к нему на Хаффлпафф, тем самым становясь седьмым членом их «опасной группировки». Юнхо не мог с этого не смеяться, но был только рад, когда эти трое мальчишек присоединялись к ним на посиделках, если уже не гуляли где-то вместе. Так же Юнхо любил проводить выходные в Хогсмиде, что с третьего курса стало их новой традицией и развлечением, и они дружно заходили в известный трактир, который принадлежал родителям Сана, и спокойно брали там выпить огневиски, даже будучи несовершеннолетними. Полученный еще на первом курсе опыт с квиддичем оказался достаточно интересным, и Юнхо никогда в жизни не пришлось пожалеть, что он умудрился ввязаться в эту игру на столько лет. Его даже не напрягали периодические тренировки, потому что их капитан не был таким же помешанным на квиддиче придурком, как, например, капитан команды Гриффиндора, который умудрился разреветься, когда рейвенкловец поймал снитч уже в матче против них. Но, в конечном счете, самым приятным моментом, связанным с этой игрой, для Юнхо был тот факт, что он сумел выиграть спор с Хонджуном. Да, двадцать галеонов были ничем по сравнению с чувством злорадства и собственного превосходства. «А вот не надо было со мной всерьез спорить». И как же Юнхо обожал выигрывать эти самые споры… Парень не надеялся, что Хонджун извлечет из всего произошедшего урок, потому что прекрасно знал своего друга, который на первых курсах особенно сильно любил мыслить стереотипами и глупо ограничивать самого себя. Это было лишь вопросом времени, когда они однажды спустя несколько лет снова устроят масштабный и знаменательный спор, и Хонджун скажет… — Да этого даже ты не сможешь сделать. Это не просто сложно. Это опасно! — Ой-ой-ой, что сейчас будет, — довольно потер ладони друг об друга Уён, сидевший под боком прямо у старшего брата, — тут нужен попкорн. — Но у нас к сожалению, вместо попкорна, только говяжий стейк с ужина, — расстроился Ёсан. — Я бы лучше вообще выпил побольше огневиски, — грустно пробормотал Чонхо, — самое то. Сан-и, ты старше меня всего на два года, почему ты можешь пить, сколько хочешь, а я всего чуть-чуть? — Чонхо, имей совесть. Мы вас троих вообще не хотели звать на попойку. — Но… В один выходной вечер они всемером сидели в Выручай комнате, зачарованной комнате, вход в которую появлялся только тогда, когда человек трижды проходил мимо нее, испытывая огромную необходимость в помощи, и при этом комната была обставлена так, как это было нужно нуждающемуся. Например, как удобное секретное место для дружной попойки. — А ты меня с собой не сравнивай. Если я ставлю цель, значит, я ее достигаю, — продолжал спор хмельной Юнхо, совершенно не реагируя на комментарии других, — мне как раз нужен какой-нибудь челлендж. — Достижения достижениями, ик, но стать анимагом очень трудно. Могу сто галеонов поставить, что у тебя не получится. — Да, я знаю, что это очень сложный и длительный процесс, и он может пойти совершенно неправильно, из-за чего лучше находить опытного наставника. И че? — Чон пьяно ухмыльнулся, — ну, вот хочу я научиться превращаться в какую-нибудь животинку. Стану милым жирным кабанчиком, и будете чесать мне пузико. — Почему именно кабан? — не понял Уён. — Не знаю. Первым в голову пришел. — И почему пузико? — Да не знаю я, я бухой. — Считается, что стать анимагом может меньше одного из тысячи ведьм и волшебников, — пробормотал свою мысль Сан, — в нашем двадцать первом веке, насколько я помню, появилось всего четыре зарегистрированных анимага. Юнхо, ты настолько сильно готов к СОВ, что можешь убивать свое время на анимагию? — Да он к этому дурацкому СОВ еще с третьего курса, мне кажется, готов, — проворчал Сонхва, удобнее усаживаясь на диване, — зубрила. Слишком сильно увлекающийся адреналиновый наркоман. — Спасибо, я такой. — Это был не комплимент. На самом деле, Юнхо был одержим идеей стать анимагом еще с курса второго, когда он узнал, что их преподавательница по трансфигурации умела превращаться в настоящую муху, но информация о том, что волшебники не могли выбирать анимагическую форму, ненадолго охладила пыл. Юнхо очень прельщала идея превратиться в насекомое и за всеми шпионить, но