Это все для тебя

Красные тюльпаны перекладываются ветками жимолости, и нежно-желтые цветы проглядывают сквозь пламенеющие атласные лепестки, словно сливаясь в языки пламени. Любовь, любовь безответная, отчаянная, как сам букет, сочетающий несочетаемое. Нет, все не так… Сломанные ветки летят в огромный пластиковый мусорный бак, забитый обрезками цветов, оборванными листьями. Туда же отправляются и смятые в отчаянии тюльпаны. Если бы только можно было бы составить такой букет, который передал бы не банальные и слюнявые нежности, но подлинно отчаянное чувство! Это не любовь, не страсть и уж тем более не страх. Это чувство куда сильнее. Начнем сначала. Красные гвоздики — «мое сердце болит», оформим их лиловым гелиотропом — «преданность, глубокая привязанность», добавим несколько дубовых веточек, совсем свежих, вот сюда — «сила». Смотрится интересно и необычно. Прошлые букеты получались несколько банальными, но ведь даже дураку известен смысл роз? Ты ведь не настолько глуп. Но даже если и глуп, вид ярко-алых бутонов с пламенеющими желтыми разводами, должен был натолкнуть тебя на определенные мысли, не мог не натолкнуть, черт тебя побери! В прошлый раз, к 6 июня, я отправил два букета — один на домашний адрес, другой — на адрес издательства. К ним прилагалась открытка, по которой ты должен, ты обязан был понять, что я жду встречи. Конечно, я не подписал ее. Я вообще ничего не писал на ней, кроме своих инициалов, но сделал ее сам — то самое дерево и фургон, помнишь? О, мне столько нужно было рассказать тебе. Ответа я не получил. Как и годом ранее. Как и позапрошлым годом. Почему? Почему ты не отвечаешь мне?! Ведь я знаю, кто ты. И если раньше ты просто казался мне таинственным, недосягаемым, то сейчас меня привлекают твои возможности, твоя сила. Абсолют, уж позволь так называть. ты подавал мне знаки — о, сперва я просто отмахивался от них, но теперь-то я точно знаю, что это было. Если бы только у меня хватило ума понять это немного раньше, возможно, мы встали бы рядом, плечом к плечу: ты — способный изменить мир, и я — десница, длань карающая, твой верный, преданный пес. Я ведь никому не говорил, что именно ты сделал со мной тогда. Не говорил до тех пор, пока не понял, что ты продолжаешь отвергать мои дары, раз за разом. Все эти открытки, любовно составленные букеты, жертвы и подношения. Черт, ты обидел меня! Обидел настолько, что, когда ко мне заглянул этот детектив с вопросами о тебе, я вывалил ему ту самую историю, которая стала нашим пиком. Я рассказал ему, как ты зажег эту спичку, как ты стоял и смотрел, слушая мои крики — чтобы он понял, с кем именно имеет дело. Кто-то скажет: я выдал тебя. Но это не так, я всего лишь проповедую о тебе. Этот мой рассказ — твое Евангелие. Ведь вначале, все-таки, было слово. Тогда я не прошел твою проверку. Это же было из-за того, что я закричал, да? Но мне было больно… О, что я знал о боли? Ни одна боль не сравнится с тем, что я испытываю сейчас, когда ты продолжаешь молчаливо отвергать меня раз за разом! Каждый год, отправляя тебе букет 6 июня, я добирался до фургончика, куда мы сбегали с занятий, коротая часы до того, как можно будет вернуться обратно в кампус. Я ждал тебя. Я был готов преподнести тебе самый лучший, самый главный подарок. О да, я понял, что все эти мои попытки задобрить тебя тогда, много лет назад, не приходились тебе по душе. Я сделал тебя тем, кто ты есть. Звучит, наверное, слишком громко, и я сейчас говорю не о том, что когда-то, копив деньги почти полгода, я купил тебе твою первую профессиональную камеру. Я видел, как ты был счастлив и смущен, и это было лучшим зрелищем. Я вспоминал этот твой взгляд восхищения каждый раз, когда позже ты отвергал меня. Я сделал тебя тем, кто ты есть, когда стоял перед тобой, охваченный пламенем, завывая от боли и надеясь, что сейчас ты совершишь чудо! Все не то. Цветы и ветки растений снова летят в мусорный бак. В воздухе висят тяжелые ароматы. Нет, нужно достать из холодильника что-нибудь поинтереснее. Темно-красные, крупные розы с желтой бахромой — «скорбь и угасание чувства». Ты теряешь мою веру. Ты теряешь мое терпение! Добавим одну белую — «я — единственный, кто достоин тебя». Обрамим розово-красными циниями — «мысли о потерянном друге», они же — «долгая привязанность». Не хватает чего-то еще, какой-то ноты, чтобы завершить композицию. Вот оно! Нежно-розовые кисточки валерианы — «я готов». Призови меня, и я пойду за тобой на край света. Я совершил еще одно жертвоприношение, а ты в ответ соверши чудо — приди ко мне сам. Я подам тебе еще один знак. Букет готов. Вот он лежит, завернутый в хрусткую прозрачную упаковку, перевязанный лентой в тон основному цвету. Рядом с ним — небольшая картонная коробка, в какой обычно доставляют мелкие посылки. Я бы поискал что-то более праздничное, но яркая упаковка неизменно привлечет внимание. А все внимание к тому, что лежит там, внутри, должно быть всецело твоим, нечего кому-то еще совать туда свой нос. Мой подарок тебе — молчание Крэя Маркуана. Я знаю, что он раскрыл свой поганый рот в участке, и что именно он проболтался о том случае копам — о случае, про который я рассказал потом и лишь из обиды на тебя. Но я больше не сержусь, и ты поймешь это, едва увидишь подарок. Язык Крэя больше не сболтнет ничего и никому. Трудно шевелить языком, когда он находится далеко от твоего лежащего в городском морге тела — шутка на двадцатку, ей богу! Я отправлю букет в издательство, уверен, они передадут его тебе. А если нет… Нет, об этом я подумаю позже. Подарок же поедет прямо к твоему жилищу и будет ждать тебя. Да, чуть не забыл — это будет сюрприз в сюрпризе. Если ты будешь внимателен и аккуратен, то на пленке, спрятанной внутри моего подарка, ты увидишь то место, где я буду тебя ждать. То место, о котором знаем только мы. Это все для тебя, Дэмиен.