Культисты и их (относительно) бытовуха? Именно они!

      Два пальца в горло. Содержимое желудка еле выплёвывает на холодную плитку пола. Тело бьёт конвульсиями. Промыть рот водой, заранее, будто по наитию, налитой в железную старую чашку, и повторить ритуал. Еды нет, он не ел последние несколько дней. Вместо неё — лишь желудочный сок вперемешку со странной серо-коричневой массой и разводами крови. Это плохо, очень плохо. Не успел? Нет, вроде вовремя пришёл, он ещё дышит. И слабая цикличная пульсация бьётся под пальцами прямо на шее. Идиот, придурок, кретин конченый. Как можно было не рассчитать? Как он мог оставить его одного, понадеявшись на здравомыслие «этого»? Из-за злости, или всё же Скверна и дальше медленно, но верно пожирает мозг Фенхеля? Не важно, всё это не важно сейчас. Нужно только... Что он вообще сожрал?! Видимо, что-то синтетическое, да к тому же и в слишком большом количестве, раз реакция организма такая.       Чувство вины накатывает такое, будто из-за Фенхеля вымерло по меньшей мере три вида тигров. Или каких других экзотических животных. Мужчина, а его иначе и не назвать-то уже, никогда раньше почти и не испытывал этого чувства. Оно странное, до безумия непонятное и непривычное. Мерзкими лапками тысячи сороконожек заползает под кожу, острыми леденящими кристаллами режет глаза. Стёпа ведь будет жить, верно? Сейчас очнётся и скажет, что это просто тупая шутка, как и десятки раз до этого. Фенхеля нельзя пугать, его организм, и так помотанный жизнью, не выдержит таких эмоциональных нагрузок.       Он не знает, как помочь. Обычно собранный, быстро придумывающий идеальные, безупречные планы на ходу, сейчас не знает, что делать. Ещё чуть-чуть, ещё немного и нервы сдадут окончательно. В медленно охватывающей всё тело панике Фенхель цепляется пальцами за плечи друга. Будто пытается не его схватить, а утекающую из молодого тела жизнь. Неприятный голос на задворках сознания шепчет, в своих словах оживляя самые худшие страхи культиста. Ясно думать не получается. Вот просто ни в какую. Трясёт он друга-наркомана скорее инстинктивно, не задумываясь, даже уже не надеясь на хороший исход. Хотя, может, всё же получится? Он ещё жив, не может не получиться. Стёпа вздрагивает резко, скручивается прямо на полу, где и лежал, в позу эмбриона, заходясь кашлем. Почти что выплёвывает свои лёгкие, даже не в силах разлепить веки, но Фенхель счастлив. Наверное, счастливее, чем он мог вообще быть за последние десять лет уж точно.