со временем он поменял свое мнение, потому что стать милой пушистой собакой было бы гораздо приятнее. Чон почему-то был уверен в данном животном, так как чаще всего анимагическая форма и телесный патронус совпадали. А его телесный патронус был собакой породы золотой ретривер. После этого знаменательного спора стоимостью в сто галеонов, — на этот раз Хонджун, не пощадивший денег семьи, максимально расщедрился, — Юнхо решил разузнать абсолютно все об анимагии, но для этого ему пришлось пробраться в запретную секцию библиотеки, и ради ее покорения он еще на третьем курсе постиг дезиллюминационные чары, чтобы создать заколдовывать свою одежду и становиться ненадолго невидимым. Чтобы кто-то… да решил ограничить его тягу к знаниям? Ни за что. — Анимаг имеет большое потенциальное преимущество в сфере шпионажа и преступности. По этой причине существует Реестр Анимагов, в котором все анимаги должны указать свои личные данные и точное описание внешнего вида своей трансформы. Отказ от внесения своих данных в Реестр может привести к заключению в Азкабан. Логично. Юнхо хмыкнул и продолжил чтение первой главы. — Если процесс становления анимагом протекает не как должно, это зачастую приводит к серьёзным последствиям. Нетерпеливость в долгом и сложном процессе, как правило, приводит ко всяческим бедам, которые обычно принимают форму мутаций, создавая пугающих полулюдей, полуживотных. В случае таких ошибок не существует никакого известного лечения, и совершающие их зачастую вынуждены доживать свои дни в столь жалком виде, будучи не в состоянии стать полноценным животным или человеком… Нда, рискованно… Ну, ладно. Одна вода. Что делать-то? Так-так-так, мне нужно описание самого процесса. О, что тут у нас? От изученной дальше информации Юнхо мгновенно захотелось схватиться за волосы, что он и сделал, некоторое время переваривая новые знания, прежде, чем снова вернуться к учебнику уже с холодной головой. — Блять, какой же геморрой. Значит, мне нужно… Мне нужно… Боже… Сначала целый месяц от полнолуния до полнолуния мне нужно будет держать во рту лист мандрагоры. Месяц… Месяц?! Так, ладно… Нельзя изо рта вытаскивать, логично. А если я его случайно съем? В полнолуние нужно будет вынуть лист и поместить его в небольшой, наполненный слюной хрустальный фиал, поставив его под прямой лунный свет. Но! Но если ночь выдастся облачной, мне придется найти новый лист мандрагоры и начать все сначала… А как мне угадать, какая будет погода? Блять! Юнхо редко ругался, но иногда его просто распирало от желания покрыть всех и каждого кое-чем не самым приличным. — Так… В напитанный лунным светом хрустальный фиал добавить собственный волос, серебряную чайную ложку росы, собранной в месте, которого в течение семи дней не касались ни солнечный свет, ни человеческие ноги, и куколку бабочки «мертвая голова». Мне пиздец. У меня нет ста галеонов… Все, Чон Юнхо, успокойся. Это того стоит. Дальше… Поместить эту смесь в тихое темное место, и до ближайшей грозы на нее нельзя ни смотреть, ни беспокоить каким-либо иным образом. Хоть тут легко. Юнхо потер переносицу и продолжил читать. — В ожидании грозы, на восходе и на закате необходимо выполнять следующую процедуру. Поместить кончик палочки напротив сердца и произнести следующее заклинание: «Amato Animo Animato Animagus». Ожидание грозы может затянуться на несколько недель, месяцев или даже лет. В течение этого времени хрустальный фиал должен оставаться совершенно нетронутым и не подвергаться прикосновениям солнечного света. Поражение солнечным светом приведёт к наихудшим мутациям. Не поддавайтесь искушению посмотреть на свое зелье, пока не сверкнет молния. Если продолжать повторять свое заклинание на рассвете и на закате, наступит момент, когда, прикасаясь кончиком палочки к груди, можно ощутить, что второй удар сердца становится порой сильнее, а порой слабее первого. Ничего нельзя менять. Заклятие обязательно необходимо произносить в нужное время, не пропуская ни одного раза. Сразу же после вспышки молнии в небе идем туда, где спрятан хрустальный фиал. Если все предыдущие шаги выполнены верно, внутри обнаружится глоток кроваво-красного