Ты пришёл ко мне с дождём

Юнги и Сонхун заходят внутрь. Это небольшой, но аккуратно обустроенный магазин с деревянными полками, наполненными разнообразными товарами. Всё выглядит в целом хорошо — свежий хлеб, овощи, фрукты, местные продукты. Здесь тихо, и в воздухе витает запах корицы и свежих трав. Продавец — молодой омега, по имени Гукён, встречает их с улыбкой, когда они заходят. Его короткие волосы аккуратно уложены, а глаза — добрые и спокойные. — Сонхун, давно не виделись! Как ты? — Гукён приветливо улыбается. — Да нормально, Гукён. Это Мин Юнги, мой новый сосед, — представляет его Сонхун, не замедляя шаг. Юнги слегка кивает, не привыкший к таким встречам. — Рад знакомству, — говорит Гукён, улыбаясь. — Чем могу помочь? Юнги молча кивает начиная осматривать полки. В этом магазине всё кажется знакомым, но в то же время новым. Он чувствует, что эта деревня не так уж и далека от того, что он привык видеть, хотя и с отличием. Магазин не выглядит излишне старым, и всё здесь сделано с заботой, чтобы покупатели чувствовали себя комфортно. Юнги просит молоко, яйца, овощи. Среди продуктов он находит несколько фруктов, которые ему интересно попробовать, и даже немного свежих ягод. Его взгляд останавливается на банке с вареньем, на этикетке которой — рукописный текст, напоминающий старые рецепты. — Это варенье очень вкусное, — говорит Гукён, заметив, как Юнги рассматривает банку. — Вишнёвая начинка. Юнги решает взять. Он продолжает называть продавцу продукты, а Сонхун беседует с ним в это время, обмениваясь новостями. Всё в этом магазине выглядит уютно и непринуждённо, и Юнги ловит себя на мысли, что ему нравится этот простой, но добродушный мир. Когда он заканчивает со своим списком, Гукён приветливо улыбается. — Это всё, что нужно? — Думаю, да, — отвечает Юнги, но всё же кидает взгляд на полки с другими товарами, словно проверяя, не упустил ли чего-то. — Хорошо. Всё берём, Юнги? — спрашивает Сонхун, одобрительно кивая. Юнги не замечает, как его имя звучит от этого старшего омеги, но ощущает что-то тёплое в этом обращении. Он кивает. — Да, всё. Юнги расплачивается, и они идут к выходу. Юнги ещё раз останавливается, оглядывая магазин, чувствуя, как уютная атмосфера постепенно проникает в него. — Спасибо за помощь, — говорит он Гукёну. — Пожалуйста. Если что, всегда рад помочь, — отвечает Гукён с улыбкой. Они покидают магазин, и, по пути домой, Юнги решает, что этот день, может, не был таким уж плохим. Возвращаясь к дому, Юн чувствует, как спокойствие деревни постепенно уходит, оставляя только лёгкую усталость. Он сжимает ручки пакета с продуктами, прислушиваясь к звукам — где-то вдали поют птицы, лёгкий ветер шуршит в листве, а воздух пахнет свежестью и чем-то тёплым. Сонхун идёт рядом, его шаги спокойные и размеренные. Юнги, чувствуя, что ему не хочется ни о чём думать, решает просто идти в молчании. Тихо, почти незаметно, Сонхун спрашивает: — Как тебе деревня? Юнги, едва ли обратив внимание, отвечает: — Спокойно. Сонхун кивает, как будто уже знал, что тот скажет. — Тут так и есть. Это место не для всех, но кому-то оно подходит. Думаю, ты привыкнешь если захочешь остаться. Юнги не отвечает, лишь кивает, его мысли возвращаются к вечеру, когда он впервые приехал сюда, а ведь всё произошло не так давно…. Всё это ещё кажется чужим, но всё же он начинает ощущать что-то тёплое и знакомое в этих местах. Подойдя к дому, Юнги останавливается у двери, ставит пакет на бетон, а старший поворачивается к нему. — Ты не хочешь зайти на чашку чая? — спрашивает он с лёгкой улыбкой. Юнги смотрит