3.
28 января 2025 г., 22:32
Время шло быстро. Год пролетел практически незаметно. Сон Ки Хун помнил о своей изначальной цели и не отпускал мысли об этом ни на минуту. Работа Ведущим - просто притворство, что бы добраться до верхушки, и не более. Но взаимодействие с Ин Хо ему нравилось. Он отличался от того, как Ки Хун представлял себе Ведущего, но и того, кем он представился на игре, в нëм было не много. Были дружеские подколы, долгие взгляды, улыбки и осторожные подсказки по работе. Всë это по началу напрягало. В принципе любое внимание от части верхушки игр напрягало, Сон всë ждал подвоха. Но его не было. Хван был, кажется, искренним в своëм отношении, но доверять ему, как это было на игре, уже не получалось. До этого ещё далеко. Пускай настороженные взгляды Ки Хуна со временем стали реже, но не исчезли совсем. Будь он котом, точно бы вечно ходил со вздыбленной шерстью, готовый бить или бежать. Благо, что это замечал, кажется, только первый Ведущий. Работники или не замечали, или тактично делали вид, что не замечают. В любом случае, это было только между ними, и это дорогого стоит. Стоит отдать Сону должное. Он задавал "неправильные" вопросы только наедине с Ин Хо. Без камер и лишних ушей. И тот действительно отвечал. Не всегда развëрнуто и подбробно, но всегда честно. О чëм-то рассказывать было нельзя по контракту, на что-то он мог лишь намекнуть, а что-то тайной и не было. И Ки Хун был благодарен за эту честность.
Но вот с точки зрения Ин Хо не всë было так гладко. Не было проблем с объяснениями, вопросы не раздражали, это было очевидной частью обучения. Не было проблем с тем, что их моральные принципы всë ещё разнились — Ки Хон почти не спорил. Пусть и было видно, что его не устраивает система, частью которой он стал, но саботажи не устраивал. Были проблемы с личным пространством. Точнее одна конкретная ситуация, которая всколыхнула то, что Хван пытался засунуть в глубины подсознания.
***
Обсуждения игры стали чем-то привычным. Зрителям надоест смотреть на одно и то же, так что список нужно было пополнять. Так что они собирались вдвоëм за столом и устраивали мозговой штурм. На столе разбросаны бумаги с идеями и намëтками, всë должно быть рассчитано до миллиметра и секунды. Но в этот раз разговор перетëк в конфликт. — Ин Хо, времени мало, они не успеют перебраться на другую сторону! Чëрт с тем, что это не честно по отношению к тем, у кого нет физических способностей для прохождения этой игры, я уже понял, что риск открывает невиданные способности человеческого организма, но нужно что бы они хоть в теории могли еë пройти! — Ки Хун пытался донести свою мысль спокойно, но Хван оставался неприколнен и это раздражало. Он согласился, что бы увеличить шансы участников на выживание, я не смотреть на беспощадную бойню. — Мы не можем дать каждому индивидуальный таймер, это затянет игру. На них в среднем уходит не больше пяти минут. Зрители приходят за зрелищем, а не нудным ожиданием, — спокойно, кажется, уже раз пятый, объяснял Ин Хо, и терпение потихоньку заканчивалось. — Ну тогда хотя бы нужно дать больше времени! Ин Хо, хотя бы ещё две минуты, я прошу тебя, две минуты это не так много! — Ки Хун, нет, — жëстко отрезал Хван и встал из-за стола, — Есть нормы и их надо придерживаться. Мы делали пробный заход, рабочие проходят эту игру как раз за пять минут. Мне нужно на перекур. — Подожди, — Сон хватает руку Ведущего быстрее, чем успевает это осознать. Голую руку, без привычной перчатки и мужчину внутренне передëргивает от этого, — Дай мне хотя бы договорить. Рабочие физически подготовленны и у них есть решения, это нечес-... — Нет, — сглатывая подступившую панику холодно бросает Ин Хо, выдëргивает руку из сильной хватки и быстрым шагом ретируется из комнаты, хлопая дверью. Сейчас абсолютно плевать, что Ки Хун остался в комнате в одиночестве и непонимании. Сейчас больше внимания уделяется тому, что бы сдержать приступ тошноты. Прикосновения — граница