Ты пришёл ко мне с дождём

Юнги моет кружку и тарелку, машинально проводя губкой по их поверхности, хотя они и так почти чистые. Вода в раковине журчит, заполняя тишину, но даже это не успокаивает. Внутри всё равно глухо отдаётся тревогой. Ему бы набраться смелости, или характер закалить. Но пока Юнги имеет то, что имеет. Возможно когда-нибудь. Он выключает свет на кухне и проходит в спальню. Не включая верхний свет, просто находит выключатель ночника и зажигает мягкий приглушённый свет. Комната кажется уютной, но омеге чужой. Ги медленно опускается на кровать, но засыпать не торопится. Он лежит, уставившись в потолок, слушая собственное дыхание и редкие звуки снаружи. — Ты в безопасности, — напоминает он себе. — Здесь тебя никто не найдёт. Но страх вещь коварная. Даже если ты убеждаешь себя, что всё хорошо, он цепляется за тебя острыми когтями, прячется в темноте, подбирается ближе, стоит только закрыть глаза. Он напоминает о себе в то время, когда его не ждёшь и, когда ожидаешь меньше всего. И вот, когда Юнги всё-таки провливается в сон, страх оживает. — Ты же знаешь, что от меня не убежишь, Юнги. Голос звучит насмешливо, холодно. Тот, кого он надеялся больше никогда не видеть. Он ему верил, открыл душу. А сейчас от одного звука чужих шагов ему становится не по себе. Во сне он снова в той квартире. Всё кажется до ужаса реальным: светлый коридор, запах природного феромона альфы, этот гадкий табачный аромат, холодный пол под босыми ногами. Он стоит у входной двери, пытается её открыть, но пальцы дрожат. Позади него раздаётся шаг. За ним другой. Юнги оборачивается, но не успевает ничего сделать — боль пронзает висок, мир вокруг взрывается вспышкой белого света, а потом резко гаснет. Он чувствует, как падает. — Ты всегда был таким слабым, — раздаётся презрительное. — Думаешь, можешь просто взять и исчезнуть? Что-то горячее течёт по его коже — кровь. Гул в ушах становится невыносимым. Ощущение, что голова вот-вот лопнет, что череп просто разорвёт на куски. Юнги задыхается. Он хочет проснуться, хочет выбраться из этого кошмара, но тело не слушается. “— Проснись. Проснись!” Резко вскинувшись, он с шумом вырывается из сна. В груди горит, сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот прорвёт рёбра. Ему плохо, чертовски ужасно, он чувствует себя жалким. Темнота комнаты давит, но он понимает — это не та квартира. Здесь нет Джунхо. Он здесь один. Он закрывает лицо руками, пытаясь восстановить дыхание. — Только сон, — шепчет он сам себе. Но разве можно просто так забыть прошлое, если оно снова и снова вырывается из подсознания, заставляя переживать всё заново? Пока многие спят он ненавидит это время. Ненавидит время, когда к нему в подсознание пробираются такие картинки. А что если бы он не смог тогда уйти? Почему у него не сложилось как у родителей, которые жили счастливо в браке?! Юнги садится на кровати, чувствуя, как пот липким слоем покрывает спину. Спать больше он не сможет. Он встаёт и выходит из спальни, направляясь на кухню. Воды. Нужно выпить воды. Омега проходит на кухню, не включая верхний свет — хватает мягкого света из коридора. Он открывает шкафчик, достаёт стакан и наливает себе воды. Пальцы дрожат, когда он подносит стакан к губам. Вода холодная, освежающая, но не помогает унять напряжение в груди. В таких случаях нужен психолог. Но он не может, да и пока не хочет ни к кому идти. Юнги закрывает глаза и делает глубокий вдох, стараясь замедлить дыхание. Этот кошмар преследует его уже давно, и с каждым разом становится всё ярче, всё реальнее. Омега боится, что однажды откроет глаза и будет лежать на окровавленных простынях, а над ним будет нависать Джунхо. — Это всего лишь сон, — говорит он себе. — Ты больше не там. Он не может тебя достать. Он ставит стакан в раковину и облокачивается на стол. В доме тихо, слышно только слабое тиканье часов. Юнги проводит рукой по лицу и смотрит в окно. За ним простирается тёмная, спокойная ночь. Никаких городских фонарей, машин, шума улиц. Только природа и глухая тишина. Глубоко вдохнув, он выходит обратно в коридор и проходит в ванную. Открывает кран, умывается холодной водой, надеясь окончательно прогнать остатки сна. Ему правда повезло, что достался дом со всеми удобствами. Омега смотрит на своё отражение в зеркале — тёмные круги под