на него, не ожидая такого предложения, но не отказывается. В конце концов, это всего лишь чай. — Хорошо, — говорит он, заходит в дом, следуя за Сонхуном. Когда они заходят в дом, моют руки и садятся за стол, Сонхун включает чайник. Запах чая быстро наполняет кухоньку. Через несколько минут всё готово. Хозяин жилища подаёт чашку Юнги, и тот благодарит его. — Ты правильно сделал, что выбрал это место, — говорит Сон, снова садясь напротив. — Здесь не будет того шума, который есть в городе. Поймёшь, когда проживёшь немного больше времени. Юнги молча пьёт чай, ощущая как горячий напиток согревает его. Обычно за работой он успевает выпить уже остывший чай. Он не чувствует давления, не чувствует страха. Это место, как и этот момент, тихое, и ему даже хочется забыть о прошлом. Но стоит ему подумать об этом, как на его сердце снова тяжелеет. — Спасибо, — тихо говорит он, глядя в чашку. Сонхун, видя это, молчит, но его взгляд кажется тёплым и понимающим. Мужчина тихо пьет чай, не спеша, и его взгляд фиксируется на Юнги, наблюдая за тем, как тот медленно отпивает из чашки. В этом моменте нет ничего лишнего, только тишина и уют, которые окружают их. В доме тянет теплом, а за окном становится заметно темнее. — Ты, наверное, переживаешь, — наконец говорит Сонхун, его голос мягкий, но уверенный. Юнги замедляет движения, отпивает ещё один глоток чая, но молчит. Он не может сказать, что переживает, но его мысли, как всегда, мчатся в разных направлениях. Он снова поднимает глаза на омегу и, почувствовав его взгляд, сдерживает тяжёлый вздох. В доме пахнет миндалем и кокосом. — Я… — Он не знает, как начать. — Я просто не привык к этому. Это всё… новое для меня. Сонхун кивает, не давая Юнги завершить мысль. Он понимает, о чём тот говорит, даже если не знает всей истории. Но здесь, в этом доме, в этой деревне, можно найти перемены в жизни. Сонхун чувствует это, как бы не хотел Юнги это признавать. — Все проходят через это, — говорит Сонхун, в его голосе проскальзывает что-то, что напоминает сочувствие. — Приспособиться — это процесс. Иногда он длится дольше, чем мы ожидаем, но… тебе нужно просто жить. Понять, что не всегда всё будет правильно, не всегда всё будет по плану, но каждый день — это шаг к тому, чтобы чувствовать себя на своём месте. Юнги не отвечает сразу, его пальцы касаются края чашки, но взгляд его теряется. Он не может сказать, что это правда, или что он верит в такие слова. Но что-то в этом есть — моментальное ощущение, что всё не настолько безнадёжно. Всё ещё неясно, но шаг за шагом. Сонхун улыбается, глядя на Юнги, будто понимает, что тот сейчас в раздумьях. — Просто позволь себе быть, — добавляет Сонхун, когда тишина становится чуть более ощутимой. — Иногда это всё, что нам нужно. Юнги отпивает ещё немного чая и чувствует, как его напряжение немного ослабевает. Он вряд ли до конца осознаёт слова Сонхуна, но ощущение спокойствия всё же находит его. Примерно в этот момент он решает, что хотя бы на некоторое время он попробует отпустить свои тревоги. — Спасибо, — говорит он наконец, его голос становится немного мягче. — Это… важно. Сонхун кивает и поднимает свою чашку, отпивая немного чая. — Ну, если нужно что-то, всегда обращайся. Это и есть суть соседей. Я тебе ещё пирога испеку. Юнги молчит, снова погружаясь в мысли. Но на этот раз его мысли не такие тяжёлые. Он ощущает лёгкость, которая впервые за долгое время появляется в его груди. Сонхун поднимается с места, собираясь ополоснуть чашку. Юнги же быстро допивает и решает сделать тоже самое, только вот мужчина не