личного пространства, которую переступать нельзя. Перчатки как-то спасали ситуацию. Рупопожатия в общем и целом всë, что от него иногда требовалось, но всë равно чëрный кожаный аксессуар был на руках почти всегда. Но чувствовать прикосновения к чужой коже... Это тяжело, неприятно, мерзко и вызывает непрошенные флешбеки. Хван закрывается в комнате и чуть дрожащими руками достаëт сигарету из пачки. Дорогой табак пахнет приятно, это уже немного успокаивает. Щелчок зажигалки и мужчина затягивается глубоко, в попытке успокоить разбушевавшееся воображение. Рваный выдох и ещё одна глубокая затяжка. Ин Хо медленно сползает по двери на пол, искренне пытаясь дышать, но без фильтра между зубами не выходит совершенно. Чувство такое, будто он тонет в болоте. Вдохи получаются сдавленными, спилыми, выдохи — рваными. Это ситуацию совершенно не спасет. Лëгкие сдавило и на большее, чем короткий жадный глоток воздуха его отчаянно не хватает. У Хвана определëнно были проблемы с контролем. Такие взаимодействия, как прикосновения должны происходить только с его подачи, как минимум первое время. Тело болит, покрытое всë фантомными побоями. Поджав колени и опустив голову, Ин Хо курит, отчаянно пытаясь как-то выбраться."— Нет, папа, пожалуйста! Я не специально! Папа, мне больно! Нет, пожалуйста!
— Это научит тебя жизни, мелкий ты паршивец!"
"— Ты мужик или кто?! Кто дал тебе право плакать, никчëмный выродок?! Если ты сейчас же не заткнëшься, достанется твоему брату! "
***
Ки Хун начинал увядать от работы. Постаянное нахождение в помещении, пусть и оснащëнном всем необходимым, не приносило удовольствия в жизнь. Хотелось посмотреть на небо, солнце и траву, подышать свежим воздухом. Это замечал и Хван. Сон напоминал птичку в клетке и это не было тем, что могло доставить садистское удовольствие. Это было грустно. И, в принципе, легко поправимо. — Погода сегодня хорошая, мне один из рабочих сказал, когда пытался отпроситься, — с улыбкой начал Ин Хо, подходя к Ки Хуну, — Давно ли ты бывал на свежем воздухе? Может, хочешь прогуляться? — А так можно? — устало и непонимающе спросил тот, чуть хмурясь. — Ты не пленник, а Ведущий. Пока здесь помимо нас и подчинëнных никого — можно всë, — весело усмехнулся и кивнул в сторону лабиринта коридоров мужчина, — Тебе определëнно не помешает прогулка. Одевайся и пошли. Под "одевайся" подразумевалось "переоденься во что-то более удобное, чем официальная одежда". Хотя сшитый на заказ строгий серый костюм тройка Сону определëнно был к лицу. К лицу больше, чем такая же серая и мешковатая форма Ведущего. Но в повседневной жизни всегда ходить в тройке было бы проблематично и не очень удобно. Поэтому это далеко не единственный комплект одежды, который есть. Ин Хо и сам сменил одежду на довольно простенький спортивный наряд. На улице тепло, насколько ему известно, так что можно обойтись и без утепления. Ки Хуна он увидел снова через пару минут. Они встретились в коридоре и тот явно выглядел бодрее и счастливее. Улыбка передалась и самому Хвану. От этого Сон почувствовал тепло в груди. С этой тëплой улыбкой Ин Хо так напоминал Ëн Иля, к которому недавний игрок испытывал исключительно тëплые дружеские чувства. Приятно было почувствовать что-то такое снова. И прогулка выдалась отличной передышкой между делами. Непринуждëнные разговоры на отвлечëнные темы, тëплые солнечные лучи на лице и ветерок в волосах отлично поднимали настроение. Но всë хорошее когда-нибудь заканчивается и под вечер пришлось вернуться. Завтра ждало много дел, бумажной волокиты и очередная раздача поручений. К этому Сон уже успел привыкнуть. Командовать рабочими не сложно. Отдать распоряжение поменять плитку тут, подкрутить болты там, обновить краску на стенах в комнатах и прочие мелочи. К более серьëзным приказам он был не готов. Слишком тяжела была даже мысль об этом, так что эту часть на себя взял Ин Хо, для него это было обычными буднями. Под вечер Сон понял, что чувствует