Дорога, по которой мы не пошли

      Чхве Субонг однажды проснулся потным и липким. Сначала было отвратительно, но увидев лицо отца, его смущение быстро сменилось гордостью.              Он проявился всего в двенадцать лет. Альфой, как и отец.              Какое-то время, это было его самым большим достижением, таким естественным. Его отец был успешным, важным членом фармацевтической компании, расположенной в Сеуле. У него было всё: процветание, деньги, красивая жена-домохозяйка и сын альфа.              Однако прекрасная картинка для него слишком быстро испачкалась, как только детский мозг достаточно развился, чтобы осознать реальность.              Отец был плохим человеком, отвратительным ублюдком, который любил заставлять людей вставать колени перед собой, особенно ему нравилось видеть, как страдает его собственная супруга.              Не потребовалось много времени, чтобы услышать её крики, вопли, мольбы. Не потребовалось много времени, чтобы заметить синяки, которые так «случайно» никогда не появлялись на лице.              Он ненавидел своего отца в те времена, но теперь, много лет спустя и со стыдом, также признаёт, что жаждал его одобрения. Его отец был альфой, альфой, и мнение его матери как беты не было так важно, как мнение его отца. Или так говорили его одноклассники. Не важно, что она заботилась о нем, кормила, помогала делать уроки с тем терпением, которое требовалось для Субонга, который никогда не был умным, даже оставаясь тогда ещё привилегированным ребёнком.              В шестнадцать лет он начал ненавидеть их обоих. Субонг презирал отца за то, что был ужасным человеком, за то, что не заботился достаточно, чтобы даже посмотреть в его сторону. И разочаровался в матери просто потому что она вышла замуж за его отца и была слабой.              Теперь он понимает, что последнее было несправедливо, но уже слишком поздно что-либо менять.              Его мать боролась, да, но она справлялась и терпела его бунтарское поведение. По крайней мере, так было до тех пор, пока в этой картине не появились наркотики.              Всё началось из любопытства, или ему нравится так думать, он не осмеливается искать более глубокую причину, хотя понимает, что она должна быть. Субонг украл таблетки, которые, как позже выяснилось, антидепрессантами матери, и с этого момента все пошло наперекосяк. Работа отца в фармацевтической компании облегчила жизнь Субонга. Очарованный эйфорией от наркотиков, он перестал заботиться обо всем остальном. Перестал ходить в школу, потом и спать дома, возвращаясь только тогда, когда ему что-то было нужно. Тусовки, девушки и новые наркотики в компании так называемых друзей, вот что его волновало.              А потом его мать ушла и не вернулась.              — Вот такие они, Субонг. Женщины и омеги, все они шлюхи, — сказал отец пустым голосом, как будто ему и правда было всё равно на внезапное исчезновение жены.              — Может, с ней что-то случилось, — умудрился пробормотать он, несмотря на постоянный туман из-за множества веществ. Отец лишь рассмеялся в ответ.              Прошло много времени.              Субонгу почти тридцать, но он до сих пор помнит. И с грустью вспоминает. Сколько бы таблеток он ни принял, они никогда не заставят его забыть чувство вины, мысль о том, что он стал причиной исчезновения его матери. Он не может простить себя за то, что не искал её, слишком занят наркотиками и сексом с кем попало.              