Ты пришёл ко мне с дождём

Сонхун застыл в дверном проеме. Он почувствовал сильный, незнакомый запах альфа-феромонов и резкий, химический запах нейтрализатора, а затем увидел разгром: разбитое окно, сорванный замок и двоих альф — его внука, израненного и бледного, и другого, связанного и лежащего на полу. — Что, черт возьми, здесь произошло?! — сердито прокричал старший омега. — Дедушка! Тихо! — Тэхён поднялся, осторожно придерживая Юнги. — С нами всё в порядке. Почти. Это... это тот самый человек, который преследовал Юнги. Он его нашел и вломился. Через час, пока Сонхун обрабатывал раны Тэхёна (ворча, но с невероятной заботой) и давал успокоительное Юнги, в тихую деревню приехала делегация. Это были две черные, дорогие машины, из которых вышли двое мужчин в дорогих костюмах и женщина с планшетом, сопровождаемые двумя сотрудниками в гражданском. Их возглавлял мужчина в безупречном костюме — высокий, с холодным, проницательным взглядом и аурой, которая делала Тэхёна похожим на школьника. Ким Сонхён. Отец Тэхёна. — Сын, — сказал он, кивнув Тэхёну. Его голос был низким, как у судьи. — Ты сделал всё правильно. Юнги, съежившийся на диване под пледом, почувствовал от этого человека не только силу, но и закон. Феромон Сонхёна был строгим, властным, но честным. Он пах старым пергаментом и неподкупностью. — Мистер Мин, — Сонхён подошел к Юнги, слегка поклонившись, выражая уважение. — Меня зовут Ким Сонхён. Я буду представлять ваши интересы. Мой сын дал мне полную информацию. Этот мерзавец больше никогда не приблизится к вам. Всю следующую ночь работала юридическая команда. Сонхён, используя свой опыт и влияние в высших кругах, не оставил Джунхо ни единого шанса. Он объяснил Юнги: отец Джунхо погряз в коррупции, и Сонхён давно искал повод, чтобы обрушить его империю. Нападение на Юнги, взлом, попытка насилия и незаконное преследование — это было идеальное оружие. — Его отец попытается всё замять, — говорил Сонхён, — Но он не учёл, что нападение на омегу, находящегося под защитой моей семьи, — это не просто преступление. Это объявление войны. Через сутки Джунхо увезли. Его отец пытался внести залог, но Сонхён использовал все лазейки: старые дела о преследовании, экономические преступления, угрозы свидетелям. Семья Джунхо была не просто пристыжена — она была сломлена. — Всё, Юнги, — сказал Тэхён, когда уехали последние машины. — Это конец. Он сядет. Когда наступила ночь, и дом снова погрузился в тишину, Юнги не мог заснуть. Он чувствовал физическую боль и эмоциональную измотанность. Он нашел Тэхёна на кухне. — Мне... мне страшно. Страшно, что это не кончится, — прошептал Юнги. — Я буду твоим щитом, — сказал Тэхён. Он повел Юнги в спальню. Он лег поверх одеяла, повернувшись к стене. — Ты можешь прижаться к моей спине. Я не дам тебе провести эту ночь одному. Юнги лег, прижимаясь спиной к спине Тэхёна. Он почувствовал тепло его тела, силу его широкой спины. Аромат кедра был целительным. Впервые за последние годы, Юнги заснул. Он спал глубоким, безмятежным сном, который не прерывался кошмарами. Прошло три месяца. Юнги не вернулся в Сеул, но он вернулся к жизни. Он продолжил работать над музыкой Тэхёна. Тэхён купил соседний участок и строил студию. Они вместе восстанавливали свою жизнь, заменяя доски и вправляя рамы. Их отношения углублялись медленно, как и требовал слоубёрн. Они обменивались нежными поцелуями, полными тепла и заботы, а ночи проводили в тихом, доверительном сне, который стал их ежедневным ритуалом. Каждое утро Юнги просыпался, чувствуя себя в полной безопасности. Он больше не вздрагивал от каждого звука. Однажды вечером Юнги и Тэхён сидели на веранде Сонхуна. В руках у Тэхёна была его старая гитара. — Ты привязал меня, — сказал Тэхён, глядя на него. — К этой деревне. К этой музыке. К себе. Я не могу больше жить без твоего дождя. Он делает мою музыку настоящей. Юнги улыбнулся. Его феромон, дождь и ваниль, был теперь сильным и стабильным, как его уверенность в себе. Начался дождь. Тихий, мягкий, обволакивающий. Он был домашним. Тэхён начал играть новую мелодию. Это была их новая песня. Мелодия была наполнена кедром и ванилью, и в ней звучала надежда и обещание. — Это наш гимн? — спросил Юнги. — Это наш дом, — сказал Тэхён. Он отложил гитару, притянул Юнги к себе и поцеловал. Это был поцелуй, который длился ровно столько, сколько нужно, чтобы оба почувствовали себя абсолютно, совершенно безопасно. Юнги прижался к нему. Он нашел место, где его принимали целиком. Он нашел человека, который не просто пришел, а остался. Он пришел к нему с дождем. И с тех пор дождь стал домом.