Грех.

Демонов никогда особо не интересовали люди, им и так уже достаточно подпортили жизнь. Максимум, что можно от них получить—это смех. Посмеяться от души, наблюдая за тем, как они сами рушат свои никчемные жизни. Никакой помощи, все самостоятельно! Умнички какие. Только вот Харрис все таки приметил одного человека. Уж слишком набожный и чистый он был. Весь такой добрый, белый, пушистый.. Хочется запачкать этот идеальный холст самыми грязными оттенками, чтобы ни одна исповедь или молитва не смогла искупить все эти грехи. Настолько животное и пленительное желание ещё никогда не приследовало Джона, до этого момента. От одного взгляда на человека внизу живота неприятно тянуло, а кулаки сжимались до белых костяшек. Внешность инкуба и священника были практически идентичны, особенно черты лица. Лишь цвет глаз отличался: у человека они были небесно-голубые, ещё не оскверненные, а вот у Дейви темные, но с ярким янтарным отливом. Лололошка не так часто появлялся в храме ночью. Но в этот раз служба затянулась и никто не захотел убираться в помещении, и только лишь один человек каждый раз вызывался помогать. Конечно, периодами такое безответственное поведение со стороны уборщиков напрягало, но в слух Ло не посмеет высказать свое недовольство. Он действительно был излишне добр к другим и зачастую поступал в ущерб себе, но на благо другим. Это казалось намного правильнее, чем предъявить людям о их халатном отношении к своим обязанностям. Бог сам рассудит каждого бездельника. Парень тщательно протирал иконы от пыли, подсвечивая себе свечой. К сожалению полноценного света себе на данный момент не устроить. Он бережно водит салфеткой по рамке, а после переходит к подсвечнику. Надо убрать все свечи и протереть поверхность от накапавшего воска. И, казалось бы, что может произойти в эту спокойную ночь? Атмосфера в храме была настолько приятна, что хотелось остановить время и наслаждаться моментом вечно. Лололошка тихо напевал мелодию, тщательно откалупливая воск, пока не услышал за спиной громкий звук каблуков. Именно тогда его комфорт был нагло нарушен, а жизнь перевернулась. Обернувшись, голубоглазый чуть не выронил свечу из руки. Перед ним стоял самый настоящий демон. Его массивные рога красовались на голове, озорной хвостик метался то в одну, то в другую сторону, а сами глаза блистали янтарём. От него веяло опасностью, страстью и кровью. Руки предательски задрожали, из головы вылетели все молитвы. Что же делать? —У тебя такое лицо смешное! Словно демона увидел. Расслабься, красотка,—Джон явно наслаждался такой реакцией священника. Его страх очаровывает настолько, что можно кончить только от одного взгляда на Лололошку. Внизу живота снова заныло, но в этот раз с большей силой, нежели раннее. Джон уже воображал, как грубо бросает его на аналой¹, грубо кусает нежную кожу и... И возвращается в реальность, замечая, что его жертва начала более активно себя вести. Ло держал свой несчастный, дешёвый крест, который перед этим грубо сорвал со своей шеи. Не то, чтобы такие "артефакты" несли серьёзную опасность. Особенно такого низкого качества. —Оу, серьезно? Я не думал, что ты настолько глуп!—Дейви с усмешкой вырывает крест из чужих рук и швыряет в сторону.—Боюсь, теперь ты полностью обезоружен. И что делать будешь? —Да воскреснет Бог, и растопчатся врази его, и да бежат.. Джону не интересны эти представления. Молитва, серьёзно? Так скучно. Он надеялся, что Ло придумает что-то более оригинальное, но, не судьба. Господь не одарил. Инкуб впивается в обветренные, искусанные губы, с целью заткнуть священника, игнорируя сопротивление. Харрис кусает до крови, а после слизывает до последней капли, наслаждаясь железным вкусом. —Что вам от меня нужно?! Не трогайте меня!—Ло отпрыгивает назад, в итоге все таки ронняя свечу. Предвещая возможный пожар, Джон закатил глаза и потушили её. —Голос прорезался? Очаровательно! Может, у нас ещё получится построить адекватный, конструктивный диалог? —Нет! Я не стану с вами разговаривать.. —Но при этом обращаешься ко мне на вы. Удивительно. Ты и в правду слишком правильный. Хотя, полагаю, по мнению старика ты должен быть со мной намного жёстче,—Усмехается кареглазый. Расстояние между ними каждую секунду все меньше и меньше, пока Лололошка не начал вжиматься спиной в стену, задевая макушкой икону. Капля пота скатилась с лица, бессшумно плюхаясь на кафель. Горячее дыхание демона обжигало бледную шею священника, тем самым вызывая табун мурашек. Страх перемешался с возбуждением. Новые ощущения пугали до дрожи в коленях, до сбитого дыхания, до.. странной боли ниже живота? Джон не церемонясь, срывает несколько пуговиц с рясы, открывая себе доступ к острым ключицам. Он оставлял укусы