Частично он поплатился, потому что вскоре после ее отъезда вся накопившаяся агрессия отца обратилась на него, и в конце концов его выгнали из дома.              Вот почему Субонг хочет оставить все позади. Хочет иметь шанс начать всё заново, защитить семью, которую неожиданно создал с Намгю, и это включает защиту от прошлого, от двух своих личностей                    Когда у него хороший день, он Танос, отпускающий глупые шутки, тот, кому все равно, тот, кто читает рэп и скачет как ребенок. Но когда наступает плохой день, он снова становится Субонгом, тем, кто теряется в собственном сознании, кому плевать на убийства или смерти, тем, кто возвращается домой пьяным, даже когда это расстраивает Намгю, единственного человека, который дал ему новую причину пытаться.              Но прошлое не хочет его отпускать, потому что теперь, каким-то образом, перед ним стоит его мать.              — Мама? — он снова чувствует себя ребёнком, как в то время, когда учился кататься на велосипеде, поцарапал коленку и побежал прямо в её объятия.              — Субонг… — её голос такой же, но она не та. Выглядит старше и более уставшей. Он замечает, что Намгю обернулся посмотреть на него, широко распахнув глаза. На его лице появляется выражение, которое Танос уже хорошо изучил. Шестерёнки крутятся в голове омеги в поисках способа смягчить неловкость внезапной встречи. Танос мысленно благодарит его, но ничего не может сделать, ситуация слишком неожиданная.              — О, чёрт, — слышит от омеги, когда ноги его матери подкашиваются и она оказывается на полу. Не как в дорамах, она не потеряла сознание, сказав «О, Боже!», но она явно потрясена до глубины души. — Помоги мне, — приказывает Намгю, когда становится ясно, что Танос слишком удивлён, чтобы среагировать. Затем им удается затащить её внутрь и усадить на диван. Омега быстро осматривает её и тихо разговаривает с ней, наклонившись несмотря на свой теперь округлившийся живот.              — Вы в порядке, мэм? — спрашивает он, пока Танос просто стоит и тупо смотрит, чувствуя себя растерянным и глупым. — Принеси ей стакан воды.              Ошеломлённый альфа медлит на кухне, но в глубине души понимает, что не сможет отложить неизбежное. Он не знает, что она скажет или сделает. Танос уверен, что она, должно быть, злится на него за то, что идиот, за то, что наркоман и бросил всё, что она и отец дали, за то, что не искал.              Но что бы это ни было, он должен с этим столкнуться.              Она берет стакан с водой из его рук, и парень собирает всю свою храбрость, чтобы сесть рядом. Танос внимательно наблюдает за ней, пока она медленно отпивает, замечая морщины на её постаревших руках и то, как они дрожат. Затем смотрит на Намгю — тот хмурится, но сочувственно улыбается, словно говоря: «Не волнуйся, всё будет хорошо».              На мгновение он перестает быть Таносом и становится Субонгом, тем мальчиком, который в шесть, разбив колено, бежал к маме и плачет, не в силах остановиться, даже если и стыдно.              — О, мой малыш, — говорит она, и её голос такой же добрый, как прежде, обнимая его, и парень не сомневаясь обнимает её в ответ. — Айгу... Мой малыш плачет, — повторяет эту фразу раз за разом, словно пытаясь убедить себя, что это реальность.              Так они вместе плачут какое-то время, прижавшись друг к другу. Он обнимает свою мать пока руки не начинают болеть.       