даёт, улыбаясь. — Я пойду, спасибо вам большое за вкусный чай, — говорит парень неожиданно для себя, кивая и благодарно улыбаясь. — Хорошо. Юнги уходит, и возвращается в свой дом, который наполнен тишиной. Он один, но теперь ему не хочется торопиться и искать выхода. Сегодня — только сегодня, и всё, что он может сделать — это принять этот момент. Юнги долго сидит в тишине, вслушиваясь в неё, как в едва уловимую мелодию. В этом доме всё звучит иначе — воздух, ветер, даже стук собственных пальцев по столешнице. Он проводит рукой по лицу, выдыхает и поднимается. Работа. Нужно закончить аранжировку. Он включает ноутбук, надевая наушники. Уже несколько дней эта песня не даёт ему покоя. Он ловит отдельные звуки, пытаясь сложить их в одно целое, но до сих пор чувствует, что чего-то не хватает. Ритм. Он должен быть мягким, но устойчивым, как шаги по деревянному полу. Юнги набирает несколько аккордов, слушает, снова меняет. В голове звучит голос Тэхёна — глубокий, чуть хрипловатый, но всегда проникающий под кожу. Он представляет, как тот будет петь. Какими будут его интонации. Щёлкает мышью, передвигает дорожки, добавляет лёгкие синты. Омега снимает наушники, музыка заполняет комнату, а он замирает, прислушиваясь. Это уже ближе. Почти то, что нужно. Он закрывает глаза, позволяя звукам полностью его захватить. Музыка — единственное, что он сейчас чувствует ясно, без страха, без напряжения. Всё остальное становится фоном. Когда он открывает глаза, стрелка часов уже перескочила далеко за полночь. Юнги бесшумно закрывает крышку ноутбука и отодвигает его в сторону. Мелодия всё ещё звучит у него в голове, но он больше не может сидеть в четырёх стенах. Не включая свет, он выходит на улицу, ощущая, как прохладный воздух сразу же окутывает его кожу. Телефон всё так же остаётся отключённым, лежит внутри, на столе, и это даёт странное чувство свободы. Он садится на бетонный порог, вытягивает ноги и поднимает взгляд к небу. Здесь оно настоящее — глубокое, тёмное, рассыпанное множеством звёзд. В Сеуле он никогда не видел их такими. Там слишком много огней, слишком много шума, слишком много всего, что заглушает саму природу. Говорят, что звёзды — это души умерших людей. Юнги помнит, как мама рассказывала ему об этом, когда он был ещё ребёнком. Тогда он верил, что где-то там, среди миллионов огоньков, есть те, кто следит за ним. Он смотрит ввысь, и в этот момент чувствует себя бесконечно маленьким перед всем этим безмолвным величием. Здесь тишина совсем другая — не пугающая, а обволакивающая. Она заставляет слушать самого себя. Юнги глубоко вздыхает и прикрывает глаза, позволяя этому моменту просто быть. А после вновь открывает их. Омега не отрывает взгляда от звёздного неба. Его пальцы машинально сжимают ткань штанов, а в груди растёт тёплое, но тяжёлое чувство. — Папа… отец… — шепчет он, едва слышно, будто боится разрушить ночную тишину. Он не знает, слышат ли они его, но хочется верить, что да. Что где-то там, среди этих далёких огней, есть те, кто когда-то держал его за руку, учил ходить, кто оставил в его жизни тёплые воспоминания. — Я выбрался, — говорит он, глядя на самую яркую звезду. — Мне удалось уйти. Он выдыхает, сжимая губы. — Всё было сложно… и страшно. Я до сих пор не знаю, что будет дальше. Но я стараюсь, правда. Ему кажется, что если он не скажет это вслух, то не поверит сам. — Я… работаю. Снова пишу музыку. У меня есть дом. Небольшой, но он мой. А ещё сосед, он… добрый. Он принёс мне пирог. На мгновение уголки его губ дрожат, словно он пытается улыбнуться. — Вы бы мною