и багрянные отметины. Уже через минуту верхняя одежда валялась рядом с крестом. —Думаю, заниматься этим прямо в храме это уже богохульство. А я совсем не такой! Или же тебе симпатизирует идея отдаться мне прям на иконе? Священник поджимает губы. Он не может, это неправильно, какое бы желание его не съедало, он все ещё думал о своей преданности Богу, что только забавляло кареглазого. —Прекратите, пожалуйста, я не хочу этого, прошу,—Конечно, всё это бесполезно. Плевать Джон хотел на все эти "не хочу". Если он хочет, он берет и не возвращает. При чем берет самым наглым и похабным образом, как в итоге происходит сейчас. —Значит идея потерять невинность таким образом тебя не привлекает. Жаль,—Демон безразлично пожимает плечами и щелкнул пальцами. Моментально локация меняется и вместо тёмного храма теперь освещенная кроваво-красными свечами комната. Окно зашторенно бархатными чёрными занавесками, а рядом стояла огромная двухспальная кровать, застеленная на вид мягким покрывалом бордового цвета. На тумбочке лежали презервативы и тюбик явно очень дорогой смазки. Если забыть о том, что рядом стоит демон, который уже собирался отыметь свою жертву на этой мягкой, словно зефир, постели, то обстановка была достаточно уютной. Но жизнь не сказка и наслаждаться комфортной комнатной нет времени. Остальная одежда священника летит на пол, в том числе и боксеры. Осознание, что сейчас никакой Бог не поможет и ни одна молитва не спасёт ещё не до конца запачканную душу вызывает скорее не слезы и отчаяние, а истерический смех. Как будто именно сейчас до Лололошки доперло, что вся его жизнь, посвящённая богослужению была напрасной. Пустая трата времени и денег на обучение, кое-как выстроенная карьерная лестница.. И всё зря. Конечно же, Харрис замечает изменение в настроении. Его охватывает чувство гордости. Может быть, этот парень ещё не безнадежен. Вдруг резкая идея расположить к себе через нежность овладела инкубом и показалась настолько правильной, насколько вообще может быть в этой ситуации. —Видишь, меня не стоит бояться. Если бы я был действительно жестоким, лежали бы мы сейчас в моей обители? —Наверное, вы правы,—Ло решил даже не возражать. Сил на это больше нет, как и желания. Все эмоции разом испарились, в голове стало пусто.—Как вас..зовут-то хоть? —Я Джон. Можешь кричать моё имя по-громче. Не дождавшись ответа, Харрис прижимается своими губами к чужим, оттягия нижнюю губу Ло и кусая её до крови. И как только голубоглазый приоткрыл рот, чтобы про простонать от неприятной боли, демон проталкивает свой язык в ротовую полость. Он изучал там каждый миллиметр, хозяйничал и всем видом показывал, кто здесь главный. Вовремя поцелуя руки Дейв блуждали по всему телу Лололошки, то массируя соски, то поглаживая талию. Когда кислорода уже не оставалось, демон отстранился и торопливо стянул с себя одежду. Тело Джона буквально идеально: нежная, белоснежная кожа, ни одного шрама, в меру спортивная фигура... Честно, у Лололошки приоткрылся рот от удивления. Харрис поднимает Ло за ягодицы так, как удобно только Харрису, абсолютно забивая на комфорт партнёра. Кареглазый проводит длинным языком по колечку мышц, уже ощущая, как чужие ноги начинают поддрагивать, поэтому демон решил продолжить свои пытки новыми ощущениями и протолкнул язык внутрь, без отвращения почти сразу наращивая темп. Ло старался сдерживать себя, пока его рассудок был ещё более менее в норме и присутствовала возможность здраво мыслить. Хотя в такой ситуации скорее нет этого здравого смысла вовсе. Джон же через время высунул язык и лениво потянулся за тюбиком смазки. Выдавив небольшое количество смазки сначала на промежность, а после на свои пальцы, он аккуратно ввёл первый палец, медленно двигая его, чтобы дать Лололошке более-менее привыкнуть. Конечно, можно и без подготовки, но самое неприятное в сексе—это узкая дырка, поэтому приходится ждать. Сначала парень сжимался, но уже вскоре сам двигал бёдрами навстречу к пальцу, пытаясь наращивать темп, что и побудило вставить второй, иммитируя ножницы. Очередной чистый стон раздался в комнате, принося удовольствие для инкуба. Как оказалось, много времени на подготовку не потребовалось, поэтому уже через минут пять Харрис наконец то смазал член для более комфортного проникновения и подставил головку к анусу. —Стой, ты.. вы собираетесь вставить это в меня?! Оно же не поместится!