      ___

             — Посмотри на себя. В последний раз, когда я тебя видела, и голос был не такой низкий, — говорит мать после того, как они наконец перестают обниматься. — И я точно уверена, что волосы у тебя не были фиолетовыми, — они встречаются взглядами на мгновение и тихо смеются. Танос задаётся вопросом, чувствует ли она то же самое, как будто воссоединение одновременно кислое и сладкое. — Как грубо с нашей стороны, — внезапно выпаливает она.              — Что ты имеешь в виду? — спрашивает он.              — Беременный здесь единственный, кто стоит. Займи моё место, милый, — Она смотрит на Намгю, который тут же пожимает ему руки.              — Не волнуйтесь, мэм. Я в полном порядке, — он смотрит на Таноса, снова улыбаясь.              Его мать, которая, как и в воспоминаниях проницательная, заметила этот жест:       — Надеюсь, Субонг хорошо о тебе заботится.              — Да, — заверяет честным и торжественным тоном.              — Мы оба заботимся друг о друге, — добавляет Танос и надеется, что Намгю знает, как сильно он благодарен за то, что тот есть в его жизни.              — Вам нравятся блинчики с кимчи? — спрашивает омега у его матери. Он вытирает руки о штаны, неловко, но довольно.              В итоге они сидят за их маленьким столиком, и картина настолько сюрреалистична, что Танос счёл бы её галлюцинацией, если бы не тот факт, что он уже больше месяца не употреблял тяжёлых наркотиков. Мама всё такая же вежливая, как раньше. Всегда заботливая, всегда тёплая, и Танос чувствует, как будто гора с плеч свалилась. Конечно, ещё много чего предстоит обсудить, но пока и этого достаточно. Его мама жива, и это всё, что имеет значение.              Она наконец-то должным образом представляется Намгю и задаёт несколько вопросов, ничего слишком личного, к счастью. Танос замечает, что все они вращаются вокруг дома, ребёнка и их отношений с Намгю.              — А как вы познакомились? — вопрос, на который он не знает как ответить. Танос уже готов выпалить какую-нибудь глупую ложь, когда заговаривает Намгю.              — В клубе, — смеётся он, — Не самый романтичный ответ, которого можно было бы ожидать, но это правда, — Танос на мгновение замирает, вспоминая, что омега однажды говорил, как они якобы встречались ещё до игр. Несколько месяцев назад это не имело бы значения, но теперь, не помня такую ​​важную деталь, он чувствует стыд.              Его мама кивает.       — Всё в порядке, времена изменились, — она смотрит на них, будто анализируя, и это заставляет альфу нервничать. Он не помнит, когда в последний раз его волновало чье-то мнение, особенно человека её возраста. — Вы двое мило смотритесь, уверена, мой внук будет очаровательным, — заявляет мама, но в голосе слышится нотка неуверенности. Как будто не уверена, что ей вообще разрешено говорить что-то подобное. Как будто не знает, захотят ли они, чтобы она на самом деле взяла на себя роль бабушки их малыша.              Однако ее опасения беспочвенны, потому что Танос сияет, глядя на Намгю, который не может перестать улыбаться.       — Я никогда раньше не видел, чтобы ты интересовался парнями, Субонг. Ты всегда говорил, что тебе нравятся только девочки. Должно быть, ты особенный, Намгю.       