зелья. Важно сразу же отправиться в просторное безопасное место, где трансформация не вызовет тревоги и не создаст для вас физической опасности. Нужно расположить кончик палочки напротив сердца, произнести заклинание: «Amato Animo Animato Animagus», а затем выпить зелье. Если все прошло правильно, появится ощущение обжигающей боли и сильного двойного сердцебиения. В голове появится форма существа, в которое в скором времени доведется превратиться. Не следует выказывать ни малейшего страха. Уже слишком поздно, чтобы избежать вызванных изменений. Первая трансформация, как правило, неудобна и пугающа. Одежда и вещи, такие как очки или драгоценности, сливаются с кожей и становятся единым целым с мехом, чешуей или шипами. Не надо сопротивляться и паниковать, иначе разум животного может возобладать и реально совершить какую-нибудь глупость, например, попытаться сбежать через окно или врезаться в стену. Для того, чтобы вернуться к человеческой форме, необходимо максимально точно визуализировать свой человеческий вид. Этого должно быть достаточно, но не стоит паниковать, если не произойдёт немедленной трансформации. С практикой придет возможность по желанию принимать и сбрасывать животную форму, просто визуализируя существо. Опытные анимаги способны трансформироваться без волшебных палочек. Юнхо быстро списал самую важную информацию из учебника и раздраженно вышел из библиотеки, ругаясь под нос. — Почти все зависит от природных условий… Боже, похоже, мне придется обращаться к старому доброму прогнозу погоды. Сначала обязательно нужно безоблачное полнолуние, а потом ждать грозу… Ох, и месяц таскать во рту этот лист… Не самый любимый и муторный факультативный предмет «Древние руны» мучал его гораздо меньше, чем то, что он только что прочитал, вот только у Юнхо не было выбора. Становление анимагом превратилось в некотором роде в идею фикс, и у него уже не было пути назад, и дело было даже не в желании превращаться в милую собачку. В первую очередь, Юнхо хотел выиграть спор и утереть нос Хонджуну, получив сто галеонов в качестве приятного бонуса, и на это у относительно удачливого Чона ушло около полугода. Весь процесс трансфигурации самого себя в собаку, — это были незабываемые ощущения, — оказался больше муторным, утомительным и затяжным, чем беспредельно сложным. Погода благословила его и безоблачным полнолунием, и пунктуальной грозой, вот только Юнхо пришлось ждать теплой весны, и перед этим он вел тщательную подготовку, искусственно добывая росу, которую в течение семи дней не касались ни солнечный свет, ни человеческие ноги, и куколку бабочки «мертвая голова», что чуть не свело его с ума. Благо конечный результат стоил того, и для Юнхо этим результатом было не финальное превращение в пса, невероятное и редкое достижение даже для выдающегося волшебника, а тот день, когда он потащил недоумевающего Хонджуна в Выручай-комнату и насильно усадил его на диван, потому что, стой тот на ногах, аристократ точно свалился бы на пол, поймав паралич. Юнхо навсегда запомнил лицо друга, чьи глаза расширились так, что стали видны белки, брови взлетели вверх, а челюсть нелепо отвисла, пока Хонджун всем телом вжимался в диван. А потом он дернулся, потому что собаке Юнхо показалось забавным напрыгнуть на друга и начать радостно гавкать, бешено виляя хвостом. «О, великий Мерлин, Юнхо, ты действительно смог?..» Именно ради собственного веселья Юнхо не стал звать сразу всех семерых ради демонстрации, ограничившись одним Хонджуном, потому что, когда тот, никак не могущий справиться с потрясением, начал рассказывать о случившемся друзьям, те скептически уставились на Чона, на что он лишь весело фыркнул. — Хонджун сейчас над вами просто подшучивает. Какая анимагия, вы о чем? Я ж не псих какой-то. И все пятеро ребят тут же окинули насмешливым взглядом Хонджуна, нелепо открывшего рот, из которого была готова потечь пена, отчего слизеринец мгновенно покраснел и злобно уставился на Юнхо. — Ну, ладно-ладно, это я шучу. Да, я стал анимагом. Хонджун теперь мне торчит сто галеонов. Но показывать я вам ничего не буду. Мы же в Большом зале, ребят, я не хочу этих