себя неважно и ушëл к себе раньше обычного. На утро поднялась температура и появился кашель. Возможно, стоило одеваться теплее на той прогулке или заразился от кого-то из рабочих, но болезнь ощущалась далеко не приятно. Ки Хун попытался вернуться к работе, но сил не было. Мысли путались, ничего дельного в голову не приходило и сформулировать указания не представлялось возможным. Ему давно не семнадцать и подобные трудности переживать сложнее. — Ки Хун, всë в порядке? — с нотками беспокойства спросил Ин Хо, предварительно выпроводив рабочих, которые уже получили свои указания, — Ты сегодня сам не свой. Что-то случилось? — А? Да, всë хорошо, просто немного нехорошо себя чувствую. Продуло, наверное, — он усмехнулся, пытаясь перевести всë в шутку, но закашлялся. — Иди отдохни, я закончу дела. Если у тебя будут осложнения, это работе явно не поможет. Нужно себя беречь. — Да это просто простуда, я не фарфоровый, не разобьюсь. — Ки Хун, — Хван едва заметно улыбаться, подходит ближе и кладëт руку в перчатке ему на плечо, — Прошу тебя, иди отдохни. Я отдам распоряжение, что бы тебе принесли лекарств и зайду вечером, — "Ты мне важен" повисло в воздухе и в озвучивании не нуждалось. Не смог бы Ин Хо это сказать. Да, он врëт почти год. Прикрывает эгоистичные порывы заботой и симпатией. Не сказать, что Сон замечал всë это, по крайней мере виду не подавал, или считал это просто дружеское отношение. Но чистыми и светлыми мотивы Хвана не были. Он попросту не верил в то, что ещё способен испытывать что-то хорошее. И мимолëтные проблески счастья рядом с Ки Хуном не шли в счëт. Жизнь Ин Хо — одна сплошная чëрная полоса. Лучики солнца надолго не остануться. — Хорошо, — без особой уверенности согласился Сон и коротко кивнул, — Если так будет лучше, то хорошо. Он действительно утомился. Переносить болезнь на ногах — удел юношей, а он, в принципе, уже спокойно мог бы быть чьим-то дедушкой. При определëнных обстоятельствах, конечно, которые, не то не сложились, а плюнули ему в лицо и послали ко всем чертям. С любимой Ка Ëн он больше не увидится. Пока он был на игре, потом приходил в себя и занимался поисками, Ын Джи оборвала все связи и уехала куда-то с новым мужем, будто только этого и ждала. Лучше бы он действительно полетел тогда к дочери, пока был шанс. Думать об этом больно, да и мысли путаются, так что Ки Хун откладывает это на потом. Но согласился отдохнуть он не только из-за своего состояния или остатков страха перед Ин Хо, они вообще с завидной скоростью пропадали. Хван больше не пугал. Напротив, тот обращался с ним осторожно, будто с ценной реликвией. Поначалу это напрягало, но, со временем, человек привыкает ко всему. Ин Хо так же не врал, хотя, может, это просто было профдеформацией. Тем не менее, это помогало выстраивать, пускай шаткое, но доверие. А ещё что-то такое было в этих карих глазах. Искреннее беспокойство. Ки Хун уверен, что такое нельзя сыграть, поэтому и согласился. Мягкая кровать встретила тëплыми объятиями и мужчина не заметил, как погрузился в темноту. Ему определëнно что-то снилось, что-то бердовое, как обычно бывает при температуре. Образы расплывались, стоило попытаться зацепиться за них, и они таяли, как снег на солнце. Но не ощущалось ни тревоги, ни тяжести ответственности, ни угрызений совети. Было спокойно и хорошо. Проснулся он только к вечеру, от того, что зашëлся кашлем. Голова болела, было ужасно жарко и хотелось пить. Сон щурился, пытаясь сфокусировать зрение. Взгляд упал на фигуру, сидящую на стуле у кровати. Понадобилось пару секунд, что бы узнать, кто это. — Ин Хо? Хван выпрямился и расправил плечи. На его лице промелькнуло облегчение. Проснулся, значит всë хорошо. — Я зашëл, как и обещал, ты проспал весь день и спал, когда я пришëл, — он кивнул на тумбочку у кровати, — Я принëс куриный бульон с яйцами. Проследил, что бы его приготовили в лучшем виде, — видеть Ин Хо немного растрëпанным и в домашней одежде непривычно, это