гордились, папа… отец… — голос дрожит, но он продолжает. — Я не знаю, что будет дальше. Но я постараюсь. Юнги опускает голову, глубоко вдыхая ночной воздух. Ему хочется верить, что где-то там, среди звёзд, его услышали. Юнги сжимает пальцы на ткани, стараясь удержать дыхание ровным, но чувствует, как внутри всё сжимается. Грудь давит тяжестью, а горло першит от сдержанных эмоций. Он долгое время гнал их прочь. Убеждал себя, что всё уже позади, что он справился, что теперь всё будет иначе. Но страх… он всё ещё внутри. Юнги зажмуривается, вцепляясь в колени, и впервые за долгое время чувствует, как горячие слёзы сами катятся по щекам. Без звука. Он просто сидит на бетонном пороге, под звёздным небом, позволяя себе плакать. Потому что боль всё ещё жива. Потому что в одиночестве её скрывать не нужно. Потому что он устал. Слёзы стекают вниз, оставляя мокрые дорожки на коже, а плечи время от времени подрагивают. Юнги не помнит, когда в последний раз позволял себе такое. Возможно, ещё в детстве. Или после побоев Джунхо… Омега правда не помнит. Он не всхлипывает, не рыдает громко — просто молча выпускает из себя всё, что копил так долго. Всё, что не мог сказать никому, кроме холодных звёзд на тёмном небе. Он продолжает сидеть, всё ещё закрыв глаза, чувствуя, как слёзы касаются его лица. Тело отказывается успокаиваться, но постепенно буря в его душе утихает. Он понимает, что не может оставить этот момент в прошлом, не дать себе право быть слабым. Юн вытирает лицо руками, вдыхает глубоко, стараясь вернуть себе контроль. С каждой минутой боль в груди уходит, и становится немного легче. " — Я не один», — думает он, смотря в небо, где звёзды всё так же мерцают в бескрайности. Он чувствует их присутствие, будто те знают, что ему нужно. Может, это всего лишь иллюзия, но в эти моменты Юнги выбирает верить, что родители стоят сейчас рядом. Как папа гладит его по голове называя котёнком. А отец от безвыходности сжимает челюсть обещая, что если не убьет, то покалечит этого урода. Когда его дыхание приходит в норму, он снова выдыхает, чувствуя, как ночной воздух очищает его. Он стоит, немного покачиваясь, и осторожно возвращается внутрь. Здесь, в этом доме, где всё так тихо и спокойно, ему хочется начать всё с чистого листа. Да, он ещё не полностью оправился, да, страх порой накрывает его снова, но сейчас это неважно. Он решает, что просто будет жить. Юнги садится на диван, пытаясь отпустить мысли. Ему нужно вернуться к музыке, к своей работе. Он снова включит ноутбук и возьмётся за аранжировку, потому что это то, что приносит ему хотя бы немного покоя. Всё остальное пока подождёт. *** Утро приходит незаметно, как всегда, но Юнги чувствует, что оно другое. Легкое, свежее, как будто каждый луч солнца наполняет его чем-то новым и светлым. Он просыпается, потягивается и, не открывая глаз, слегка улыбается, ощущая покой вокруг. Вчерашняя буря в его душе отступила, и теперь он готов начать новый день. Он встаёт с кровати, привычно зевает и направляется на кухню. Утренний свет наполняет комнату, просачиваясь сквозь занавески. На этот раз он не чувствует усталости, как всегда утром. Просто странная, лёгкая тишина, будто день открылся перед ним новыми возможностями. Юнги готовит себе завтрак — скромный, но достаточно приятный. Яичницу с хлебом и чашку крепкого чая. Он не спешит, в этом доме время будто замедляется. Процесс приготовления пищи становится ритуалом, почти успокаивающим. Пока он ест, в его голове проносятся мысли о следующем шаге, что делать дальше. Нужно наладить быт, привыкнуть к новым условиям. Юнги