      ___

             — Танос, может проводишь свою маму домой, тогда мы узнаем, где она живёт, — предлагает Намгю, когда она объявляет, что неожиданный визит затянулся слишком надолго. Альфа знает, что омега пытается дать им возможность побыть наедине.              — Танос? — спрашивает она, сбитая с толку. Альфа неловко чешет правую бровь.              — Так меня теперь называют, мама, — его мать явно смущена, но никак не комментирует и просто кивает. Он гадает, думает ли она тоже о том, как они стали чужими. Танос просто решает сменить тему. — Ничего... Ничего, если я провожу тебя домой?              Всё по-прежнему странно и неопределённо, и он должен постоянно помнить о себе, что это не его воображение, мама на самом деле внезапно появилась в его жизни. Она соглашается, заявляя, что было бы неплохо, если бы они навестили её, особенно когда появится ребёнок, и перспектива того, что его мама станет частью его новой семьи, созданной им самим, согревает сердце.              Так, как ни странно, несколько мгновений спустя он обнаруживает себя идущим рядом со своей матерью после многих лет разлуки. Она живёт всего на пару этажей ниже их с Намгю квартиры. Он задается вопросом, чем она зарабатывает на жизнь, боролась ли она, скучала ли она по нему.              — Не могу поверить, что ты здесь, стоишь передо мной, — говорит она, будто разговаривая сама с собой. Затем её лицо искажается в гримасу боли. Между ними на некоторое время наступает тяжёлое молчание. Она открывает и закрывает рот пару раз, прежде чем заговорить. — Мы больше не знаем друг друга, да? — у него ком в горле, и Танос чувствует, что может задохнуться в любой момент.              — Прости, — говорит он через некоторое время, глядя куда угодно, только не на лицо.              — За что ты извиняешься? — её замешательство заставляет наконец посмотреть на неё.              — Мне жаль, что заставил тебя исчезнуть, — фраза, которую он говорил много раз: в своей комнате, когда всё ещё жил с отцом, а также когда его уже не было, когда официально стал взрослым, когда день матери стал невыносимой датой и когда он думал, что умрет на руках игрока 333.              — Ты так думаешь? — она качает головой, делая несколько вдохов и выдохов, прежде чем продолжить. — Я ушла потому что твой отец приказал. Сказал, что я плохо тебя воспитываю, и я поверила, поэтому ушла. В конце концов, у него всегда было достаточно денег, чтобы дать тебе все необходимое, — морщится она. — Потом я узнала, что тебя выгнали, и попыталась вернуться, но он не позволил, — её голос надламывается. — Я видела тебя один раз издалека. Думаю, это было через год после этого, но я не осмелилась приблизиться к тебе. Ты был со своими друзьями и выглядел счастливым. Не хотела портить момент, поэтому не позволяла тебе видеть меня, — и объясняет, что намеренно избегала мест, где он мог бы быть в течение следующих нескольких лет.              — Я выглядел счастливым, но на самом деле всё было не так, — признаёт Танос. Он не был счастлив, когда мама ушла, или когда пришлось искать место для ночлега после того, как отец его выгнал. Не был счастлив, когда пошел на тот мост, чтобы покончить с собой.              Когда она ломается, он вытирает слёзы, текущие из глаз, чувствуя себя виноватым за то, что заставил свою мать плакать дважды за день.              — Мне жаль, Субонг. Мне так жаль, — говорит она, снова оказавшись в его объятиях. Её запах успокаивает.              — Но теперь я счастлив, — признаётся Танос. — Счастлив с Намгю и нашим ребёнком, я счастлив, что мы снова нашли друг друга.              После этого он возвращается домой в одиночестве. Ночь холодная, но это не уменьшает тепло внутри.              Танос резко останавливается перед дверью своей квартиры, когда замечает Намгю. Омега стоит спиной к двери, пока не замечает, что альфа вернулся. Его длинные рукава скрывают вечно холодные руки. Одет в серые тёмные джинсы и чёрная толстовка с капюшоном, которую он украл у него. Волосы парня заправлены за уши, и живот виден даже через свободную ткань. Танос думает, что никогда не видел его таким красивым.              Он собирается спросить, что тот делает снаружи, когда Намгю потягивается и раскрывает объятия, и альфа сразу понимает, что это значит. Намгю всегда был тактильным, но сейчас это ощущается по-другому.              Танос бросается к нему прямо в объятия и снова чувствует, как их запахи перемешиваются.              — Всё в порядке? — глухо спрашивает Намгю, уткнувшись в него.              — В порядке, — отвечает Танос, целуя его в макушку. Они стоят так некоторое время, пока он не заговорил, не разрывая объятий. — Ты тоже чувствуешь слишком многое после того, как бросил наркотики?              Намгю смотрит на него, приподняв бровь.       — О чём ты?              — Не знаю… Просто… Много плачу в последнее время, — он не прекратил употреблять полностью, и не думает, что когда-нибудь бросит полностью, но то, сколько сейчас, — ничто по сравнению с тем, сколько было хотя бы несколько месяцев назад.              — О, я понял. Да, всё кажется… Голым, как будто между тобой и миром ничего нет, — Танос кивает, именно так и есть              — Не знаю, нравится ли мне это, — его рот вытягивается в прямую линию.              — Мне тоже, — признаётся Намгю. — Но мы справимся… Вместе, — он улыбается, глядя на Таноса.              — Вместе.       