публичных демонстраций. — Вас что, обоих избила Гремучая ива до состояния сотрясения? — недоуменно поднял правую бровь Сан, — нет, я понимаю, Юнхо мог к ней полезть. Он ко всему лезет, но ты-то, Хонджун… — Ох, вы нам не верите, — показушно расстроился и пожал плечами Юнхо, — ну, ладно. Не верите, так не верите. Ничего никому не буду доказывать. Рейвенкловец находил определенное садистское удовольствие в том, чтобы периодически дразнить своих друзей и общих младшеньких братьев. Выдавать правду за шутку или шутить так, чтобы скрыть за ней правду, у Юнхо получалось слишком безупречно, из-за чего его друзья уже с конца первого курса ставили под сомнение тот факт, что Распределяющая шляпа сама отправила его на Рейвенкло. — Мне кажется, когда шляпа собиралась турнуть его на Слизерин, Юнхо обещал ее поджечь, — предположил Ёсан, второй человек в их компании, который вполне мог составить Юнхо конкуренцию в искусстве заговаривать зубы, — или искупать ее в унитазе, а потом отдать вонючему горному троллю в качестве жвачки. — Как же вы плохо обо мне думаете, — Чон театрально схватился за голову, — мне беспокоиться? В этот выходной день они дружно всемером решили не ходить трапезничать в Большой зал и вместо этого направились на… Кухню. Мало кто из студентов вообще знал о существовании кухни, вход в которую не был запрещен, и Юнхо, который не был фанатом еды по расписанию, любил туда наведываться. Это было особое хозяйственное помещение в Хогвартсе размером с Большой зал, где работали сотни домовых эльфов, готовя блюда, подаваемые в Хогвартсе, а пять столов на кухне были магически связаны со столами в Большом зале, из-за чего блюда, поставленные на столы, переносились к своим аналогам в Большом зале. Добраться до кухни можно было через подземелья, где в определенном месте находился натюрморт с веселыми фруктами. Стоило пощекотать грушу на данной картине, та сразу же начинала хохотать и превращалась в зеленую ручку, с помощью которой можно было открыть проход на кухню. Юнхо нашел это место совершенно случайно, точнее сказать, очень давно и с подсказки одного из болтливых привидений, всегда несшего какую-то ахинею, к которой никто никогда не прислушивался. Будучи еще первокурсником, рейвенкловец, задававшийся вопросом, кто же убирался в их комнатах в отсутствие учеников, а также доставлял багажи, впервые узнал о существовании домовых эльфов, этих удивительных и несчастных созданий, о чьей истории сохранилось так мало сведений. А ведь ему так хотелось их увидеть своими глазами. «Я просто поражаюсь тому, как легко волшебники посадили на цепь добровольного рабства тех, кто способен колдовать без волшебной палочки. Черт, да даже этот запрет был придуман волшебниками ради контроля. При желании и настоящей свободе домовые эльфы легко бы всех волшебников под себя положили. А так они трудятся абсолютно бесплатно…». Несмотря на то, что Юнхо нравился волшебный мир, он знал, что некоторых вещей никогда не сможет понять, и для этого рядом с ним всегда был прямолинейный Хонджун. «Ты вырос в другом мире, и поэтому пока не понимаешь. Я не одобряю рабства, просто… черт! Большинство домовиков относятся к своим хозяевам, как к собственным избалованным детям: готовы взять на себя все заботы по дому, с радостью выполнить любое их приказание, предупредить малейшее их желание… Поэтому, получить одежду для эльфа — это расписаться в собственной неумелости и ненужности, это позор. Требовать за свою работу плату для них — это все равно, что ты будешь требовать, чтобы мы оплачивали твою помощь в подготовке наших домашних заданий. Если и освобождать домовых эльфов, то только постепенно. Не заморачивайся. Ты ничего с этим не сделаешь». Симпатия Юнхо к домовикам, стоило ему пробраться на кухню и наконец-то приблизиться к этим уникальным и невероятно мощным существам, только выросла, и впредь он постоянно забегал в ним не только поесть. Но и поболтать. Брать мудрые советы. А еще обращаться за помощью в тех сферах, в которых волшебник был не слишком компетентен. Несмотря на то, что Юнхо был охотным приемником принципа использовать всех и вся, его ответные действия всегда были