1.
24 января 2025 г., 23:13
Игра была тем, что дало Ин Хо многое. Деньги, впоследствии власть, возможность как-то реалезовать себя. Вот только забрала она тоже не мало. Острее всего ощущалась пустота. Оглушающая пустота в груди, на месте, где раньше были эмоции. Радость, страх, боль, ненависть, любовь… Всë это ушло. Жизнь превратилась в простой алгоритм действий. Одинаковый и несменный. Хоть какие-то чувства вызывала игра. Что-то внутри загоралось, будто кто-то щëлкнул зажигалкой в кромешной темноте. Но этого света нехватало. А потом всë изменилось ещё раз. Игрок номер четыреста пятьдесят шесть, Ки Хун, не просто искал встречи, он жаждал вернуться. Это было весьма увлекательно. Казалось бы, он виграл, получил огромную сумму, но даже не притронулся к ней, и снова хочет вернуться? Это вызывает интерес. Отказать такому рвению было бы просто преступлением. Только вот он, со своими знаниями о прошлой игре, мог всë испортить и этого допустить нельзя. Самым логичным решением показалось сыграть роль одного из игроков, следить за ним и не дать всë испортрить. Только план пошëл под откос. Ки Хун, с его, может, чутка наивным, но определëнно героическим взглядом на мир, увлекал его за собой. Адреналин от участия в игре, интриги, которые четыреста пятьдесят шестой пытался плести и риск смерти даже в жилой комнате, разжигали огонь в груди всë сильнее. Ëн Иль чувствует то, что не ощущал уже давно. Улыбки, при взгляде на Ки Хуна, восхищение его идеями и готовность идти за ним, хоть в играх, хоть на бунт и тепло в груди от того, что рядом кто-то настолько ярко горит своей целью. Ин Хо же не понимает, что с ним творится. Он позволяет игроку слишном многое, а Ведущий не имеет права заводить любимчиков, это нарушает равенство игры. Но, пока Ин Хо в смятении, Ëн Иль поддерживает восстание, которое подозрительно близко подбирается к успешному завершению и тут в голове что-то щëлкает. Он забылся. Позволил себе и четыреста пятьдесят шестому слишком много и ставит под угрозу не только игру, но и собственную безопасность. Пора заканчивать. Этот же приказ он отдаëт своим людям и убивает одного из бунтарей. Что же он от этого чувствует? Ничего. Решительное ничего, как и обычно. По рации раздаëтся голос Ки Хуна и Ин Хо медлит. Поначалу он думал инсценировать смерть Ëн Иля и вернуться к роли Ведущего, но вот хрипы игрока стихают и возможность утрачна. Дьявол. Спешным шагом направляясь в операторскую, Ин Хо переключает волну и отдаëт ещё один приказ.
— Не трогать игрока четыреста пятьдесят шесть.
***
Чëрная маска сидит на лице привычно, даëт то самое знакомое, приятное ощущение власти и возвышения над всеми рабочими в розовых костюмах и игроками и фантомное ощущение ошейника на шее, цепь которого навсегда в руках вышестоящих. Неприятно, но это скорее побочный эффект, на который можно закрыть глаза. Ки Хун прижат к полу сотрудниками, сыплет проклятиями и пытается вырваться, его друг, Чон Бэ, пытается молить о пощаде. Щелчок, выстрел и игрок триста девяносто выбыл. Четыреста пятьдесят шестой пытается вырваться отчаянее, кричит всë громче. И в груди что-то отзывается при виде этой картины. Что-то кроме садисткого наслаждения. Уважение. Если отпустить его сейчас, он наверняка попытается напасть, вцепиться в глотку зубами ненавистному Ведущему. Вот только обезвредить его не составит труда. Лëгкий жест и рабочие отступают, убирая руки от Ки Хуна. Тот замирает на пару секунд, ожидая смерти и бросается к мëртвому другу, проверяя, точно ли тот погиб. Только вот приказа нет, выстрела, соответственно, тоже, и это странно, ощущается какой-то подвох и четыреста пятьдесят шестой замирает над телом Чон Бэ, не решаясь напасть. — Что вам нужно? — по щекам катяться слëзы, но голос игрока удивительно твëрдый для его положения. Снова уважение. — Вы не можете продолжать игру. За такое количество нарушений вас нужно исключить, — холодный, немного роботизированный голос звучит из-под маски, — Игрок триста девяносто так же был исключён за нарушения. — Ну так убейте меня! Вы перебили кучу народу, почему бы не сделать выстрел ещё раз? Вопрос хороший, явно с вызовом и от этого губы трогает усмешка, которую не увидит никто. Ки Хун нарывается? Хочет вывести Ведущего на эмоции? Надеется чего-то добиться? Но чего? Иногда рвение человека к чему-то просто впечатляющее. Только вот он уже не рвëтся к победе, ведь понимает, что еë не достичь, не к деньгами и не к власти. Это рвение к жизни, свободе и слому системы. Поистине впечатляюще. Ещё один жест и рабочие уходят, оставляя Ведущего и игрока в одиночестве. — Вы хотели узнать, кто стоит за всем этим? Ваша малененькая игра в героев стоила жизни многим людям. А ведь вы даже не дали им шанса выиграть. Никаких шансов, никаких денег, никаких правил. Просто хладнокровное убийство, и всë ради чего? Игра будет продолжаться, хотите вы этого или нет. За препятствия вы будете устранены. Ки Хун молчит. Молчит долго, это начинает вызывать сомнение. Не нападает, не бежит, просто стоит и смотрит в пустоту. Что ж, в эту игру могут играть двое. Ин Хо подождëт хоть каких-нибудь слов. — И что вы хотите? Могли убить меня сразу, как и его, так почему… — четыреста пятьдесят шестой замолкает, сам не понимая, что хочет сказать. Почему не убили? Почему с ним разговаривают? Почему вообще позволили зайти так далеко? — Потому что мне есть что вам предложить, — слышится смешок. И Ки Хун поднимает голову и непонимающе хмурится. Что может предложить игроку Ведущий? Ин Хо уже давно оценил обстановку. Камер в этом участке нет, рабочие ушли, они в полной приватности. Он уже нарушил правила, допустив бунт и подвергнув Зрителей опасности, может нарушить ещё раз. С тихим шелестом падает на плечи капюшон, рука тянется к маске. — Я могу предложить тебе то, чего ты так желаешь. Возможность.