      ___

             Его взгляд сразу же устремился на игрока 196, её звали Мина. Она была как раз в его вкусе: великолепная, с лёгким оттенком высокомерия в действиях. Выглядела как вызов, и ему это нравилось. Самое главное, она пахла так божественно, что Танос гнался за этим ароматом с тех пор, как пришёл в себя в том проклятом месте. Там было слишком много людей, поэтому было трудно определить его источник. Тем не менее он был уверен, что только такая красивая женщина могла быть обладательницей такого восхитительного запаха.              Он ошибался. Потому что Мина умерла в первой игре, а запах остался на весь день, близкий, но, в то же время, слишком неуловимый, чтобы он мог обнаружить владельца. Фактически, только когда голос приказал сформировать команды из двух игроков во время игры в третьего лишнего, Танос наконец нашел владельца запаха.              Только когда Намгю — Намсу в то время, потому что ему было все равно на имя — наконец вошёл в маленькую комнату, и Танос быстро закрыл за собой дверь, отсекая других игроков, он понял. Только они двое, ожидающие окончания времени, и всё же запах был там. Не было других людей, загрязняющих воздух своими собственными запахами.              Там был Намгю, неудержимо хихикая, прикрывая рот руками, в то время как другие игроки снаружи кричали в панике.              Его сбивали с толку не наркотики, Намгю был омегой, омегой, чей запах был для него завораживающим, и Танос не знал, как к этому относиться.              Он был совсем не его типаж. Во-первых он был мужчиной, но это не единственное, что его беспокоило. Намгю был слишком не похож на женщин, которые ему обычно нравились. Мужественный, несмотря на то, что был омегой, с долговязым телом и суровым взглядом, только когда он не смеялся.              Конечно, в нём была некая мягкость, как и в любом другом омеге. Улыбка определённо красивая, а волосы выглядели хорошо, несмотря на его особую стрижку, которую он полюбил со временем, — да, но в нём не было той мягкости, которой обычно обладают женщины, которые ему нравятся.              В конце концов, это не имело значения, потому что, после того, как они вместе пошли в туалет ночью, чтобы просто прикрыть друг другу спины, они в конечном итоге занялись сексом. Танос был возбуждён, как часто с ним бывало, а Намгю не пришлось уговаривать, он всегда был готов ему угодить.              Потом ещё. И ещё. Больше, чем пару раз после этого, под кайфом от наркотиков и адреналина от выживания, но для Таноса это ничего не значило. Не первый его случайный секс и, вероятно, не последний.              Намгю был союзником, сумасшедшим наркоманом, попутчиком, который мог помочь во время игр, а также удовлетворить его физические потребности.              Так он думал, по крайней мере, до драки.              Он был слишком самоуверен тогда, слишком глуп, чтобы заметить, игрок 333 решит использовать вилку как оружие. Танос увидел его, когда был уверен, что уже слишком поздно что-то делать, и всё же свирепые руки спасли его в последние мгновения, оттолкнув Мёнги от него, пока тот не ускользнул как крыса.              Вскоре драка закончилась, когда кровь залила.              — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Намгю, тяжело дыша с красным лицом не только от крови, но и от истощения.              — Да, — ответил он одновременно потрясённый и благодарный.              Тогда он и представить себе не мог, что тот же человек, который спас его от раны, станет парнем, с которым создаст семью.              Танос прошёл свой собственный процесс принятия, принятия ребёнка и новой жизни.              Ребёнок удивил его, да, но он не сомневался в своём желании его иметь. Это было что-то первобытное, предположил он, его глупый альфа-мозг немедленно взял его под контроль, переключившись в режим защиты. Или, может быть, не поэтому, может он просто был взволнован перспективой снова иметь семью, потому что, в конце концов, его отец тоже был альфой, который плевал на него, на мать и идею семьи в целом.              Сложнее было с другим. На самом деле не просто с другим, а с ужасным. Ему всё ещё приходилось работать в клубе, а работа там означала постоянное воздействие наркотиков и алкоголя. Много раз он хотел просто сдаться и послать Намгю к черту, но прикусывал язык и бил себя по голове столько раз, сколько нужно, чтобы предотвратить это. Однажды утром, когда он проснулся раньше омеги и увидел, что тот мирно спит со слегка закатанной футболкой, обнажая теперь заметный живот, это зрелище было всем, что ему нужно было испытать, чтобы стереть все свои сомнения.              Я сделал это, подумал он. Мы сделали.              Затем Намгю проснулся, вялый и раздражённый новой волной утренней тошноты, которую недавно испытывал.       — Что смотришь? Чудак, — Танос рассмеялся, забавляясь раздражением другого.              Затем в его жизни снова появилась мать.              Да, все это было шокирующе, но опредёлённо стоило того.       

      ___

             — Мы никогда не были на свидании, — говорит он однажды вечером, как раз перед тем, как пойти на работу в клуб.              — Что? — Намгю в туалете, и они едва слышат друг друга, но Таносу всё равно, он все равно никогда не умел выбирать подходящий момент для разговоров.              — Мы никогда не были на свидании, нам стоит сходить на настоящее свидание.              Когда Намгю появляется перед ним, на его лице то выражение, которое он делает, когда пытается сдержать улыбку. Похож на смайлик, как думает Танос. Мило.              — Да, — он очень мило слегка подпрыгивает на месте, теребя кольца на пальцах. Со временем альфа начал обожать привычки Намгю. — Да, чёрт возьми, давай устроим настоящее свидание, — омега целует его прежде чем исчезнуть на кухне.              Танос, возможно, влюблён, и эта мысль на секунду заставляет его замереть.