глазами, напряжённые плечи, зажатая линия губ. Выглядит он так, будто не спал уже несколько суток. Хотя так на самом и есть, только ещё больше, чем несколько суток. Он спит от силы по три часа. "— Ты справишься," — мысленно говорит он своему отражению. Вытирая лицо полотенцем, он принимает решение: возвращаться в постель. Да, уснуть снова вряд ли получится, но хотя бы можно просто полежать. На этот раз сон не приходит. Но в этом есть и плюс: хотя бы больше не будет кошмаров. __________________ Первое утреннее солнце пробивается сквозь занавески, наполняя комнату мягким золотистым светом. Юнги лежит на спине, глядя в потолок, но сон так и не приходит. Он с того момента так и не сомкнул глаз. Ночь выдалась тяжелой, и даже сейчас, когда вокруг всё спокойно, он чувствует себя выжатым. Грудь всё ещё сдавливает неприятное чувство, а тело ноет от напряжения. Оно просит хозяина дать себе отдохнуть, хоть чуточку расслабиться, а самое главное поспать. Смысла оставаться в постели больше нет. Юнги встаёт, натягивает на себя удобные вещи — чёрные спортивные штаны и свободную кофту. Привычка скрывать кожу не уходит даже здесь, в деревне, где никто не знает его прошлого. Он выходит на крыльцо и глубоко вдыхает утренний воздух. Он свежий, наполненный запахом влажной земли и травы. Пение птиц перекрывает собственные тревожные мысли. Здесь по-другому. Тише. Спокойнее. Юнги спускается с крыльца и направляется по тропинке, ведущей к лесу. Он помнит, что неподалёку есть небольшая речка. Говорят, вода там чистая, а место у неё всегда пустынное. Идти по мягкой земле приятно, под ногами шуршат редкие листья. Вдалеке слышится лай собаки — наверное, кто-то из соседей уже проснулся. Опрометчиво было идти босиком, но в этом есть что-то своё. Юнги идёт дальше, позволяя природе заглушить мысли. Может, эта прогулка действительно поможет ему прийти в себя. Нужно развеяться. Тропинка становится чуть уже, а воздух свежее. Юнги слышит, как впереди что-то тихо плещется — вода. Ещё несколько шагов и деревья расступаются, открывая вид на небольшую речку. Вода чистая, отражает утреннее солнце и переливается золотистыми бликами. Берега поросли мягкой травой, а у самой кромки воды виднеются гладкие камни, отполированные течением. Юнги подходит ближе и садится на один из них. Отсюда открывается вид на всю реку — она не широкая, но течёт спокойно, даже размеренно. Он тянет руку вперёд, проводя пальцами по прохладной поверхности. Вода прозрачная, видно, как под ней двигаются мелке рыбки. На какое-то время Юнги просто сидит, не думая ни о чём. Он слушает журчание воды, шелест листьев, редкие птичьи крики. Запах ванили с дождём, с горького становится мягким. Здесь действительно тихо. — Может, стоило переехать в деревню намного раньше? Слова проносятся мимолётно, но Юнги не спешит их забирать. Ему нравится эта тишина, нравится ощущение, что никто не стоит за спиной, не следит за каждым его шагом. Он делает глубокий вдох и прикрывает глаза. Пусть это утро будет таким. Спокойным. Хотя бы сейчас. Сегодня. Юнги остаётся сидеть на камне, слушая, как вода лениво омывает берег. Лёгкий ветер треплет темные пряди его волос, прохлада утреннего воздуха приятно касается кожи. Здесь, у воды, кажется, что мир замедляется. Точнее не мир, а время. Вот бы его перемотать к моменту, когда родители были живы, когда он мог не сходится с Джунхо зная какой он ненормальный псих. Он снова опускает пальцы в реку, чувствуя, как течение мягко обтекает кожу. Вода ледяная, но Юнги не отдёргивает руку. Хочется, чтобы течение забрало все воспоминания. Где-то вдалеке каркает ворона. Тонкий, пронзительный звук разносится в утренней тишине. Хочется потеряться в ней. Юнги глубоко вдыхает, пропитываясь запахами природы. Влажная земля, древесная кора, едва уловимый аромат прелых листьев. Всё это кажется настолько живым, что на мгновение он забывает о тревогах. "— Если бы каждый день начинался так," — думает он, скользя взглядом по речной глади. Он не знает, сколько времени проходит. Минут десять? Полчаса? Здесь, вдали от города, время течёт иначе. Но в конце концов его тело напоминает о себе — мышцы, напряжённые за ночь, начинают нывно отзывать протест. Юнги медленно поднимается, потягиваясь. Пора возвращаться. Он бросает последний взгляд на воду, запоминая этот момент. А