— Доволен? — вернул руки в прежнее положение, натягивая рукава и залезая руками в карманы. Надул губы, чувствуя легкое смущение. Последствий после этого хотелось меньше всего. «Нужно закончить разговор» — думает репер про себя, но тут же противоречит, спрашивая на английском: — Will you tell me? — спрашивает, поворачиваясь к другу.

— Спасибо, что-.., — начал рыжий, но его перебили. — Что не глумился над тобой? — в ответ молчание. — Я бы этого и не сделал бы. Пойми, я.. не такой. Жизнь мне еще не настолько насолила, чтобы я таким способом повышал свое эго. Не все такие, как может показаться.. Но есть куча людей, который всегда будут рады помочь тебе и протянуть руку, — протараторил Волков, после чего покраснел, переводя дыхание. Рыжий хихикает.

— Шпион, зачем ныть тогда, если ничего принимать не хочешь.. — злится Яков, явно не зная, что человек может ловить панические атаки и нуждаться в обычной человеческой поддержке. — Как же с тобой трудно.

Наконец-то можно быть открытым с собой и не бояться, что очередную ломку кто-нибудь да спалит. А то в заброшках марафонить, если честно, не вариант. Но дома я занимался этим редко, ведь боялся, что мама узнает, что сын её не такой хороший.

Потом ложится он на кровать свою холодную, накрываясь одеялом и даже забыв закрыть окно, чтобы потом проснуться под упреки матери. И думает только об одном, что хочет, чтобы любви его болезненной памятник поставили. За отвагу.