Стоит завязать

Его рукава всегда были натянуты до середины ладони. Остальным казалось это просто милым жестом, другим - нервным тиком. Со стороны Нам Гю это выглядело так, будто он и сам не знал, почему он так делал. Вдруг это привычка? Но спросить никто не решался. Да и зачем? Показаться глупым или глупой? Зачем вообще в чужую жизнь лезть?  Субон был удивлен, поймав себя на мысли, что ему интересен тот факт, что его союзник предпочитает носить рукава одежды так. Он старался отогнать от себя это любопытство, склоняясь к тому, что это - просто привычка, но непрошеные мысли съедали изнутри. Когда это ему стало не плевать на остальных, кроме себя? Это что-то новенькое.  Но потом, когда Гю попросил у него таблетку, на что почти получил отказ, тот показал левую руку, что была покрыта шрамами от игл, рассказывающих о трагичном или наоборот очень интересном прошлом. Танос думал, что учитель тут он, а оказалось наоборот: ученик оказался учителем.  Казалось бы: ответ был получен, но.. Появилось желание рассмотреть чужие руки, заглянуть еще раз, что же скрывается за тканью. Желание было навязчивым, било по гордости. Домыслы того, как Нам-Гю просто шлет его подальше, заставляли подавить этот деффект. Таносу было противно от себя и своих мыслей, желаний. Сколько они знакомы, чтобы он прям вот так лез в чужое личное пространство? Кто они друг другу? Никто. Временные союзники, и то, если их не поубивают. Не больше.  230 сидел, оперевшись об спинку своей кровати, а Гю сидел рядом на краю. Было уже за полночь, но спать не хотелось: репер был слегка под веществом, а второй пытался выпросить хотя бы половину таблетки себе, на что получал отрицательные ответы. Самому 124 не было понятно, почему ему отказывают. Они же союзники. — Stupid boy, я тебе пять раз сказал, что на сегодня всё, — старается ругаться шепотом, чтобы не разбудить остальных и не получить по шапке. — Ты совсем тупой или что?  — Друг, умоляю, — чуть ли не рыдает тот, все время поглядывая на чужой крест с двойным интересом. Таносу казалось, что наркоман тут только сам он, но с другой стороны, 230 знал, на что шел, когда предлагал наркотики человеку с высокой тревожностью за свою жизнь в смертельной игре. — Я не могу заснуть. Прошу, — смотрел жалостливым взглядом, под которым не каждый устоит. «Я не в их числе» — думает про себя репер, но.. почему бы тому не предложить интересную сделку с положительным исходом для обоих?  — Bro, покажи мне руки свои, — предлагает он, поворачивая голову в сторону чужого лица. — Тогда я подумаю.  Друг сразу же дергается, моргает, смещая фокус внимания на свои рукава. Он опускает глаза на них, хмурясь и замечая, что даже сейчас они натянуты. Кривит брови, не понимая чужого интереса. С чего бы ему такое резко спрашивать? До этого вел себя так, будто Нам-Гю — его верная собачка, а сейчас проявил честь поинтересоваться такой.. фигней. Непохоже на него. Может ему уже мозги отшибло в край? Ибо иной причины таких вопросов 124 больше не видел.  — А тебе зачем? — спрашивает недоверчиво, засунув руки в карманы. Неужели его шрамы стали заметны? Наверное, Танос успел увидеть при каком-то случае, где рука могла показаться ниже запястья. Парень мысленно ругнулся про себя. Не то чтобы он стеснялся своего прошлого или боялся осуждения.. Их никто не видел, кроме него самого и пары знакомых с работы. И этот жест показался бы слишком личным, чем нужно было бы для уровня их отношений на данный момент.  — Интересно мне, че непонятного? — отвечает в типичной манере, дуя губы. Они же вроде союзники, тогда в чем проблема?  — Ладно, — говорит, протягивая обе руки. Парень делает это так сразу, что складывается ощущение, что мозги отшибло именно у него. Он дает возможность сделать все, что Танос хочет, главное получить заветную эйфорию. Репер пару секунд не вдуплял, затем додумался оттянуть ткань, чтобы увидеть сами руки. Когда он это сделал, он не был удивлен, увидев так горизонтальные шрамы, которые на ощупь были неровными. Кожа давно затянулась, оставляя неприятный след на теле и десятки мыслей и воспоминаний у владельца. Хмурость появилась на лице, но вид закрывать не хотелось. Без шрамов от игл не обошлось. В мыслях появился вопрос о том, почему 124-го так ломает от самых обычных таблеток, когда он уже шнырялся и толерантность к веществам должна была повыситься. Или он бросил? Мда уж, теперь у 230 будет описание: «Ломаю чужие и свою жизнь».  — Доволен? — вернул руки в прежнее положение, натягивая рукава и залезая руками в карманы. Надул губы, чувствуя легкое смущение. Последствий после этого хотелось меньше всего. «Нужно закончить разговор» — думает репер про себя, но тут же противоречит, спрашивая на английском:  — Will you tell me? — спрашивает, поворачиваясь к другу.  — Че? — задал вопрос, не понимая иностранного лада. Через пару секунд до него дошло. — может тебе хуй еще пососать? — отвечает грубо, ставя рамки. Отводит взгляд, колеблясь. Противоречие возникло, как горечь во рту. Стоит ли вообще такому, как Су Бонг что-то рассказывать? — Свои причины были. Сейчас я такой херней не страдаю, — пытался закончить разговор, сухо давая ответ.  — За то страдаешь другой, — подталкивает к эмоциям, ухмыляясь.  — Ты, смотрю, уже забыл про уговор, — решил напомнить об одолжении, снова устремив взор на крест. Репер цокнул, поняв, что слёзного разговора ему ожидать сейчас не стоит - крепкий орешек. Он открывает накрашенными ногтями коробочку, протягивая одну цветную таблетку другу. Может, под наркотой он расстелится? Это нужно проверить немедленно. Гю послушно берет ее в ладонь, сразу же закидывая в рот и улыбаясь. Сейчас перед ним был выбор уйти спать к себе или остаться вместе с другом, окончательным решением стал второй вариант. Парень лег рядом, заставляя сидящего репера подвинуться чуть ближе к левому краю кровати. С чего бы ему начать? Мысли не складываются.  — Не, ну, все таки таки, в чем прикол так делать? Типо, ну, что заставляет это сделать, какие потом мысли, — размышлял, пытаясь получить чужой ответ. В ответ друг вздыхает, начиная говорить.  — Обычно по разным причинам делают. Так-то, легче становится, типо вот у тебя истерика, пошел быстренько нахуячил и все, сразу легче. Эмоций временно будто нет, хочется просто лечь отдохнуть. А если бы так никто не делал, то много чего можно было бы натворить в состоянии.. вот этого все. А так, бац и все. — Сильно больно? — продолжает, ловя инициативу Нам Гю продолжать. Это серьезно делают, чтобы просто быстрее успокоиться? Легче уже наркотиками закидываться, там хоть какое-то послевкусие, а не осадок, как в этом случае. Да и еще потом шрамы. Фигня какая-то, самоличное уродование тела.т — Вообще на похуях остается, если честно. Потом да, болит.. Уфф, меня вставило, — хихикает Гю, пока на щеках слегка появляется румянец.  — А после этого какие мысли?  — ..Противно, — быстро строит гримасу брезгливости, поворачиваясь на бок лицом к другу. Тот в ответ повернулся на него с задумчивым лицом, будто ему было интересно. — Друг, тебе что, интересно?  — нервно посмеивается Гю, в ответ Танос вздыхает. — Что-то в этом есть, i think, — приходит к выводу 230. — Но я таким бы не страдал, не-а.  — Ты уже страдаешь, просто в другой форме.  — А ты меня жизни не учи.  — Ха-ха-ха, — смеется, прикрыв глаза.  Хотелось спать. Дофамин бил по вискам, заставляя почувствовать мелкую дрожь в теле. Третья за день, такой эффект казался странным. Наверное, ему стоит завязывать с этим и учиться испытывать эмоции, а не подавлять их чем либо. Даже если это будет стоить его жизни.