полны заботы. Даже сейчас, сидя вместе со своими друзьями за столом, он охотно общался с домовиками о всяких глупостях, потому что… они правда были интересными. Друзья не верили новоявленному анимагу Юнхо, который как минимум еще две недели отнекивался от превращения, что сильно бесило Хонджуна. — Блять, это правда! Он превратился в тощую золотистую собаку! — Кажется, я золотой ретривер. Сначала я сомневался, вдруг я лабрадор, но у них шерсть покороче и телосложение более плотное. Я, конечно же, в зеркало себя разглядывал, но в виде собаки у меня ограниченное цветовосприятие. Поле зрения зато, конечно, широкое, лучше замечаю движения, но острота зрения все же ниже человеческой. Почему вы так на меня смотрите? — Пытаемся понять, говоришь ли ты правду, или же ваша шутка сильно затянулась, — хмыкнул Сан, — ну, ладно. Я тебе верю с авансом. Потому что Хонджун выглядит так, словно сейчас наколдует какой-нибудь круциатус за свои страдания. — А вот надо сразу верить! — Чон показал язык. — На тебя наколдует, — ухмыльнулся Ёсан, — это же ты тут в дразнилки свои любимые играешь. — Эй! — Юнхо повернулся к слизеринцу, чей левый глаз тут же дернулся, — я готов прямо сейчас обратиться в собаку, раз уж мы на кухне, но у меня есть одно условие. — Ты мне еще и условия ставишь? — вскинул брови Хонджун, но прислушался. — Я бы скорее назвал это бартером. Я же вас частенько в чем-нибудь подтягиваю, — пожал плечами Юнхо, — а нам с тобой завтра на зельеварении варить умиротворяющий бальзам. — Ах, ну да, конечно… Если и был в Хогвартсе предмет, который Юнхо ненавидел больше всего на свете, — даже больше древних рун, — то это было злосчастное зельеварение, на уроках которого у Юнхо сразу же падало настроение. Долголетняя взаимная неприязнь к этому предмету, в котором он, тем не менее, прекрасно разбирался, ярко выражалась в девизе рейвенкловца под названием… «Искусство — это взрыв». Кажется, именно так говорил любимый персонаж Юнхо из аниме Наруто, которое он взахлеб смотрел дома на каникулах. Волшебник ненавидел практическую составляющую готовки зелий, и иногда, если в нем просыпалась озорная часть характера, он мог перепутать ингредиенты специально так, чтобы они вызывали взрывную реакцию. Не обязательно большую, но обязательно эффектную и громкую, чтобы все рейвенкловцы и слизеринцы тут же устремляли на него внимание, в то время как сидевший рядом Хонджун предусмотрительно закрывал уши и отворачивался. — Тебе еще не надоел этот бунт против зельеварения? — Как такое вообще может надоесть? И прямо пропорционально его антипатии к зельеварению, Юнхо больше всего на свете любил ЗОТИ, и он никогда не стеснялся осыпать вопросами разного характера профессора Хвана, пока Хонджун пялился на друга неопределенным взглядом, полным недоумения и даже какого-то восхищения. — Профессор, а можно ли по поведению человека определить, что он проклят или кто-то воздействовал на его сознание со стороны? — Если он ведет себя не свойственно своему обычному поведению, и это слишком очевидно, то, конечно, можно. — А если как-то ворваться в его голову при помощи легилименции? — Это сделает ситуацию еще проще. Если вмешательства не слишком явные, но очевидные для того, кто хорошо знает этого человека. — А он это заметит? — Если вы овладели легилименцией на том искусном и тонком уровне, чтобы суметь влезть в чьи-то мысли, оставаясь незамеченным, то, конечно, не заметит, лишь решит, что это его собственный ход мыслей. А вам не рано на третьем курсе так активно интересоваться легилименцией, мистер Чон? — Учиться никогда не рано, профессор Хван, — лишь улыбнулся тогда Юнхо, пока некоторые студенты Рейвенкло рассмеялись, — я всего лишь составляю план на будущее. Будьте готовы к тому, что через пару лет я начну клянчить у вас дополнительные занятия. — Ага, конечно, — скептически хмыкнул Хван, закатывая глаза и прекрасно осознавая, что его студент не шутил, — надеюсь, к этому моменту я уже уйду на пенсию. Так все и случилось… В конце пятого курса Юнхо действительно попытался напроситься на дополнительные занятия, чтобы в первую очередь научиться противонавыку к легилименции, окклюменции, защитной