Тысяча и один день Майрона

Мелькор растянулся на трофейных шкурах экзотических зверей от Тингола, затянулся кальяном жителей южных земель и кивком приказал Майрону развлечь его. Он любил отдыхать под монотонный, медитативный звук голоса своего адъютанта. Никто не знал, что у вала есть свой особенный извращённый фетиш. — Что ты выбрал на этот раз? — потянул мундштук Вала. — Мой повелитель, я все уже перечитал, что нашел в твоей и моей библиотеках, а так же во всех библиотеках Валинора. Вчера я совершил вылазку в Средиземье и у какого-то бродяги-торгаша вытряс кое-что интересное. Называется Сильмариллион, Властелин Колец, Хоббит взад-назад и Недосказанное про кота-прапорщика, обеспечивающего войска провизией. Не знаю просто ли это сказки, но некоторые аннотации сильно напоминают наши-ваши приключения. Нечто вроде мемуаров, я так полагаю. — Так читай уже, смысл предполагать? - Мелькор ждал с нетерпением, когда же снова польются мягкие, убаюкивающие, звуки речи Майрона. Майа начал чтение. Поначалу Мелькора история сотворения Эа очень сильно расслабила ностальгией по прошлому, он даже прослезился восполняясь духом творения как в былые времена, когда Валар не враждовали против него. Он внимал каждому слову слуги, который в свою очередь восхищённо зачитывал историю и своей судьбы, написанную изящным языком человеческого писателя по имени Толкин. Но как только он дошел до обличения дел Мелькора, как ярого собственника и разрушителя, желающего захватить огонь жизни, Майрон запнулся. — Что? — встрепенулся Мелькор. — Там не совсем приятные моменты, мой господин. Они связаны с твоими помыслами, планами и делами. Этот Толкин знает о них. Он не прост. — Смертный? Почему ты превозносить его, если он и половины того что происходило не донес в этой своей сказочке? — Потому что, господин, он говорит здесь о вашем желании обладать твердью Арды и прочими благами, о твоей ссоре с Манве. Он посвящен в то, чего не должен знать смертный. Он колдун? — Он болтун. — отрезал Темнейшество. — Болтун, не понимающий того, что понимать ему не дано. Читай, что там дальше, смогу я камни выкрасть или не стоит и браться? — Написано, не стоит. Мелькор закусил удила, то есть мундштук кальяна. — Почему? — Вас развоплотят и отправят на вечное поселение в колонию строгого режима под названием Пустота. Майрону нравилось наблюдать, как темнеет взгляд хозяина, как он хмурит лохматые, черные брови и исподлобья недоверчиво взирает на него. За витражным стеклом снаружи сверкнула молния. — Что ты несёшь? На чёрное наречие не похоже. Не родился ещё тот Вала, кто способен тягаться со мной. — Вместе, господин, — опустил веки под тяжестью медных ресниц майа, прикрыв острый взгляд жёлтых зрачков. — Они сплотятся вместе и схватят тебя. Валар, эльфы и люди. — Что? — рявкнул Мелькор, тряхнув змеями-локонами черных волос. — А мои верные воины майа? А ты? Где будешь ты, Майрон? Майа отвернулся от прямого взгляда черных глаз господина. — Тут об этом ничего не сказано. — произнес он смиренно протягивая книгу. — Я не собираюсь разбирать допотопные письмена низших рас. Читай дальше! Но Майрон предпочитал удар хлыстом по спине или сапогом по зубам, чем выдать хозяину тайну своего будущего предательства. И поэтому он стал не читать, а рассказывать совсем другие истории, где он благородно воевал плечом к плечу с Мелькором. Вызывая тем самым у последнего к себе расположение, которого не имел ни один из приближенных. Только вот Мелькор тоже был не лыком шит и быстро понял, что глаза хитрого Майа за все время чтения находятся в прострации, а страницы не перелитывались. — Ты конечно хитёр, рыжий бестия, но начни-ка ты читать эту ересь сначала, что-то стиль профессора стал меняться на слуху. Так и ощущаю в сиих письменах твои сладкие заливистые самохвальные пения о необходимости изменения мирового порядка. — проворчал недовольный вала. — А за обман ты мне теперь будешь ежедневно читать по три главы, не забегая вперёд. А то я знаю