решает, что сегодня самое время для уборки во дворе, освежить пространство вокруг дома. Возможно, это поможет ему ещё больше почувствовать себя здесь дома. Покончив с завтраком, он надевает старую футболку и выходит на улицу. Здесь всегда тихо, только звуки природы — лёгкий шелест листвы и пение птиц. Юнги берёт ведро с водой, щётку и начинает приводить двор в порядок. Он очищает дорожки от опавших листьев, вытирает пыль с небольшой скамейки, ставит несколько горшков с цветами, которые сосед подарил ему после чаепития. Работа в саду успокаивает его. Он замечает, как с каждым движением становится легче дышать, как умиротворение наполняет его. Этот двор, его маленькое укрытие от мира, постепенно становится частью его нового начала. Юнги возвращается в дом и снова садится за стол, открывая ноутбук. На экране мигает курсор, напоминая ему о работе, которую нужно завершить. Он глубоко вдыхает и настраивается. Звуки, которые он хочет вложить в аранжировку, теперь кажутся яркими и четкими в его голове. Он начинает набирать мелодию, сосредоточенно вводя аккорды и ноты, настраиваясь на музыку. Процесс дается легче, чем вчера, и Юнги чувствует, как его мысли упорядочиваются. Музыка — это единственное, что помогает ему чувствовать связь с собой. Он погружается в работу, в каждом аккорде слышится не только инструмент, но и эмоции, которые он переживает. Время тянется быстро. Взгляд на экран становится всё более уверенным, и вот, спустя несколько часов, Юнги откидывается назад, закрывает глаза и слушает полученную композицию. Он улыбается, удовлетворённый результатом. Чувствует, как часть его внутренней напряженности уходит, музыка снова становится его убежищем. Но где-то на заднем плане он ощущает, что всё равно нужно двигаться дальше, искать новые возможности и расти. Юнги делает перерыв и решает прогуляться по дому. Всё здесь кажется таким спокойным, таким простым, что он невольно задумывается о том, как много всего прошло за последнее время. Но это здесь, в этом доме, он чувствует, что можно начать с чистого листа. Юнги сидит в тишине, продолжая размышлять, когда его мысли прерывает звук шагов снаружи. Он поднимает взгляд и видит, как на пороге появляется Сонхун с широкой улыбкой на лице. — Мин Юнги, — начинает он с улыбкой, — как насчёт того, чтобы попробовать что-то интересное? Юнги удивлённо смотрит на него. Сонхун держит в руках небольшое ведёрко с жёлтыми цветами. — Что это? — спрашивает он, не скрывая любопытства. — Это одуванчики. Я собирал их сегодня утром. Хочу попробовать сварить мёд, — объясняет Сонхун, с энтузиазмом глядя на Юнги. — Ты никогда не пробовал мед из одуванчиков? Юнги на мгновение теряется, не зная, что ответить. Он никогда не слышал о таком. Это кажется чем-то странным, но в то же время… нечто новенькое, возможно, даже интересное. — Мёд из одуванчиков? — повторяет он, удивлённо приподнимая бровь. — Правда? Я… даже не знал, что такое возможно. Сонхун смеётся. — Я тоже раньше не знал, пока не решил попробовать. Это старый рецепт, и я подумал, что тебе будет интересно. Готов помочь? Юнги сомневается на секунду. Ему не хотелось бы отказывать, особенно учитывая добрые намерения старика. Однако мысль о том, что ему предстоит делать что-то совершенно новое и необычное, пугает и завораживает одновременно. — Ну, давай, попробую, — наконец соглашается он. — Я всегда готов к новым опытам. Но мёд из одуванчиков… Это точно не обман, да? Сонхун смеётся, подмигивая ему. — Нет-нет, это не обман, — уверяет он. — Ты удивишься, как это вкусно! Юнги не может не улыбнуться