практике, которая позволяла магически закрыть свой разум от вторжения и влияния легилименции. Рейвенкловец на это решился не сразу, так как ему пришлось тщательно подумать, готов ли он был к тому, что профессор Хван сможет увидеть его воспоминания. Это был слишком интимный момент, и Юнхо даже успел обрадоваться, что у него никогда не было каких-либо романтических отношений, что могло бы сильнее увеличить неловкость. Как будто бы это было ему интересно, да. А еще раскрыть кучу своих тайн. «Что ж, помянем здравый смысл. Но попытка — не пытка». — Профессор Хван! Профессор Хва-а-ан! Я та-а-ак рад вас видеть! Юнхо подключил все свое обаяние, вбегая в кабинет по защите от темных искусств, и направился прямиком к столу, за которым сидел пожилой, но выглядящий гораздо моложе мужчина в свободной темной мантии с широкими рукавами, напоминавший собой джедая из фильмов дяди Лукаса. — И что тебе нужно? — тот, будучи привыкшим к подобным визитам, даже не поднял головы, продолжая читать чье-то эссе. — Почему я не могу навестить своего самого любимого учителя? — на губах Юнхо расплылась лучезарная улыбка. — Мистер Чон, наш с вами урок закончился пятнадцать минут назад, если вы не забыли, — профессор Хван поднял голову и просканировал своего ученика изучающим взглядом, — тебе точно что-то от меня нужно, льстец. Чон виновато улыбнулся и почесал висок. Вот только он не лгал. Преподаватель по ЗОТИ Хван Барым действительно был его самым любимым учителем. Более того, он был его первым учителем, который познакомил Юнхо с миром магии и сопровождал его перед первым курсом в Косом переулке. — Это так, — Юнхо вмиг посерьезнел, — мне нужна ваша помощь. Потому что вы очень крутой волшебник и сильный менталист, который может научить меня как минимум окклюменции. Для начала. На этих словах профессор Хван растерянно положил ручку на стол. — Какая… специфичная просьба. Я думал, ты давно забыл об этом. И ты считаешь, что я смогу, нет, что я постараюсь ее выполнить? У меня что, так много свободного времени? — Пожа-а-а-алуйста, — Юнхо сложил руки в умоляющем жесте, — не за бесплатно, разумеется. — Деньгами не принимаю, — тут же отчеканил мужчина, возвращая внимание эссе перед собой. — А хотите, я вас чем-нибудь удивлю? — Вам придется сильно постараться. Тогда, может быть, я и… Через мгновение мужчина растерянно вскочил на ноги, потому что его любимый талантливый ученик бесследно исчез. А потом раздался лай, и профессор Хван склонился над столом, чтобы увидеть у его основания красивую ухоженную собаку с золотистой шерстью и очень умным взглядом. — Гав. — Мерлиновы панталоны… Когда новоявленный пес обошел преподавательский стол и приподнялся на запах лапах, чтобы потянуться поближе к профессору, тот опустился на корточки и неуверенно погладил гладкую шерсть Юнхо, который не прекращал весело вилять хвостом. — Ладно-ладно, научу я тебя, — мягко произнес Хван Барым и обхватил собачью морду обеими ладонями, — заодно посмотрю, чем ты там еще занимаешься, чтобы у тебя был стимул постараться скрыть свое сознание. — Гав! А время все шло... Отдельного упоминания стоило повышенное внимание к Юнхо со стороны девочек, и он только улыбался, когда во время обеденного перерыва перед ним из ниоткуда приземлялась какая-нибудь розовая открытка с признанием в любви. Чон держался и не хохотал, чтобы прилюдно не ранить чужие чувства, но спустя время избавлялся от подобного трофея, потому совершенно не интересовался девичьими сердцами. И таких признаний становилось только больше… Юнхо объективно понимал, откуда росли ноги у этих влюбленностей. Он был вполне симпатичным, хорошо сложенным и высоким парнем, который следил за собой, например, выщипывал брови, ухаживал за кожей и не стеснялся подчеркивать свои большие глаза легким макияжем. Вот только Юнхо делал подобное только для себя, а не для привлечения женского внимания, на которое ему было целиком и полностью наплевать. Симпатичные волшебницы интересовали его, только если с ними было о чем поговорить, но даже так Чон сразу же пускался в режим игнорирования, если чувствовал по отношению к себе романтическое влечение. Вывод о