как ты читаешь. Начало-конец, а в середине дыра от бублика, сочиненная тобой же. Майрон поджал губы, не скрывая возмущения. Но помня последнюю стычку с хозяином, решил воздержаться от спора. В тот раз Мелькор запер его в бочке из-под гномьего пива, засмолил ее и отправил в путешествие по морю. Умо знатно надругался над бедолагой, устроив волнам новую игру, названную во времена профессора Толкина волейболом с бочкой вместо мяча. Такая перспектива его больше не прельщала, и продолжил читать Сильмариллион уже практически не отклоняясь от сюжета. Закончил он на моменте, когда Мелькором были уничтожены первые земли выделенные под освоение Валар. Майрон заметил, что хозяин окунулся в медитативную дрёму, а это значило, что он свободен и может сходить в подпольный валинорский паб, склеить парочку фурий для тройничка. *** Майрон бесшумно поднялся с пушистого ковра, сотканного, разумеется, не без участия паучихи Унголиант (Мелькор обожал хвастаться этим трофеем). Осторожно, стараясь не задеть колокольчики, которыми Вала любил украшать все подряд, от доспехов до собственной бороды, майа проскользнул к выходу. Последний взгляд на спящего повелителя — да, тот крепко заснул, убаюканный собственной яростью, разбуженной историей о его же злодеяниях. «Недолго осталось, — подумал Майрон, — скоро Сильмариллион откроет тебе глаза на истинную цену твоих амбиций, мой недальновидный владыка». Он уже почти достиг двери, когда тихий, хриплый голос Мелькора заставил его замереть на месте: — Думаешь, я не знаю, хитрец? Думаешь, я не слышу, как шелестят страницы в твоей голове, когда ты начинаешь сочинять свои истории? Майрон обернулся. Мелькор все еще лежал на шкурах, глаза его были закрыты, но по напряженной позе и зловещей ухмылке на губах майа понял, что его обман раскрыт. — Я ждал, когда же ты закончишь свой жалкий спектакль, — продолжил Мелькор, не открывая глаз. — Ждал, чтобы узнать, какую же ложь ты приготовишь для своего господина на этот раз. Тело Майрона пробила дрожь. Он попался. И теперь ему придется ответить за свою дерзость. — Ну же, не стой столбом, — прорычал Мелькор, открывая глаза. — Расскажи мне, что еще умолчал этот твой… Толкин? Какая судьба уготована мне в его сказках? Майрон замялся, не зная, что ответить. — Неужели ты осмелился надеяться, что сможешь обмануть меня? — рявкнул Мелькор, вскакивая с места. — Я — Мелькор, первый и сильнейший из Валар! И я сам решу свою судьбу! Он сделал шаг к Майрону, и тот инстинктивно отшатнулся. В глазах Мелькора горела ярость, способная испепелить одним лишь взглядом. — Но… но господин… — пролепетал Майрон, — я… я просто хотел… — Молчать! — взревел Мелькор. — Я не потерплю лжи и предательства! Ты ответишь за свой обман, Майрон. Ответишь сполна! Мелькор, ослепленный яростью, уже ничего не желал слушать. Слова Сильмариллиона, прочитанные Майроном, пробудили в нем древний страх — страх поражения, страх Пустоты, о которой он старался не думать. И теперь, в своей безумной гордыне, он решил отомстить за этот страх, выместив свою злобу на верном слуге. — Ты думал, я не замечу твоей трусости? — ревел Мелькор, хватая Майрона за горло. — Ты боялся читать мне правду! Боялся, что я разозлюсь, что накажу тебя! Но ты недооценил меня, Майрон! Ты забыл, кто я такой! Он сжал пальцы, сдавливая горло майа. Майрон задыхался, хватая ртом воздух, но Мелькор не ослаблял хватки. Глаза его пылали безумным огнем, отбрасывая зловещие тени на стены. — Ты хотел узнать свою судьбу? — прошипел Мелькор, наклоняясь к самому лицу Майрона. — Так я тебе ее покажу! Я покажу тебе, что ждет предателей и лжецов! Внезапно он разжал пальцы, отшвырнув Майрона на пол. Тот, закашливаясь и хватая ртом воздух, попытался подняться, но Мелькор наступил ему на грудь, пригвоздив к полу. — Нет, ты будешь жить, — проговорил Мелькор, и голос его был страшен в своей холодности. — Ты будешь жить и каждый день будешь читать мне эту проклятую книгу. Будешь читать, пока не выучишь каждое слово