в ответ. Он решает, что почему бы и нет — иногда стоит попробовать что-то новое, чтобы почувствовать, что жизнь не такая уж и скучная. Сонхун ведёт Юнги в маленькую летнюю кухню, где уже приготовлены несколько кастрюль и ложек. Он аккуратно выкладывает одуванчики в одну из кастрюль, добавляет воды и начинает объяснять процесс. — Нам нужно немного терпения, — говорит он, начиная помешивать содержимое. — Одуванчики должны настояться, а потом мы будем варить их на медленном огне. Юнги стоит рядом, внимательно слушая и наблюдая за его действиями. Несмотря на то, что он никогда не готовил ничего подобного, старик делает всё так уверенно, что в его словах нет ни тени сомнения. — А как ты вообще узнал об этом? — спрашивает Юнги, пытаясь загладить свою недоуменную реакцию. Сонхун усмехается, не отрываясь от кастрюли. — Мой отец когда-то делал такую вещь. Он говорил, что это помогает от усталости и укрепляет организм. Я решил вспомнить старые рецепты, когда увидел, как много этих цветов в нашем саду. Юнги кивает, внимательно следя за тем, как старик добавляет сахар и немного лимонного сока. — Это… как-то странно, но в то же время… похоже на что-то, что могло бы быть вкусным. Но ты точно уверен, что это не ошибка? — смеётся он, сдерживая недоумение. — Я тебе говорил, — снова подмигивает Сонхун. — Всё будет в порядке. Ты попробуешь, и тебе понравится. Поверь мне. Юнги с улыбкой кивает, и через несколько минут Сонхун ставит кастрюлю на плиту. Время тянется, и в воздухе начинает распространяться странный, но приятный запах. Одуванчики смешиваются с сахаром, и аромат становится всё более насыщенным. Юнги, несмотря на свою осторожность, не может не признать, что запах действительно привлекает. — Ммм… это запах, который мне совсем незнаком, но он кажется… уютным, — говорит Юнги, неспешно подходя к кастрюле. Сонхун улыбается, чувствуя, как его старания начинают приносить плоды. — Ты привыкнешь, — отвечает он. — Это ведь настоящая деревенская жизнь. Всё своё, свежее. Юнги не может не согласиться. Это простое занятие с человеком, который так искренне хочет поделиться чем-то старым и добрым, напоминает ему, как много красивых и спокойных моментов можно найти, если остановиться и взглянуть вокруг. Внезапно, в тишине кухни раздается звук телефона. Сонхун быстро подрывается, вытаскивая аппарат из кармана. Сонхун радостно берёт телефон, увидев, что на экране появился звонок. Он быстро отвечает и, не скрывая волнения, говорит в трубку: — Привет, дорогой! Как ты там? Всё в порядке? Юнги, стоя рядом, продолжает наблюдать за процессом варки мёда, но не может не подслушать разговор. Сонхун улыбается, его лицо становится мягким и тёплым, когда он общается с собеседником. — Да, да, ты прав, я всё сделал как говорил, — продолжает он, уже немного смеясь. — Готовлю мёд из одуванчиков. Нет, не переживай, я всё контролирую. Вместе с соседом этим занимаемся. Да, он хороший парень, помогаем друг другу. Всё будет в порядке. Юнги немного смущается, услышав, что его упомянули в разговоре, но не вмешивается. Это всё-таки не его дело, да и разговор кажется лёгким и беззаботным. Он продолжает свои дела, хотя в душе что-то слегка тянет от этих слов. — Да, да, поедешь — обязательно приходи, я жду тебя, — продолжает Сонхун, уже в какой-то момент почти на прощание. — Мы с соседом не зря решили попробовать, он вроде бы тоже никогда такого не делал. Сонхун кладет телефон, и, увидев взгляд Юнги, улыбается. — Он сказал, что заедет на выходных. Обязательно познакомитесь. Парень хороший, весёлый, мы хорошо его воспитали.