том, что девушки не привлекали его от слова совсем, Юнхо сделал летом после пятого курса, когда в качестве эксперимента посвятил себя изучению порно и понял, что процесс, творящийся на экране, скорее немного раздражал, чем привлекал хотя бы в малейшей степени. Однако он стоически терпел, пытаясь довести дело до конца и покончить с ним, переключаясь с одного ролика на другой, когда становилось невтерпеж, чтобы в конечном счете окончательно понять, что, нет… Девочки, девчонки, милые девчули самых разных параметров и рас его не возбуждали. Абсолютно. Но дрочить Юнхо вполне нравилось, чем он занимался хотя бы раз в день, что наводило на мысль, что асексуалом он точно не являлся. «Черт, да мне даже мои друзья нравятся гораздо больше, чем девочки»… От этой мысли Чон мгновенно похолодел и откинул ее куда-то в сторону. Считать себя геем, основываясь на поверхностных размышлениях, было бессмысленно, в конце концов, он никогда в жизни не влюблялся, так что Юнхо отложил это дело в долгий ящик и вместо этого начал читать магловские книжки для общего развития. В этой жизни существовали вещи гораздо интереснее каких-то отношений, а размениваться на мелочи Юнхо совершенно не хотелось, потому что список его требований к гипотетическому партнеру снижал все шансы найти «любовь» к нулю. А время все шло… Только перешедший на шестой курс после сдачи всех экзаменов СОВ на «Превосходно» и выбравший для себя продвинутый курс самых сложных предметов, Юнхо по-прежнему не любил зельеварение, даже если этот предмет неплохо ему давался, когда это было действительно необходимо. Например, на зачетных работах и экзаменах… Чон знал наизусть всю возможную и необходимую теорию, но, когда дело касалось практики, его руки превращались в лапки, а желание поныть в ухо каждого достигало апогея. Этот урок для него был самым нелюбимым, и поэтому Юнхо никогда не мог спокойно видеть, как Минги невозмутимо и даже красиво готовил свои зелья. Никогда не мог, ни на первом курсе, ни на третьем и ни на пятом. Но отказаться от продвинутого курса зельеварения Юнхо не мог в том числе, потому что ему был необходим этот предмет. Потому что он собирался идти в аврорат. Пять первых курсов протекли, словно вода, но Чон вовсю насладился ими. Весь его учебный трудоголизм немного расслабился к концу третьего курса, когда он наконец-то самостоятельно освоил до конца всю школьную программу и понял, что ему следовало двигаться дальше и начинать изучать совершенно новое. Наконец-то вернувшись в Хогвартс, будучи уже шестикурсником, Юнхо неожиданно обнаружил, что совсем забыл о том, что теперь они обучались по несколько иной системе. На шестом курсе не было обязательного расписания занятий, потому что студенты записывались на те предметы, на которые имели право, основываясь на оценках по СОВ. Таким образом, Юнхо наконец-то приобрел возможность ходить на все занятия со своими друзьями, вот только, как выяснилось… Как выяснилось... Никто из них не выбрал продвинутый курс таких основных предметов, как зельеварение, защита от темных искусств, чары, трансфигурация и та же травология. — Серьезно?! — яро негодовал Юнхо, смотря на друзей широко раскрытыми глазами, когда они все вместе сидели за гриффиндорским столом после возвращения в Хогвартс, — вы трое? У вас же такие хорошие результаты по СОВ. Зачем вам продолжать изучать базовый курс, если вы можете выбрать продвинутый? Юнхо скрестил руки на груди и начал поочередно разглядывать Хонджуна, Сонхва и Сана, которые сидели напротив него. — Так, Сан, как понимаю, не заинтересован в сдаче ЖАБА, потому что его собираются запрячь в семейный бизнес. Упомянутый пожал плечами. — У Сонхва тоже есть семейный бизнес. Хонджун — аристократ, у которого и так есть внушительный капитал, оставленный гениальным прапрадедом. Он тоже может вообще не работать. — Кто сказал, что я не собираюсь работать? — тут же встрепенулся Хонджун, — мне просто не нужен продвинутый курс. Я буду сдавать ЖАБА без него. Знаю я, что на нем творится, рассказывали. Я лучше буду спокойно учиться самостоятельно. Это ты у нас всеуспевающий энергичный вундеркинд. Юнхо осмотрел его скептическим взглядом. — Я