—Недовольно восклицает Ло, хоть и на подкорке сознания уже всплыл примерный ответ демона, мол, его слова здесь не имеют веса. —А для чего я тут тебя растягивал? И, симпампулька, не волнуйся, за обращение на "ты" тебя никто не убьет. Я же не твой Боженька, верно? Голубоглазый поджал губы, решив не отвечать на этот вопрос. Джон резко входит наполовину и наклоняется к губам Лололошки, сразу же втягивая их в поцелуй и потихоньку набирая темп. Пошлые шлепки кожу о кожу, приглушенные стоны Ло и тихие вздохи Дейви наполнили всю комнату. Джон целовал смазанно, чередуя нежность и грубость, периодически смахивая мокрую чёлку с лица. Хотелось вкинуть какую-нибудь шутку, типа, "теперь протирать иконки в храме не так приятно, как это?", но что-то его останавливало. Харрис знал, что его партнёр уже на грани, поэтому вышел из Ло, лукаво улыбаясь, заметив удивлённо лицо. —Всё не так просто,—Пожал плечами тот, ложась между ног Лололошки. Он провел пальцем по набухшему стволу.—Думаю, тебе это тоже понравится. Кареглазый стал надрачивать священнику, параллельно облизывая головку. Теперь из рта партнёра снова доносились громкие стоны, только теперь ничем не приглушенные. Чистые, девственные... Факт, что первым у Ло был именно Джон только сильнее заводил. Он убрал руку и провёл языком от мошонки до головки, дразня голубоглазого, от чего получил полу-удушающий бёдрами. —Вижу, ты смелым стал. Харрис взял в рот, почти полностью обхватывая орган. Повезло с натреннерованным рвотным рефлексом—точнее в его отсутствии. Он двигался в основном в одном бвстром темпе. Почувствовав у себя на затылке чужую руку, Джон никак не отреагировал, хоть и явно был не очень доволен таким жестом. Ло уже был близок к разрядке. Набухший член ярко пульсировал, и вот, голубоглазый уже почти на пике, как Дейви выпустил ствол изо рта. —Сколько уже можно издеваться?—Захныкал нижний. —Столько, сколько потребуется. Ты слишком нетерпеливый. Наслаждайся процессом, красотка! Кто ещё сможет тебя настолько хорошо удовлетворить?—Очередная хитрая, насмешливая ухмылка. Наблюдать за тем, как тот, кто кричал, что не хочет даже разговаривать с демоном, сейчас требует все больше и больше. И при этом не пришлось использовать своих чар, все, хоть и по неоглашенному, но согласию!—Перевернись на живот. Лололошка послушно переворачивается. Сейчас он был не совсем в себе, чтобы осознавать свои действия или хотя бы чувствовать смущение. В голову ударило возбуждение и нехватка ласки. Джон входит, грубо и резко, сразу же переходя на бешеный темп, налегая на тело священника. Он больно кусает загривок, а после зализывает укус, чтобы смягчить ощущения. Ло же буквально срывал голос, сжимал ткань подушек, не в силах даже протереть слезы с глаз, выступающие на протяжении всего процесса. Последний толчок и оба кончают, от чего голубоглазый впервые выкрикивает имя инкуба. Харрис об этом не скажет, но как же блять это сексуально звучало... Харрис вытаскивает член, тянется к салфеткам и небрежно протирает вытекающее тёплое семя. —Хочешь я позволю тебе не совсем полностью, но контролировать ситуацию? Предложение настолько манящее и интригующее, что Ло сразу же кивает, ожидая наставлений. —Ах, да, совсем забыл, что ты ещё ничего в этом не смыслишь. Уильям поворачивается к Дейви и сразу все понимает, когда тот полу-лёжа усаживается. Поза наездника.. Где-то о таком говорили коллеги, но мельком, так что в памяти этот разговор не отпечатался. Лололошка подползает и пытается насладиться на ствол, что выходит слишком плохо. Он даже не сразу додумался, что для удобства нужно придерживать орган. И все таки спустя несколько неловких попыток все таки получается и он садиться чуть ли не до основания, вскрикивая. Руки опирались на тазовые кости Джона, но сил держаться не совсем хватало, поэтому пришлось полностью лечь и уже в таком положении двигаться. Это оказалось не очень удобно, ведь нужно было контролировать себя, чтобы член не выскакивал лишний раз. Второй положил свою руку на задницу Уильяма, до красноты сжимая нежную кожу. Прошло совсем немного времени и Лололошки снова кончили и Ло отрубился. Утром он проснулся у себя в квартире. На стуле висел абсолютно новая ряса, крест, а рядом записка, лежащая на коробке конфет. Голубоглазый поднимается с кровати и сразу тянется к записке. "Спасибо за чудесное времяпровождение! Прошу простить за то, что испортил эти лохмотья, тебе же надо будет сдавать её кому-то. (не знаю, не разбираюсь в этом!) Кстати, советую уйти из церкви. У тебя более масштабное будущее, чем ты думаешь. Не знаю, понадобится тебе этот крест или нет, но его я тоже принёс. И сладости. Как приятный бонус. Мы ещё увидимся, но скучать стоит! Джон." Воспоминания этой ночи ударили в голову. От них захотелось вывернуться наизнанку или хотя бы ударить себя. Или кого-то другого. Лололошка переспал с самим демоном. Отлично убрался в храме! Но все таки он действительно ушёл из церкви, перестал носить крестик и полностью потерял веру во все. Видимо, полное опустошение это карма за совершенный грех.