рвëт все представления о том, что тот, вероятно, и спит в костюме. Это делает его более человечным. — Спасибо, — Ки Хун слабо улыбнулся и сел, ставя поднос себе на колени и неспеша начал есть. Это место всë ещё не внушает особого доверия, так что сначала нужно было убедиться, что суп не отравлен. Мало ли. Но нет, даже в помутнëнном болезнью сознании сомнений во вкусе не возникло, так что есть он продолжил уже спокойно. — Ты звал кого-то во сне, — неожиданно начал Ин Хо, — Ка Ëн. Твоя дочь, да? — Да, — чуть помедлив, ответил Ки Хун, — Я не хотел бы говорить об этом. — Больная тема? — на лице Хвана читалось понимание и сочувствие, — Не буду тебя смущать. Таблетки на тумбочке, так же есть кнопка, что бы позвать рабочего, он заберëт тарелку. Можешь пока отдыхать, завтра придëт врач и осмотрит тебя. Если всë будет хорошо, то на следующий день можешь вернуться к работе, если захочешь, — он хотел было встать, как Ки Хун снова заговорил. — Почему ты постоянно уходишь? Посиди со мной немного, — не совсем понятно, насколько он говорил это осознанно, а насколько имела место его болезненная часть, но в этот раз он даже не попытался схватить Ин Хо за руку. Просто попросил. И тот вздохнул и сел обратно. — Я ухожу, потому что так проще. Не хочу ссориться с тобой, да и это будет мешать игре. Ты не мой подчинëнный, я не могу просто дать тебе приказ и не считаться с твоим мнением. Мы равны. И, во избежание проблем, я ухожу выдохнуть. Хван снова честен и Сон молчит какое-то время, поедая свой суп, который, стоит отметить, просто прекрасен. Не хотелось думать, каким образом были мотивированы рабочие, которые это готовили, но метод определëнно сработал. Отставив поднос на тумбочку, он выпивает лекарства и ложится на бок, лицом к Ин Хо. — Когда ты уходишь это напрягает, — полусонно бормочет Ки Хун, — Сразу невольно думаю о том, что ты вернëшься с охранниками и меня убъют за то, что я налажал. — Ты боишься меня? — определить интонацию проблематично, но это точно не угроза, скорее непонимание, грусть или досада, может, что-то среднее. — Ну, как сказать, — Сон пожимает плечами, — Ты мне не врëшь. Всë ещё не особо верится в то, что ты такого высокого обо мне мнения, но остальные варианты не сходятся. Я... Ненавидел тебя. Могу понять, что ты отдавал команды для сохранения порядка, которые привели к смерти и придумывал эти игры... Но Чон Бэ. Ты убил его сам. Почему? Я не понимаю. — Потому что... — Хван мешкается на секунду. Нельзя говорить про жгучее чувство ревности, которое вставало комом в горле. Да и определëнно были и другие причины. Надо просто их найти, — Для меня он обычный игрок. Такой же, как и четыреста пятьдесят три остальных. Среди участников игры фаворитов заводить нельзя. Ты ненавидишь меня? За то, что я убил его, но оставил в живых тебя? — Не знаю, — уже сонно, но честно бурчит Ки Хун, — Я ужасно ненавидел тебя какое-то время. Ненавидеть легко, но это чувство выжигает тебя изнутри, и чем дольше ты не отпускаешь,тем сильнее жжëт. Я и игры хотел остановить не из ненависти. Твоë расположение ко мне до сих пор ощущается странно, доверия не вызывает, — он заглядывает в глаза Ин Хо и усмехается, — Но как я могу ненавидеть тебя и любить Ëн Иля? На этой фразе Хван на секунду замирает, даже не дышит. От таких слов в груди теплется что-то мягое и светлое, но он быстро себя одëргивает. Любовь к партнëру и к другу отличается совсем немного и тут речь о платоническом варианте этого чувства. Ощущается неприятный укол. Услышать чëртово "йо" в конце явно не хотелось. Но продолжить диалог не представляется возможным. Ки Хун снова заснул, что, в принципе, не удивительно, для болеющего человека. Чуть подумав, Ин Хо поправил ему одеяло и ушëл к себе. Нужно будет как-то разобраться со своими эмоциями. После появленися Сон Ки Хуна в его жизни, их стало подозрительно много. Даже если он его ненавидит это лучшее, чем если бы тот не испытывал ничего. Враги друг друга не предают.