не вундеркинд. Мне тоже приходится прилагать усилия. Если среди нас всех и есть вундеркинд, то это… Чон чуть не повернулся назад, чтобы посмотреть на того, кто, возможно, был единственным человеком, способным составить ему конкуренцию. — Мы сейчас не про Минги говорим, — Хонджун щелкнул пальцами перед лицом Юнхо, — и у тебя тоже родители богатые. Я же не виноват, что в твой ум взбрело желание стать аврором. — С кем мне теперь на уроках общаться? — Юнхо, никого не слыша, схватился за голову. — С Минги, — издевательски улыбнулся Хонджун, пока Сонхва и Сан молча наблюдали. — Конечно, блин, — Юнхо закатил глаза, — с ним пообщаешься… Сон Минги, или чистокровный аристократ с потрясающим умом и непревзойденным талантом к противному зельеварению, обладал самой непробиваемой задницей, которую Юнхо когда-либо встречал. Они проучились уже пять лет, вместе посещая зельеварение и защиту от темных искусств, но Юнхо мог посчитать пальцами одной руки, сколько у них было нормальных развернутых диалогов, потому что Минги от него чаще всего либо (1) отворачивался, либо (2) странно смотрел, а потом снова отворачивался, либо (3) выдавливал односложные ответы и что-то тихо бормотал, что Чон смог расслышать лишь после того, как стал анимагом, и его слух немного обострился. «Какой же он…» «Невыносимо». «Держись, Минги, держись…» — Он же терпеть меня не может, — тихо вздохнул Юнхо, стараясь не позволять тоске отражаться на своем лице, — благо хоть грязнокровкой никогда не называет и не лезет, пытаясь самоутвердиться, как другие придурки из его факультета. — Такой же тихушник, как и всегда, — пробормотал Хонджун, — тихий омут. Даже на зимние каникулы почти никогда домой возвращается. — Может быть, именно поэтому мне и интересно, — предположил Юнхо, — разгадать его. Он же еще такой умный. Точно умнее меня. — Началось, — прошептал Сан, прикрыв лицо рукой. — Что началось? — Не важно… — В смысле, неважно? — Если вы с Минги сейчас практически на всех уроках будете учиться вместе, — попытался перевести тему Сонхва, — то у тебя появилась потрясающая возможность сблизиться с ним. Чон, внезапно припомнив, как буквально недавно Минги тут же отскочил, как ошпаренный, стоило ему встать рядом с ним и положить руку на плечо, несогласно покачал головой. — Он же откашивается от меня, как от прокаженного и заразного. Какое тут сближение? Неприятно, наверное, когда грязнокровка касается. — Меня больше интересует, почему ты не отвечаешь ему на это, — вдруг протянул Сан, — обычно из твоего рта язвительные комментарии сыплются только так, если на тебя кто-то косо смотрит, но в этом случае ты переживаешь и даже хвалишь Минги. — Хвалю? — не понял Юнхо. — Буквально недавно ты говорил, что он очень умный. И умнее тебя. — Но это же факт. — Так Минджун тоже вполне умный. — Пошел он на хрен, — тут же прошипел Юнхо, — вымя дохлого шакала. Этот пельмень должен быть мне благодарен, что я позволил ему поймать тот снитч. Это была случайность. — Кое-кто не любит проигрыва-а-ать. — А кто любит-то? — Чон схватился за голову, — но здесь есть разница, Сонхва. Минги мне ничего плохого никогда не делал и пару раз даже спасал. Он просто… игнорирует меня. — Я сейчас озвучу один очевидный факт, но он игнорирует всех, — внезапно раздался новый голос, и рядом с Сонхва приземлился его младший брат Ёсан, — приятного аппетита, ребята. Так, а где Уён с Чонхо? — Их буквально недавно утащил Чонвон, — пояснил Хонджун, — ты найдешь их за столом своего факультета, если хочешь. — Я лучше с вами посижу, — принял решение Ёсан, — вы же сейчас Минги с шестого курса Слизерина обсуждали? Я с ним только что столкнулся в коридоре. Он выглядел, как ожившее привидение, и даже не обратил на меня внимание, когда я извинился. Юнхо на этих словах невольно напрягся. — Наверное, что-то случилось. — У нас у всех что-то случается, — выдал очевидный факт Ёсан, — ты сейчас о нем переживаешь? — Наверное, — пожал плечами Юнхо и приподнял взгляд. — Братик, мы идем к вам! К их столу приближался лыбящийся Уён, который тащил за собой Чонхо и Чонвона. Юнхо на секунду улыбнулся, но эта вымученная улыбка тут же пропала с его лица.