наизусть! Ты станешь моим личным напоминанием о том, что меня ждет, если я… если я… Мелькор запнулся, и на миг в его глазах мелькнул страх. Он отвел взгляд, словно стыдясь своей слабости. — Вставай, — коротко бросил он, отступая от Майрона. — И приготовься к чтению. С этого дня ничто не должно отвлекать тебя от этой задачи. Ничто. Майрон, с трудом поднявшись на ноги, с ужасом смотрел на своего повелителя. Он понял, что Мелькор, сам того не желая, попал в ловушку Сильмариллиона. Страх перед пророчеством, страх перед собственной судьбой отныне будет преследовать его, не давая покоя. И Майрон, сам того не желая, стал заложником этого страха. *** Дни в доме Мелькора превратились в мучительное испытание для Майрона. Отныне его жизнь подчинялась одному ритму: чтению Сильмариллиона. Каждое утро, едва первые лучи солнца проникали сквозь витражи, Мелькор приказывал ему читать. И Майрон читал, стараясь не выдавать дрожи в голосе, стараясь не встречаться взглядом с повелителем. Мелькор же слушал. Слушал с мрачным вниманием, хмуря черные брови и нервно теребя рукоять своего меча. Иногда он прерывал Майрона вопросами, пытаясь найти в тексте лазейки, способы избежать предначертанного. Но ответов не было. Сильмариллион, словно насмехаясь, безжалостно описывал его поражение, его падение. Чем больше Мелькор слушал, тем сильнее становился его страх. Он, некогда могущественный Вала, носивший имя Мелькор, Король Мира, теперь превратился в затравленного зверя, загнанного в угол собственными страхами. Он почти перестал спать, мучимый кошмарами, в которых видел Пустоту, бездонную пропасть, ожидающую его. Майрон видел, как меняется его повелитель. Видел, как страх разъедает его изнутри, превращая в жалкую пародию на самого себя. И в глубине души майа зарождалась надежда. Надежда на то, что Сильмариллион, эта книга, написанная смертным, сможет сделать то, чего не удалось добиться силой Валар — сломить гордыню Мелькора, заставить его осознать чудовищность своих деяний. Но была и другая сторона этой надежды — страх. Страх перед тем, во что превратится Мелькор, если пророчество Сильмариллиона окажется сильнее его. Страх перед тем, какую месть он обрушит на мир, если поймет, что обречен. И в этом тревожном ожидании, под гнетом проклятого Сильмариллиона, проходили дни. Дни, которые, казалось, были предвестниками чего-то ужасного, чего-то непоправимого. Атмосфера сгущалась с каждым днем. Страх Мелькора, подобно ядовитому туману, проникал во все уголки, отравляя всё вокруг. Слуги шептались по углам, боясь попасться на глаза своему повелителю. Майрон, читая Сильмариллион, все отчетливее видел, как слова книги обретают власть над Мелькором. Он цеплялся за каждый намек на возможность изменить свою судьбу, но текст оставался неумолимым. И с каждым днем росла его ярость, обращаясь то на себя, то на окружающих. Однажды, после особенно мрачного отрывка о падении Тангородрима, Мелькор вскочил с трона, опрокинув тяжелый стол. Глаза его горели безумным огнем, а лицо исказила гримаса ярости. — Лжецы! — взревел он, обращаясь к пустым стенам. — Вы хотите запугать меня своими сказками? Думаете, я поверю в эти россказни о моем поражении? Он схватил Майрона за грудки, приподняв над полом. — Ты! — прошипел он, брызжа слюной. — Ты читал мне эти жалкие выдумки! Ты хотел сломить мою волю, вселить в меня страх! Но ты просчитался, Майрон! Я докажу вам, что вы ошибались во мне! Я перепишу вашу историю! Отшвырнув Майрона к стене, Мелькор бросился вон из зала. Вслед ему неслись раскаты безумного смеха, от которого стыла кровь в жилах. Майрон, поднимаясь с пола, с ужасом понял, что Сильмариллион не сломил Мелькора. Он лишь разбудил в нём чудовище, еще более страшное и беспощадное, чем прежде. Чудовище, готовое уничтожить всё на своем пути, лишь бы доказать свою власть. «О-ля-ля!» — прошептал себе под нос Майрон, — «Сдаётся мне, что пытка чтением закончилась, и мы пойдём в поход против Валар. Хоть какое-то развлечение.»