потом разворачивается и идёт обратно по той же тропинке, оставляя за собой лишь лёгкие следы на влажной земле. Омега возвращается по тропинке, позволяя себе насладиться утренней прохладой. Когда дом наконец-то появляется в поле зрения, он замечает знакомую фигуру у соседнего крыльца. Ким Сонхун снова здесь. В светлом кардигане и домашних тапочках он сидит на лавочке с чашкой, из которой поднимается пар. Завидев Юнги, сосед приветливо кивает. — Доброе утро, Юнги. Рано встал? Юнги подходит ближе, поправляя рукава своей кофты. — Доброе. Да, что-то не спалось. Решил прогуляться. Чудом не заблудился. Сонхун понимающе кивает и отпивает чай. Юнги колеблется пару секунд, но всё же спрашивает у старшего. — Вы не могли бы показать дорогу к магазину? Я только заехал, но ничего из еды с собой не привёз. Хотелось бы закупиться. Сосед усмехается, но это не выглядит злобно, а по-доброму. — Конечно. Всё равно собирался выйти позже, так что можем сходить вместе. — Было бы здорово, — тихо отвечает Ги. Сонхун допивает чай, ставит чашку на перила и поднимается. Запах миндаля и кокоса заполняют лёгкие Мина. Ему так спокойно. Вот сейчас. — Тогда идём? Магазин тут не так уж близко, минут десять-пятнадцать пешком. Юнги не возражает. Он рад, что сможет немного освоиться в местности. Да и идти не так уж много. Это же не несколько километров. И так, вместе с пожилым омегой, он отправляется в сторону деревенского магазина, где полки наверняка пахнут хлебом и специями, а продавцы знают всех покупателей по именам. А также где у кого что происходит. Можно считать люди на втором месте после психологов, которые копаются в твоих проблемах и голове. Они идут по узкой деревенской дороге рядом с друг другом, Юнги краем глаза осматривается по сторонам. Здесь всё кажется другим — не таким, как в городе. Спокойнее, тише. Даже воздух другой, насыщенный ароматами трав, утренней свежести и цветущей сирени, растущей вдоль домов. Почти у каждого двора стоят заборы, за которыми виднеются ухоженные огороды. Где-то вдалеке слышится детский смех — двое малышей гоняют друг друга вокруг старого дуба, один из них весело пищит, когда другой почти его догоняет. — Ты ведь не просто так выбрал это место? — внезапно спрашивает Сонхун, нарушая тишину. Юнги переводит взгляд на него. — Что? — Нашу деревню, — поясняет старший. — Сюда редко переезжают случайно. Юнги отворачивается, смотрит перед собой. Этот омега постоянно попадает туда, куда нужно. Так, как делал его папа, когда ему было плохо, он мог только по интонации голоса сына понять, что что-то произошло. — Хотел тишины, — коротко отвечает он. Сонхун ничего не говорит, лишь понимающе кивает. Юнги благодарен ему за то, что он хоть и спрашивает, но не лезет куда не стоит. Они идут дальше, и через несколько минут старший омега вновь начинает разговор. — Когда-то здесь часто бегал мой внук. Ещё совсем маленьким, — он усмехается, словно вспоминая что-то тёплое. — Родители привозили его ко мне каждое лето. Он сначала не хотел, скучал по дому, а потом так втянулся, что не хотел уезжать обратно. Весь такой городской был, потом бегал на речку с друзьями, катался на велосипеде, гонял чужих курей, было даже, что помогал мне пропалывать и высапал цветы. — Давно это было? — спрашивает Юнги, не столько из любопытства, сколько чтобы поддержать разговор. — О, лет наверное двадцать назад, если не больше. Нет, наверное даже чуть меньше. Сейчас он уже взрослый, работает в городе, но иногда звонит. Говорит, что скучает по этим местам. Хочет приехать, а всё никак. Говорит, девушка, у меня работа и мечта. Юнги кивает, чувствуя, как его окутывает странное ощущение. Сонхун говорит так спокойно, с теплотой, с заботой. Это чем-то напоминает голос его отца, Мин Ёнсока, который тоже любил рассказывать истории о прошлом, пока Юнги был ребёнком. "— Если бы отец был жив… Может, он тоже рассказывал бы кому-то о моём детстве?" Мысль приходит внезапно, но Юнги тут же отгоняет её. Он только расстроится сильнее. Возможно все проблемы были бы решены, если бы они были живы. Как только он выкарабкается из этой ямы, то обязательно их навестит. — Мы почти пришли, — говорит Сонхун, указывая на небольшое здание впереди. Юнги кивает и собирается с мыслями. Сейчас главное — купить продукты, а обо всём остальном можно подумать потом.